.
  

© Б. А. Базыма

Цвет и психика

««« К первой главе

ГЛАВА 3. Отношение к цвету при психических заболеваниях (продолжение)

3.1.3. Клиника шизофрении и цветовые выборы больных

Как показало наше исследование, клиническими факторами, оказывающими влияние на цветовые выборы больных шизофренией, являются тип течения болезни, срок или давность заболевания, а также ведущий психопатологический синдром. Высокоспецифичные для шизофрении эмоциональные расстройства — неадекватность, амбивалентность и тупость проявляются не в самих цветовых предпочтениях, а в характере отношения больного к акту цветового выбора.

Грубо прогредиентные варианты шизофрении, например, непрерывно-прогредиентная параноидная шизофрения, характеризующаяся практическим отсутствием ремиссий и тотальными личностными изменениями, обнаруживают выраженные отличия в сравнении с малопрогредиентными. У первых тенденция предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера носила особо утрированный характер. Цветовые выборы больных малопрогредиентной шизофренией, как это было показано ранее в исследовании Н.Л. Васильевой и Т.В. Корневой (1984), имели более сбалансированный вид. Степень прогредиентности шизофрении и выраженность основной тенденции цветовых выборов при данном заболевании находятся между собой в прямой зависимости.

Давность заболевания сглаживает основную тенденцию цветовых предпочтений больных. Сравнение больных, страдающих шизофренией не более 3-х лет, с длительно болеющими (более 10 лет), выявило определенное нивелирование этой тенденции, особенно, у больных с редукцией продуктивной симптоматики и нарастанием эмоционального оскудения.

При рассмотрении связи между цветовыми выборами больных и выявляемыми у них на момент обследования психопатологическими синдромами обнаруживаются, по меньшей мере, две ее стороны.

Условно, их можно охарактеризовать, как количественная и качественная. При сравнении больных, у которых выявлялись синдромы параноидного круга (параноидный, галюцинаторно-параноидный, депрессивно-параноидный и др.), с больными, в клинической картине болезни которых на первый план выступали неврозоподобные, психопатоподобные или апато-абулические расстройства, обнаруживается, что для первых основная тенденция цветовых предпочтений при шизофрении носит существенно более выраженный характер. Различия между синдромами параноидного и непараноидного типа были особенно наглядными в отношении к красному цвету. Красный и его оттенки особо предпочитались больными с параноидными расстройствами. В таблице 8-ми цветов среднее ранговое место красного у них составило 2.8, в то время как у больных без параноидных расстройств — 3.9 (различия достоверны на 5% уровне; Р < 0.05).

Данный факт имеет существенное значение. Учитывая символику красного цвета и характер его психофизиологического воздействия на человека, можно сделать вывод, что «психология параноика», если можно так выразиться, — это «психология красного цвета» или «красного состояния».

С красным цветом связывается все самое активное, сильное и энергичное — от неописуемой радости до дикого гнева. Предпочтение красного означает либо стремление к этим «красным» состояниям, либо их переживание. Находиться в «красном состоянии» — это, по крайней мере, означает быть «ослепленным». Такой человек фиксирован на определенных, очень значимых для него идеях и чувствах, упорно стремится к их реализации, не обращая внимания на какое-либо сопротивление. Красный — действие, которое во что бы то ни стало должно осуществиться, освободившаяся энергия, которую практически, нельзя погасить, раз и навсегда сделанный выбор, лишенный сомнений. В этом — рок «красных состояний», которые становятся неподвластны человеку и влекут его за собой до тех пор, пока цель не будет достигнута, либо встречная преграда не окажется сильнее и тогда последует «взрыв». Принципы красного, как символа силы, — «все или ничего», «победа или смерть» и т.д.

Предпочтение красного параноидными больными сигнализирует о том, что их «психическая энергия» вышла из под контроля. Они становятся зависимыми от своих «красных состояний», определяющих как их поведение, так и отношение к окружающему. Это означает установку на непримиримую борьбу, поиск врагов, признание лишь крайних мер и отрицание компромиссов. «Красное состояние» ищет борьбу и сопротивление и, если не находит этого в реальном мире, то обращается к иллюзорному.

Психомоторная заторможенность параноидного больного под влиянием нейролептиков не должна вводить в заблуждение психиатров и клинических психологов, если они обнаруживают у него повышенное предпочтение красного цвета. Пациент может «выстрелить» в любую минуту, в самый неожиданный момент. Сохранение повышенного предпочтения красного после проведенного лечения, свидетельствует о некачественной ремиссии, несмотря на редукцию бреда и галлюцинаций и появление критики. Как показывают наши наблюдения, через короткое время следует новое обострение.

Противоположностью «красного состояния» является «синее». Оно, практически, не свойственно параноидным больным. Этот цвет редко поднимается выше 5 места в их ранговых рядах цветовых предпочтений, то есть, не «уравновешивает» красный. Используя выражение Гете, можно сказать, что у параноидных больных отсутствует цельность и гармония психических состояний. Поэтому, с точки зрения цветовой психологии, лечение параноидных больных должно включать в свои цели и обретение ими возможности переживать «синие состояния» — релаксацию, умиротворение, чувство удовлетворения и т.д.

Цветовые выборы параноидных больных несут определенную информацию о содержании их галлюцинаторно-бредовых переживаний. Например, повышенное (1-3 места цветового ряда) предпочтение коричневого цвета наблюдается у больных с ипохондрическим содержанием галлюцинаций или бреда. В случае психической нормы, выборы коричневого на первые места отмечаются у лиц с фрустрацией физиологических потребностей или у соматических больных. Интересно, что во многих случаях за, казалось бы, нелепыми и вычурными жалобами больных, предпочитающих коричневый («на мой желудок действуют какими-то лучами, и он гниет», «у меня изо рта идет смердящий запах» и т.д.), которые однозначно оценивались психиатрами как бред или галлюцинация, действительно стояло то или соматическое неблагополучие.

Это же верно не только для предпочтения отдельных цветов, но и для цветовых сочетаний. Так, цветовая пара — фиолетовый — красный на первых двух местах цветового ряда во многих случаях указывала на существенную роль в болезненных переживаниях больного сексуальных проблем.

Касаясь цветовых профилей непараноидных синдромов, прежде всего, следует отметить роль таких цветов как зеленый и красный. Для больных с неврозоподбными расстройствами, среди которых преобладали астенизация, раздражительность, фобии, общим оказалось негативное отношение к красному цвету, средний ранговый показатель которого составил 4.35. Чаще всего данный цвет занимал 5-7 места основной таблицы теста. Психологически подобный результат является достаточно понятным: отвержение красного свидетельствует о перевозбуждении, непереносимости сильных раздражителей.

Больные с психопатоподобными расстройствами — эксплозивностью, брутальностью, повышенной конфликтностью обнаруживают выраженное отрицательное отношение к зеленому цвету (средний ранг — 4.3).

Учитывая изложенные в предыдущей главе факты о связи между цветом и эмоциями, можно предположить, что цветовые выборы больных шизофренией несут информацию об эмоциональных расстройствах, характерных для этого заболевания.

3.1.4. Эмоциональные нарушения

Изменение отношения к цвету при шизофрении неоднократно наблюдалось при тестировании больных с помощью теста Роршаха и традиционно связывалось с нарастанием эмоционального дефекта. Было отмечено, что по мере развития процесса, происходит общее снижение количества цветовых интерпретаций (Piotrowski — 1965). Однако С и СF интерпретации начинают преобладать над FC и М («кинестетическими») ответами (Rickers-Ovsiankina — 1983).

Согласно Piotrowski (1965) три признака в тесте Роршаха являются патогномоническими для больных шизофренией: наличие одного или двух СF ответов (1); «сумма» цвета больше 1, но меньше 3.5 (2); наличие одного С или СF ответа при отсутствии «с» (светотень) интерпретации.

Delay с соавт. (1958) таким признаком считает простое называние цвета больным без какой-либо интерпретации.

По данным Eggert (1942) количество С и СF интерпретаций больше у больных гебефренической формой шизофрении, чем параноидной и простой.

В иссследовании Л.Ф. Бурлачука (1979) показано, что у больных галлюцинаторно-параноидной формой с выраженным дефектом в сравнении со здоровыми наблюдается снижение количества FС и СF ответов и рост С интерпретаций. У 28 больных отмечалось простое называние цвета.

При сравнении больных шизофренией в начальной стадии заболевания с дефектными больными у последних обнаружено общее снижение цветовых интерпретаций, особенно FС ответов. Л.Ф. Бурлачук характеризует больных в начальной стадии заболевания как «эмоционально напряженных», основываясь на том факте, что у них значительное количество FС интерпретаций сочетается с очень высоким удельным весом С ответов, а цветовые ответы преобладает над кинестетическими (М).

Сравнивая эти результаты с цветовыми предпочтениями больных по тесту Люшера, несмотря на различие исследовательских методов, можно отметить совпадения по многим параметрам. Во-первых, это усиление «интереса» к цвету на начальных стадиях заболевания, что отражает снижение интеллектуального, сознательного контроля эмоциональной сферы. На первый план выходят плохо контролируемые аффекты страха, гнева, эйфория, что создает впечатление усиления эмоций. В действительности причиной подобного, скорее, является расщепление эмоциональной и когнитивной сфер. Ранее подавляемые аффекты начинают свободно «разгуливать» и следовать только своей «логике». Во-вторых, с нарастанием дефицитарного состояния, этот «интерес» к цветам снижается; создается впечатление, что больные не знают, что с ними «делать», эмоциональное содержание цвета выхолащивается. В тесте Роршаха это проявляется в форме простого называния цвета, а Люшера — в неспособности провести акт цветового ранжирования. Больной не в состоянии проранжировать цвета по степени приятности не потому, что негативно относится к исследованию, а потому, что не понимает, как это цвет может нравиться или не нравиться. Больной может назвать цвет, но личностно отнестись к нему уже не способен. Говоря клиническим языком, у такого больного выявляется «эмоциональная тупость», являющаяся одним из главных признаков дефекта вызываемого болезнью.

Другими важнейшими эмоциональными нарушениями при шизофрении являются неадекватность и амбивалентность. Согласно клиническим наблюдениям, неадекватность, как правило, предшествует амбивалентности. Ее можно считать первой стадией процесса эмоционального деградирования больного шизофренией, итогом которого является тотальное эмоциональное оскуднение.

Наши наблюдения позволяют рассматривать неадекватность, амбивалентность и тупость как три стадии единого процесса, а не самостоятельные формы эмоциональной патологии. Во всех проявляется существенно общее, что позволяет связывать их с друг другом не формально, а содержательно. Основанием подобного вывода является генетическое родство форм отношения к акту цветового выбора у больных с проявлениями подобной эмоциональной патологии. Общим является выхолащивание эмоциональных значений цвета и замена их предметными, второстепенными ассоциациями.

На первой стадии (неадекватность) это проявляется в приписывании цвету несвойственных (в общепринятом плане), сугубо индивидуальных значений, основанных на поверхностных, «слабых» ассоциациях. Так один из больных выбрал в качестве наиболее симпатичного черный цвет, что при шизофрении наблюдается очень редко. Свой выбор он обосновал следующим образом: «цвет мира, а не войны, потому что черный — цвет земли, поэтому он и радостный». Другой пациент, поставивший черный цвет на последнее место, вместе с тем дает ему положительную характеристику: «цвет ночи, когда заходит солнце, чувствую себя гораздо лучше» (бред воздействия солнечных лучей), а затем добавляет — «но и плохой, сам по себе цвет не очень хороший».

На последнем примере можно уже наблюдать переход эмоциональной неадекватности в амбивалентность. Она проявляется в форме объединения в представлениях больного противоположных значений цвета. В норме, амбивалентность также наблюдается, но психически здоровый человек нивелирует ее, в частности, с помощью создания иерархии признаков. Для больного шизофренией с эмоциональной амбивалентностью все значения и ассоциации цвета рядоположены, имеют, примерно, равную ценность и актуализация их зависит в основном от ситуативных причин. В акте цветового выбора особенно яркие случаи эмоциональной амбивалентности проявляются в форме одновременного положительного и отрицательного отношения к цвету. Больной может перекладывать его с места на место, изменять положение в цветовом ряду при последующих выборах и даже заявлять, что «половина цвета мне нравится, а другая нет». Просьбы объяснить подобное отношение к цвету вызывают ответы типа: «синий — веселый, цвет курьерского поезда, на котором весело ехать, но он и грустный, т.к. у меня зонт синего цвета, а я дождь не люблю».

Создается впечатление, что больному требуется своеобразный костыль — предметная ассоциация цвета, чтобы выполнить задание цветовой классификации. Ему трудно отнестись к цвету непосредственно, прочувствовать эмоциональное впечатление, вызываемое самим цветом.

На стадии эмоциональной тупости больной оказывается неспособным даже приписать цвету какие-либо эмоциональные значения. Цвет становится для него просто краской, которой можно что-нибудь покрасить, но не более. Поэтому инструкция «выбрать цвета по степени симпатичности» ничего не говорит больному и он уточняет: «как это симпатичный? Надо знать, для чего выбираешь цвет». Столь выраженное влияние на цветовые симпатии больных шизофренией специфических для данного заболевания эмоциональных расстройств, ставит под сомнение возможность диагностики эмоциональных состояний больных с помощью методики цветового ранжирования.

С целью более определенного ответа на данный вопрос, нами был проведен следующий эксперимент. Кроме традиционного выбора цветов «по степени симпатии» (1-й тип выбора), больным было предложено проранжировать цвета в соответствии со своим актуальным эмоциональным состоянием (2-й тип). Результаты представлены в таблице 3.1.4.1

Таблица 3.1.4.1.

Тип выбора Ранговый ряд Ранговая корреляции
1 3 5 2 4 1 6 0 7 0,02
2 0 5 2 6 1 3 7 4

Данное значение коэффициента ранговой корреляции Спирмена (Ро = 0.02), что означает отсутствие корреляционной зависимости между ними.

Выборы второго типа более «печальные». Самым «соответствующим» своим настроениям и чувствам больные считают серый цвет (0). Красный и желтый располагаются в самом конце цветового ряда. В целом, данный цветовой профиль, во многом, напоминает профили «стыда» и «утомления» по А.М. Эткинду (1979).

Исходя из этих результатов, можно сделать вывод, что цветовые выборы «по симпатии» больных шизофренией не отражают их актуальные эмоциональные состояния. При опросе больных, нередко, можно было услышать объяснения типа — «мне хочется, чтобы так было», «я понимаю, что у меня не так, но они такие красивые ...» и т.п.

В данном случае мы сталкиваемся с определенным парадоксом. С одной стороны, эмоциональное содержание цвета для больных шизофренией, во многом, выхолащивается, а с другой, они оказываются способными выразить свое эмоциональное состояние посредством цвета.

Более углубленный анализ показывает, что эта способность во многом зависит от степени эмоциональной и личностной сохранности.

У больных малопрогредиентной шизофренией, при которой распад психики не столь глобален, два типа цветовых выборов имеют наибольшие различия между собой. Коэффициент ранговой корреляции в данной подгруппе составил -0.81 (Р < 0.05), что говорит о наличии обратной корреляционной зависимости между двумя типами выборами цвета. В то же время, у больных непрерывно-прогредиентной и приступообразно-прогредиентной шизофренией отмечается сходство между двумя типами выборов. Прежде всего, это относится к больным приступообразно-прогредиентной формой в психотическом состоянии. У них показатель Ро Спирмена составил +0.62. Большинство больных данной подгруппы указывало на то, что им нравятся цвета, которые соответствуют их эмоциональному состоянию. В ряде случаев, создавалось впечатление, что больные не дифференцируют два типа заданий между собой.

Свидетельством того, что степень различий между двумя типами цветовых выборов может служить диагностическим признаком уровня сохранности личности больного, в определенной мере, является и то, что психически здоровые испытуемые в своем большинстве считают, что выбор «по симпатии» и «по эмоциональному состоянию» — не одно и то же. В среднем, значения Ро у них находились в диапазоне от -0.3 до +0.1 (слабая отрицательная корреляция, либо отсутствие корреляционной зависимости).

В этой связи, можно вспомнить, что, по мнению Э.Т. Дорофеевой, цветовые выборы «по симпатии» отражают «стратегию» эмоционального реагирования, т.е. актуальные эмоциональные состояния испытуемых не проявляются непосредственно в их цветовых предпочтениях.

В случае больных шизофренией правомерно предположить, что их цветовые выборы «по симпатии» носят, в определенной степени, компенсаторный характер. Выбирая в качестве «симпатичных» цвета, связанные с положительными эмоциональными переживаниями, они символически компенсируют дефицит подобных эмоций у себя.

Известно, что при шизофрении происходит снижение способности переживания положительных эмоций (Ю.Ф. Поляков, Н.С. Курек — 1985), в то время как восприятие, оценка и переживание отрицательных эмоций значительно обостряются особенно на начальных стадии заболеваний, особенно у больных малопрогредиентной шизофренией (Н.Л. Васильева, Т.В. Корнева — 1984).

Поэтому, усиление, особенно у недавно заболевших, предпочтения ярких и светлых оттенков теста Люшера, кроме всего прочего, можно рассматривать и как следствие фрустрации потребности в переживании положительных эмоций.

Несомненно, что цветовые предпочтения больных шизофренией, носят полифакторную природу. Патофизиологические и биохимические изменения при данном заболевании также вносят свой вклад в их картину. Наши наблюдения изменений цветовых выборов больных непосредственно после приема ими нейролептиков (аминазин, галоперидол) показывают, что они наступают уже через 15-30 минут и проявляются в смене типа цветового предпочтения: больные начинают «симпатизировать» таким цветам, как коричневый, серый, синий, а красный и желтый — отвергать. Через 2-3 часа наблюдается почти полное восстановление первоначального типа выбора. То психотропное действие, которое оказывают данные препараты, непосредственно сказывается на цветовых предпочтениях больных, хотя и на короткое время. Ряд данных позволяет считать, что отсутствие изменений в цветовых предпочтениях под влиянием нейролептиков свидетельствует о резистентности по отношению к этим препаратам.

3.1.5.Психосемантика цвета при шизофрении

Отношение людей к цвету, в том числе и больных шизофренией, проявляется не только в чувствах симпатии-антипатии к этому цвету, но и в тех значениях, которые он для него носит.

Выше мы убедились, сколь значимым для цветовых выборов больных шизофренией является то значение, которое они приписывают цвету. Учитывая характер психопатологии при шизофрении, в частности, нарушения мышления, можно предположить, что процесс цветового ассоциирования у больных в сравнении с психически здоровыми претерпевает значительные изменения.

Вместе с тем, нельзя однозначно оценивать изменения психики при шизофрении — как распад и деградацию. Даже больной «хроник» (длительно болеющий, практически, без ремиссий) может неожиданно обнаружить достаточно высокий уровень сохранности тех или иных психических функций («островки», по выражению Л.Н. Богатской — 1971).

Т.Я. Хвиливицкий (1964) обратил внимание на «неожиданное, с точки зрения обычных, сложившихся представлений, поразительное многообразие эмоционального спектра (у больных шизофренией), которое особенно отчетливо обнаруживается в процессе лечения, в том числе и у давних хронических больных-шизофреников» (с.270).

Там, где клиническое обследование видит у больного лишь апатию и эмоциональную тупость, цветовое ассоциирование, нередко, показывает сохранившуюся способность к тонким и дифференцированным эмоциональным переживаниям. Приведем несколько примеров цветовых ассоциаций больных с клинически определяемой эмоциональной тупостью.

Серый: «Не очень хороший день, плохое настроение, такой же как моя жизнь», «серый человек, ничего не понимает, больной», «пересохшая без воды земля».

Темно-синий: «Море, даль, бесконечность, чувство спокойствия». «Вызывает грусть, мрачное настроение», «успокаивает, бархатный».

Сине-зеленый: «Цвет жизни, освежающий, успокаивающий».

Красный: «Какой-то праздник, но не очень вызывает это чувство», «радостный, возбуждающий». Нередко в ассоциациях больных на красный проявляются их болезненные переживания: «тепло, огонь, когда я долго не засыпаю, вижу огонь».

Желтый: «Теплый, солнечный, чувство тепла», «тревожный, раздражающий».

Фиолетовый: «Приятный, красивый, освежающий», «теплый, радость, счастье».

Коричневый: «Спокойный, неяркий, невыразительный, безразличен мне».

Черный: «Печаль, волнение, траур», «это страх, страх смерти». Как и красный, черный также часто оказывается связанным через свои ассоциации с неприятными для больного переживаниями.

Цветоэмоциональные значения красного и черного по сравнению с другими цветами основной таблицы теста Люшера у больных шизофренией остаются в наибольшей степени понятными и традиционными. С черным цветом чаще всего связываются отрицательные эмоции: «горе», «страх», «вина», «стыд». С красным — «радость».

Другие цвета вызывают у больных разноплановые, вычурные, преимущественно, предметные по своему характеру ассоциации. Эмоция «радость» могла быть обозначена серым цветом, потому что «серый — цвет дождя, а я дождь люблю». Даже при внешне понятном цветовом ассоциировании, может наблюдаться неадекватное обоснование: «серый — цвет горя, т.к. он — цвет мозгового вещества, которое грустит».

Подобные особенности цветовых значений проявляются не только в ситуации свободного ассоциирования, но (в еще более выраженной степени) при оценке цвета по методике семантического дифференциала.

Использование «СД» в нашем исследовании (1991) преследовало цель определения роли психосемантических значений цвета в акте цветового ранжирования. В связи с этим, в список шкал «СД» была включена «шкала выбора цвета» («самый симпатичный — несимпатичный»).

Факторный анализ выделил 4 фактора, охватывающих 93% дисперсии результатов. Состав каждого из факторов и факторные нагрузки шкал приводятся в таблице 3.1.5.1..

Первый, «генеральный» фактор, лишь отдаленно напоминает фактор «А», выделенный Ч. Осгудом. Вхождение в его состав шкалы «выбора цвета», позволило проинтерпретировать данный фактор, как «фактор положительного цветового выбора». Согласно значениям шкал, вошедших в него, в качестве симпатичных больные шизофренией выбирают цвета, действующие на них стимулирующим образом, снимающие напряжение, вызывающие положительные эмоции, но вместе с тем, действие которых не слишком интенсивное.

Цвета, которые оцениваются больными, как «сильные» (см. фактор 2), попадают в разряд отвергаемых. Интересно, что для больных шизофренией качество «силы цвета» связано со степенью его возбуждающего воздействия (в негативном плане). Можно сказать, что больные «уважают» такие цвета, но они для них являются субъективно чуждыми, что подтверждает вхождение в состав данного фактора шкалы «не похож на меня». Анализ содержания фактора N 2 позволяет интерпретировать его как «фактор негативной силы». Возможно, что чувство угрозы, которое испытывают больные в отношении этих цветов, возникает также в результате действия механизма проекции.

Третий фактор является усеченным вариантом фактора «Е». Он не связан непосредственно с тем или иным вариантом цветового выбора, а отражает положительные значения цветов не сказывающиеся, однако, на отношении к цвету со стороны больного.

Таблица 3.1.5.1.

Фактор 1 Фактор 2 Фактор 3 Фактор 4
Шкала Вес Шкала Вес Шкала Вес Шкала Вес
Положительный
выбор
.99 Сильный .91 Мужес-
твенный
.66 Расслаб-
ленный
.56
Радостный .94 Возбуж-
дающий
.89 Умный .64 Холодный .51
Активный .91 Твердый .71        
Яркий .9 Напря-
женный
.71        
Динамичный .89 Глубокий .69        
Приятный .88 Плотный .62        
Добрый .87 Не похож на меня .59        
Легкий .85 Тяжелый .58        
Звучный .84 Давящий .58        
Нежный .78 Звучный .51        
Горячий .72            
Похож на меня .68            
Облегчающий .65            
Мягкий .64            
Женственный .61            
Значение
фактора
10.5 Значение
фактора
5.5 Значение
фактора
2.1 Значение
фактора
1.6
Накопленная
дисперсия
57% Накопленная
дисперсия
20% Накопленная
дисперсия
9% Накопленная
дисперсия
7%

Последний, четвертый фактор также лишь косвенно связан с цветовыми симпатиями больных. Он выражает безучастное и отстраненное отношение к цвету. Проинтерпретирован нами, как «фактор апатии».

После выделения и интерпретации факторов были определены факторные нагрузки 8-ми цветов основной таблицы теста Люшера. Данная процедура позволила построить 4 ранговых цветовых ряда в соответствии с факторной нагрузкой цветов по каждому из факторов и сравнить их с реальным усредненным рядом цветовых предпочтений больных (таблица 3.1.5.2.).

Ранговый ряд цветов, составленный на основе нагрузок их по фактору 1, практически, совпадает с типичным при шизофрении порядком выбора цветов, что подтверждает его интерпретацию как «фактора положительного цветового выбора». Интересно, что цвета, наиболее любимые больными, по их оценкам можно охарактеризовать, как «глупые и женственные» (см. фактор 3), в то время, как «мужественные и умные» цвета (синий, черный, коричневый и серый), несмотря на эти положительные значение, попадают в разряд отвергаемых. Не является ли подобная амбивалентность отражением конфликта между «мужским и женским началом» (animal and anima) больных шизофренией?

Таблица 3.1.5.2.

Цвета Факторные нагрузки
Фактор 1 Фактор 2 Фактор 3 Фактор 4
Серый -0.778 -0.267 1.917 0.143
Синий -0.739 0.969 2.085 1.190
Зеленый 1.012 -0.633 0.464 1.050
Красный 1.040 0.416 -0.453 -1.028
Желтый 0.816 0.406 -0.669 0.823
Фиолетовый 1.063 0.995 -1.135 -1.311
Коричневый -0.070 0.410 1.154 -0.674
Черный -1.077 1.302 1.218 0.919
Ранговый ряд 53246107 71364025 10762345 12740635

Практически, все цвета для больных являются психосемантически амбивалентными. Например, зеленый (2), один из самых «любимых» цветов, имеет высокую нагрузку по фактору 4 («апатия»). То же самое, можно сказать и о желтом. Несомненно, что разноплановость психосемантики цвета существенно затрудняет акт цветового ранжирования, порождает конфликт по типу столкновения положительной и отрицательной тенденций (К. Левин). Чаще всего больные выходят из подобного конфликта путем «усиления» одной из тенденций, приписывая цвету положительные значения (нередко, надуманные), если цвет нравится или отрицательные — в обратном случае.

В целом, анализ психосемантики цвета при шизофрении подтверждает, что самыми приятными и симпатичными больные считают цвета красно-желтой части спектра (включая красно-синий), средней насыщенности, светлые.

Перспективным направлением изучения цветовых значений при шизофрении, на наш взгляд, является применение «техники репертуарных решеток» Г. Келли (1955), позволяющей выявлять индивидуальную, а не «навязанную», как в случае «СД», систему «личностных конструктов».

Наши носящие предварительный характер исследования показали, что при шизофрении, прежде всего, страдает сам процесс конструирования. Личностные конструкты больных в своем большинстве являются ситуативными, поверхностными, отражающими, преимущественно, предметные ассоциации цвета, не связанные с личностным отношением к нему больного. Их смысловое содержание является бедным, а отношения между собою — недифференцированными, рядоположенными; отсутствует четкая иерархия конструктов.

При проведении больными процедуры оценивания цветов по собственным конструктам, выясняется, что многие из конструктов являются «неработающими», а другие — охватывают 1-2 элемента (цвета). Это свидетельствует о бедности «языка цветов». Цвета, исключая красный, черный и белый, практически, теряют свое эмоционально-личностное значение для больных. В отношении же цветов «основной триады» может наблюдаться своеобразная генерализация — как и у первобытных людей они выступают в качестве универсальных символов, охватывающих основные стороны жизни человека.

««« Назад  К началу  

© , 2001 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика