.
  

© Рамиль Гарифуллин

Трансформация смысловых структур наркозависимой личности

В статье представлены некоторые контуры и выводы исследований особенностей наркотической психической реальности и трансформаций, которые претерпевают различные составляющие смысловых структур наркозависимой личности (цель, мотив, ценности, установки).

Ключевые слова: смысловые структуры, смыслообразующие ценности, ценности переживания, цель, мотив, установки наркозависимой личности, внедеятельностные и деятельностные ценности. Semantic structures, sense-forming values of experience, aim, motive and sets of a drug-dependent person, out-of- action and action values

Ранее нами было сделано предположение о том, что наркотическая реальность, основательно трансформирует психическую реальность наркомана, которая начинает подчиняться своим внутренним и самостоятельным законам, которые невозможно описать в рамках классических подходов психологии [1]. В противоположность этой точки зрения, согласно Б.В.Зейгарник и его учеников Б.С.Братусь, М.А.Караева, М.М.Коченова, В.В.Николаева, В.Э.Реньге, и др., общие законы психической деятельности в случае патологии не прекращают действовать и не сменяются на какие-то особые законы, определяемые особенностью данной патологии, а лишь преломляются согласно новым условиям своего действия, когда определяют душевную жизнь дефектной личности. Это теоретическое заключение, следует из предположения, что психика является инвариантной и линейной системой, законы которой не изменяются при изменении внешних условий. В действительности, в случае патологии (наркозависимости), порой, имеют место значительные изменения внутренних условий системы (психики), то есть меняется сама система, а значит и её закономерности. То есть, наркомания — это не просто смена «линз» на другие, которые преломляют согласно новым условиям, но, подчиняясь прежним законам «оптики линз», а это, смена «самих глаз», закономерности которых значительно отличаются от «линз». Преломление законов психической деятельности при переходе от патологии к норме, о котором утверждается выше, в какой-то мере уже является их изменением. По-видимому, существуют общепсихофизиологические закономерности, которые не изменяются при патологии, но на уровне психического это не так. По-видимому, порой, у патологической психики и нормальной, исчезает общее телеологическое основание. В подтверждении этого положения, в данной работе показано, какие специфические психологические особенности приобретают наркозависимые личности. Кроме того, согласно неклассической психологии, психические процессы протекают не всегда в рамках деятельностной модели, то есть в рамках структур задаваемых классической теорией деятельности.

Таким образом, теоретическое заключение о тождестве законов психической деятельности при патологии и норме, порой, не выполняется. Не в этом ли причина низкой эффективности применения некоторых психологических подходов при психокоррекции патологий, и, в частности, наркомании?

Личность, познавшая мир наркотических иллюзий, в силу эффекта контраста и сравнения двух миров, уже не способна возвратиться в реальный константный мир. Поэтому некорректно «механически» переносить ценности личности из мира трезвенника в виртуальный мир наркозависимой личности. Следовательно, весьма проблематичной, без учёта особенностей наркозависимости, представляется гипотеза деятельностного подхода о возможности такого воспитания, в результате которого новые ценности будут выше по яркости и полноте ценностей наркотического опьянения. Поэтому, далее исследуются трансформации, которые претерпевают при наркозависимости (наркозависимой деятельности) такие традиционные понятия как мотив, цель, образ, установка и другие.

Нами было проведено смысловых структур наркозависимой личности [2]. Анализ смыслообразующих ценностей наркозависимой личности показал, что в зависимости от того, какие смыслообразующие ценности после психокоррекции становились главными, зависела эффективность психокоррекции наркозависимости.

Наркозависимые личности первой группы, для которой после психокоррекции главными ценностями жизни становились преимущественно ценности переживания (т.е. в качестве объекта, вызывающего положительное эмоционально-оценочное отношение выступало само переживание), достигали больших успехов в оздоровлении. Они приобретали способность положительного переживания ценностей там, где, казалось бы, полностью отсутствуют таковые.

В целом всю первую группу можно было разделить на две подгруппы: преимущественно реализующие деятельностные ценности переживания и внедеятельностные ценности переживания.

Для первой подгруппы в качестве деятельностных ценностей переживания выступали не только переживания конечных целей и продуктов деятельности, но и процессы достижения цели, связанные с преодолением операционных барьеров. По сути своей деятельности для них были некими трудоманиями, без которых они чувствовали беспокойство («мания»— в данном случае от русс. слова «манить», притягивать к себе).

Во второй подгруппе деятельностные ценности переживания были второстепенными, уступая место внедеятельностным ценностям переживания (отдых на природе, слушание музыки, любовные переживания и различные внедеятельностные мании: богомания, гурмания, телевизоромания и т.д.)

Наши исследования показали, что после потребления наркотических средств личность открывает ранее не замечаемые ценности. Исходные ценности переживания, благодаря ценностям наркопереживания, теряют свою привлекательность и превращаются лишь в понимаемые, но не переживаемые ценности. Все ценности и мотивы наркозависимой деятельности сосредотачиваются исключительно на внедеятельностных ценностях переживания (наркоопьянения). Личности, которым удавалось компенсировать внедеятельностные ценности переживания деятельностными, были менее склонны к наркотизации (первая подгруппа). Для них действия в системе деятельности являлись самостоятельными ценностями переживания, т.е. цель деятельности заключалась в её процессе. Такие личности способны были наслаждаться процессами деятельности, нежели чем её результатами. Поэтому, по видимому, для успешной психокоррекции наркозависимости, необходимо создавать такие условия, чтобы личность в процессе деятельности ощущала цели действия и сами действия как самостоятельные ценности переживания. И происходило это естественным образом, т.е. благодаря безвредным для здоровья средствам. В данной работе разрешению этой проблемы способствовал пограничный анализ [3].

Наркозависимая личность, стремящаяся к искусственной компенсации дефицита ценностей переживания, минуя действия и волевые усилия, постепенно прекращала конструирование новых целей и останавливалась в своём развитии, находясь, в дальнейшем, в динамическом покое, представляющем собой постоянную прокрутку одних и тех же целей (образов наркоопьянения). Всё это в конечном итоге приводило к наркотическому потреблению.

Наркозависимые личности второй группы, для которой после психокоррекции главными смыслообразующими ценностями жизни становились преимущественно понимаемые ценности, достигали относительно меньших успехов в оздоровлении (по сравнению с группой, где главными ценностями были ценности переживания). В целом всю вторую группу можно было разделить на две подгруппы: преимущественно реализующие деятельностные понимаемые ценности и внедеятельностные понимаемые ценности.

Нарколичности, реализующие деятельностные понимаемые ценности, умели успешнее достигать чего либо (в смысле труда, направленного на достижение конечного результата). Эти ценности выступали в основном как понимаемые ценности для других. Большинство наркозависимых личностей из второй группы, согласно нашим исследованиям, имели семью, детей, финансовый достаток, машину, работу, коттедж и другие атрибуты успеха, и тем не менее испытывали экзистенциальную пустоту, приводящую порой к суицидным желаниям или потреблению наркотических средств [1]. Это было связано с тем, что все вышеприведённые ценности были лишь понимаемыми ценностями, навязанными обществом. В них отсутствовала положительно-переживаемая основа, в результате эти ценности были мнимыми, чисто формальными. Благодаря этому постоянно имело место несовпадение ценностей как результатов с ценностями как предвосхищаемыми образами [2], что, в свою очередь, приводило к тому, что смыслы жизни большинства личностей, в основе которых лежали понимаемые ценности, рисковали оказаться квазисмыслами. Поэтому личность постоянно разочаровывалась достигнутыми ценностями и вновь начинала реализовывать новые. Таким образом, квазисмыслы постоянно создавались и разрушались. К сожалению, большинство нарколичностей уставало от такого поиска смыслов и начинало искать настоящие, переживаемые ценности иными способами и приходило к наркотическому потреблению.

Наркозависимые личности, для которых после психокоррекции главными смыслообразующими ценностями жизни становились преимущественно внедеятельностные понимаемые ценности, имели самый меньший успех в оздоровлении. Эти ценности выступали в основном как ценности для себя. Для них ценности определялись позицией или отношением, которую они имели к тем обстоятельствам, ситуации, своей судьбе. Ценностью становилась в этом случае понимание и оценка личностью себя как волевой, состоявшейся личности, способной не потреблять наркотические средства. Это понимание и оценка преимущественно формировалась за счёт окружающей среды (семья, дети, родственники, коллеги по работе и т.д.) Именно поэтому эта ценность была преимущественно понимаемой. Она ориентировала человека на достижение цели — жить (выживать) трезвым, ответственным, нужным и т. п. Благодаря этому имело место противостояние антинаркотической ориентации деструктивным установкам наркозависимой личности. Личность в этом случае может испытывать негативные переживания, но благодаря страху умереть после потребления наркотического средства, чувству ответственности перед родственниками, оплатившими дорогое лечение, ответственности, основанном на осознании нужности себе и другим , своему горькому прошлому и т. п ., иметь на некоторое время установку на трезвость. Такая нарколичность не могла жить долгое время внедеятельностной понимаемой ценностью. Поэтому эта ценность в конечном счёте приводила к утрате привлекательности жизни и как следствие к потреблению наркотических средств.

Мотивы наркозависимой личности также претерпевают трансформации. Психологический анализ показал, у наркомана мотив, как причина действия, практически всегда находится в прошлом (время необратимо). Наркоман любое прекрасное будущее видит как прекрасное наркотическое прошлое. У нормальной личности с достаточно-высоким уровнем творческой составляющей время обратимо (то есть, имеют место скачки времени вперёд и назад), и поэтому, мотив никогда не остаётся позади, а «убегает» вперёд, и, именно поэтому оказывается способным порождать и поддерживать всё новые и новые действия в жизненном творчестве.

Далее проведём анализ образов и целей наркозависимой личности. Наши исследования [3] показали, что опьянение это процесс формирования образа образа (самообраза). Наркозависимая личность потребляет наркотическое средство не с целью достижения чего либо реального, а с целью актуализации воображаемого образа о достижении чего либо, т.е. речь идёт о самоцели (о самообразе). Самообраз, в отличие от традиционного образа, обладает рефлексивностью и отражает в психике её же текущие состояния. В самообразе, в отличие от образа самого себя, представлено не всё содержание психики (мировоззрение, самооценка и т.д.), а только выполняемый акт деятельности, независимо от того, является ли этот акт внешним или чисто психическим. Самообраз — это табло, на котором отражено текущее состояние разворачивающихся образов. Если «образ» и близкие ему понятия вводились в психологический оборот для описания свойств психического отражения внешнего мира и психической регуляции деятельности, то понятие самообраза важно прежде всего с точки зрения идеи отражения в психике состояний психических же образований и возможности тем самым психической регуляции психических процессов, т.е. психической саморегуляции.

Таким образом, для наркозависимой личности понятие цели в традиционном понимании заменяется на понятие самоцель, которое представляет собой некий «экран», на котором представлены текущие разворачивающиеся цели. Личность потребляет наркотические средства либо для того, чтобы искусственно создать себе иллюзию реализованных целей, либо для того, чтобы уже достигнутые цели трезвой деятельности поднять до уровня целей как предвосхищаемых образов. Лица, склонные к наркозависимости, либо вообще не могут достичь своих целей жизни, либо постоянно разочаровываются от того, что цели (как предвосхищаемые образы) всегда ярче достигнутых целей (как результатов), т.е. имеет место несовпадение целей и результатов. Такое совпадение на некоторое время реализуется лишь на начальном этапе потребления наркотических средств, но в дальнейшем для сохранения его приходится увеличивать дозу потребляемого наркотического средства, что в конечном итоге часто приводит к смертельным исходам.

Исследование установок наркозависимой личности выявило [2], что основными деструктивными установками наркозависимой личности являются: установка к воображаемому удовлетворению потребности, установка к быстрому удовлетворению потребности при малых затратах усилий, установка к пассивным способам защиты при встрече с трудностями, установка к неприятию на себя ответственности за совершаемые поступки, установка к предпочтению эгоцентрических мотиваций альтруистическим, установка к малой опосредованности деятельности, установка довольствоваться временным и не вполне адекватным потребности результатам деятельности. В то же время нами показано, что согласно вышеприведённым исследованиям, получается, что любая деструктивная черта личности есть склонность к наркозависимости и формирует наркозависимость. Так ли это? В результате сам предмет «наркозависимость» как бы выпадает, превращая его в более общий предмет «деструктивность», изжив который можно излечить от наркозависимости . По нашим наблюдениям , это далеко не так.

Исследования показали, что сведение наркозависимости до деятельностной установки некорректно. Это более сложный и комплексный процесс, направленный на создание виртуальной реальности, которая не сводима только к установкам. Иными словами, наркозависимость не сводима к другим ненаркозависимым видам деятельности. Всё вышесказанное лишний раз подтверждает некорректность применения классических подходов (в частности деятельностного) к психокоррекции без учёта особенностей наркозависимости. Деятельностный подход, разработанный для нормального константного восприятия, может быть полезным лишь на предначальных стадиях наркозависимости.

Показано, что наркоиллюзии — это сложная суперпозиция установки и виртуального визуально-аудиально-кинестетического контекста, в результате которой образуется формируется виртуальное восприятие. В случае наркозависимости формирование установок происходит не только благодаря деятельностным, но и другим, малоизученным механизмам виртуального восприятия.

В процессе вышеприведённых исследований, выявлено, несколько способов, направленных на снижение позитивности восприятия наркотической реальности: а) Разрушение образа наркотической реальности (стирание из памяти); б) Превращение её образа в тривиальный; в) Компенсация её другими виртуальными реальностями, за счёт внутренних механизмов психики. г) Создание внешних визуально-аудиально-кинестетческих иллюзионов, компенсирующих наркотические виртуальные реальности.

Summury

R.R. Garifullin. TRANSFORMATION OF SEMANTIC STRUCTURES OF A DRUG-DEPENDENT PERSON

This article gives some contours and conclusions of the investigation of the features of narcotic mental realities and transformations undergone by different components of semantic structures of a drug-dependent person (purpose, motive, values, sets).

Литература

  1.  Гарифуллин Р.Р. Иллюзионизм личности как новая философско-психологическая концепция (монография) Йошкар-Ола: Марийский полиграф. издат. комбинат, 1997. — 400с.
  2.  Гарифуллин Р.Р. Кодирование личности от алкогольной и наркотической зависимости. Манипуляции в психотерапии (монография). Ростов-на-Дону: Феникс, 2004. — 256 с.
  3.  Гарифуллин Р.Р. Психокоррекция смысловых структур наркозависимой личности. Автореферат диссертации, Казань, 2000, — 26 с.

См. также:

Наркомания: синергетический подход как одно из направлений постмодернисткого подхода
Наркомания и алкоголизм: психологические основы психотерапии и кодирования
Новая теория наркозависимости

© , 2010 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов