.
  

© А.В. Фатеев

Образ врага в советской пропаганде. 1945-1954 гг.

««« К началу

Глава II. Советский вариант образа врага в первые годы  Холодной войны. Сентябрь 1947 — июнь 1951 гг.

§ 1. Второй этап перестройки пропагандистского аппарата — в условиях холодной войны

Аксиомы пропаганды

После отказа СССР участвовать в реализации плана Маршалла произошло изменение концепции пропаганды, что отразилось в докладах А.А.Жданова и Г.М.Маленкова на совещании 9 компартий в Польше в сентябре 1947 г., в результате которого возникло Информбюро. Пересмотр идеологических установок означал, что пропагандистский аппарат вступил во второй этап перестройки, сущность которого состояла в мобилизации для ведения тотальной психологической войны против конкретного врага с целью выживания в условиях «холодной войны», для проведения политики изоляционизма. Новые идеологические установки были зафиксированы также в сентябрьском и декабрьском проектах программы ВКП(б), составленных группой высших идеологических работников к намечавшемуся очередному съезду партии. Их сущность сводилась к возрождению постулата о смертельном поединке «двух лагерей», один из которых должен неминуемо погибнуть1. Возвращение к доктрине эпохи революции и гражданской войны, закрепленной в Конституции 1924 г., отвергнутой Конституцией 1936 г., обозначало крах иллюзий советских руководителей на вхождение в мировое сообщество на неконфронтационной основе.

В конце 1947 г. позитивное содержание советской идеологии и пропаганды сводилось к следующему. Капитализм созрел для замены его социализмом. Важную роль в смене строя должен играть субъективный фактор, пробуждение сознания миллионов рабочих и интеллигентов, чему мешают только предатели социал-демократы, империалистические круги и продажная западная печать. Накануне своего падения империалисты идут по пути авантюр, что еще больше расшатывает основы западного общества.

Эти традиционные для революционной эпохи постулаты были дополнены положением, что после Второй мировой войны центр мировой реакции переместился в США, которые вынашивают планы мирового господства. Роль младшего партнера в их реализации выполняет Великобритания. Образовались два лагеря: империалистический и антидемократический, с одной стороны, а с другой — антиимпериалистический и демократический, «имеющий основной целью подрыв империализма, укрепление демократии и ликвидацию остатков фашизма». СССР, заявляли пропагандисты, свободен от язв буржуазного строя, является символом прогресса; Запад отстал от него «по способу производства». Русский народ считался «старшим братом» всех остальных народов СССР, а «советский народ» — «выдающимся, передовым, творческим народом». В стране, по утверждению идеологов, сложилось морально-политическое единство общества. Основным законом его развития, якобы, является борьба старого и нового, а «источником» развития — «животворящий советский патриотизм». Главной патриотической силой объявлялась ВКП(б), возглавляемая И.В.Сталиным. Идеологи считали, что в СССР нет условий для возрождения капиталистических отношений, а отсталое мышление отдельных граждан возрождается только как пережиток проклятого прошлого царской России или вследствие влияния капиталистического окружения. Делался вывод о необходимости бдительности советских людей — патриотов и интернационалистов одновременно — и борьбы с фактами раболепия и низкопоклонства перед иностранщиной среди интеллигентов, в среде которых Запад ищет агентуру.

Построив социализм, заявляли пропагандисты, советские люди уверенно закладывают основы коммунизма, ростки которого видны в современной реальности. На СССР равняются народы стран «новой демократии», коммунистические и патриотические силы в западных странах, борющиеся за освобождение и освободившиеся от колониального ига народы, все честные люди на планете2.

Идеологический мессионизм Москвы был закономерным явлением после войны. Однако в отличие от США, обессиленный войной СССР не мог подкрепить его глобальной экономической и политической экспансией, был вынужден ограничиться удержанием в своем геополитическом пространстве только стран Восточной Европы. Важным элементом пропаганды было формирование образа И.В.Сталина, стереотипа отношения к вождю. Сталин представал перед читателем, зрителем преемником В.И.Ленина, мудрым вождем, которому советский народ обязан всеми своими свершениями, борцом за мир, главным патриотом и интернационалистом. Газеты систематически публиковали отретушированные фотографии руководителя партии и государства: высокий человек с гладким лицом, отец нации, скромный в своем величии и мудрости. Встреча с реальным Сталиным — человеком низкого роста, редкими волосами, оспинами на лице, который мог быть грубым, невежественным и беспощадным, производила противоречивое впечатление на советских людей и зарубежных коммунистов: смесь почтения и обожания, страха и удивления; а некоторые с первого взгляда просто не узнавали вождя3.

На первый взгляд стройная и целостная, эта идеология была глубоко антинаучна. Ее создатели не учитывали или неверно трактовали новые экономические, социальные и политические процессы, которые разворачивались в западном мире. Они идеализировали советский строй, а вопрос об источниках развития общества довели до последней степени примитивизма. ЦК ВКП(б) надеялся, что благодарные своим освободителям народы Восточной и Западной Европы будут до бесконечности симпатизировать политике СССР вне зависимости от ее содержания. Это была идеология номенклатуры, которая, ничтоже сумнящеся, только себя считала истинным выразителем долгосрочных интересов советских граждан.

В данной системе идеологии запугивание «образом врага» служило средством формирования «советского патриотизма». Официальное содержание государственного патриотизма включало в себя преданность государству и народу, добросовестный труд на благо общества. Но слова камуфлировали иное: требование беспрекословного подчинения властям, конкретному руководителю, необходимость некритического восприятия любых идей, внушаемых пропагандой. Номенклатура спекулировала на естественном патриотизме миллионов людей, отстоявших независимость Родины в жесточайшей войне. Нелояльность или даже подозрение в этом воспринимались чиновниками как враждебная деятельность, гражданин мог быть объявлен «врагом народа». Косные патриоты занимались доносительством на тех, кто не соответствовал номенклатурному пониманию идеала патриота.

Настройка пропаганды по идеологическому камертону

Новые пропагандистские установки надо было донести до советских и зарубежных реципиентов. Между тем, агитпроп и Совинформбюро (СИБ) не устраивала низкопробность материалов, используемых для внешней пропаганды, откровенная халтура и плагиат, применяемые журналистами для получения высоких заработков4. В начале лета 1947 г. начальник СИБ С.А.Лозовский отмечал низкую эффективность работы своей организации, малый процент печатаемости подготовленных им статей в СМИ капиталистических стран5. Советские статьи были острополемичны, с трудом воспринимались даже коммунистическими газетами Запада. Пределы пропаганде ставила прагматичная дипломатия. Ее представители предупреждали в ноябре 1947 г., что размещение полемических статей в информационном бюллетене советского посольства в США «Совьет лайф» может привести к дипломатическим осложнениям6. Учитывая это, Лозовский предлагал действовать менее навязчиво — «именем, фактом, тонким юмором и ученостью»7. Только таким образом можно было воздействовать на мировоззрение и привычки западного гражданина, непонятные многим неквалифицированным советским журналистам. Подобное предлагал и зав. отделом информации газеты «Москоу Ньюз» Колманов. В феврале 1948 г. он писал Жданову о плохом знании «противника», его уязвимых мест, методов пропаганды и контрпропаганды, необходимых «литературных форм, которые наиболее доходчивы и привычны среднему американцу, англичанину, французу, арабу»8. Зав. информационным отделом Академии наук Л.А.Бах считала, что «стопроцентной доходчивости» пропаганды мешали «отсутствие четкой централизации руководства и гибкой дифференциации материала» по странам и органам печати. 11 организаций, которые осуществляли эти функции, действовали разобщенно, «вплоть до конкуренции»9. Для проверки эффективности работы пропагандистского аппарата за рубежом на места направлялись комиссии. В феврале 1948 г. заместитель заведующего агитпропом Д.Т.Шепилов инструктировал группу проверки отдела пропаганды советской части союзнической миссии по Австрии. Его интересовала степень воздействия пропаганды: «объем, охват населения, эффективность, оперативность, разоблачение антисоветской клеветы... организация контрпропаганды против американской и австрийской реакционной пропаганды». Вопросы внешне- и внутрипропагандистской работы обсуждались на совещаниях Управления пропаганды: узком — 19 сентября 1947 г.; с участием авторского актива СИБ — 3 марта 1948 г.; с редакторами центральных газет — 22 марта 1948 г. На совещаниях и в процессе оперативной работы происходил поиск путей и средств улучшения пропаганды в свете новых идеологических установок в условиях «холодной войны». Отсекались негативные, с точки зрения руководства, тенденции среди пропагандистов и ряда писателей, работавших по госзаказу. Для нагнетания напряженности с целью повышения «бдительности», драматизации ситуации задействовался образ врага: производились аресты даже среди сотрудников ЦК ВКП(б).

Так, на узком совещании Управления отмечалось, что значительное внимание работников УПА обращалось и будет обращаться на печать. Несмотря на идущую с весны 1946 г. перестройку работы центральных газет, они по-прежнему стереотипны и безлики, литература и критика в значительной степени отстают от жизни. Комитет по делам искусств, считало руководство УПА, не выполнил решение ЦК об устранении «всевозможных рогаток и препятствий для работы советских драматургов». При этом подразумевались только заказные произведения, которые выполняли пропагандистские функции. Критику участников совещания вызвало засилье иностранных фильмов в период борьбы с преклонением перед всем заграничным: в Москве, говорил один из сотрудников УПА, летом 1947 г., «проходя по центру, по улице Горького, мы видим, что идут три немецких фильма и ни одного нового советского фильма». В противовес идеологии побеждает коммерция: «Все дело сводится к тому, чтобы только получить трешку за билет». Суровой критике на совещании был подвергнут бывший начальник Управления Г.Ф.Александров; «нескромность», «зазнайство» ряда молодых работников. Прозвучали призывы к бдительности в свете недавнего разоблачения «восходящей звезды» УПА Сучкова: зав. отделом пропаганды П.И.Лебедев назвал его «мерзавцем, врагом нашей Родины»11.

На совещании авторского актива Совинформбюро присутствовало около 300 человек. Зам. начальника УПА, ответственный редактор «Известий» Л.Ф.Ильичев отмечал, что актив требовал централизации пропагандистской работы на заграницу, постановки ее на научную основу, изучения методов работы противника. Один из авторов — академик В.Н.Образцов — обратил внимание на некомпетентные методы работы руководителей СИБ: «Работники Совинформбюро просят писать контрпропагандистские статьи, но не знакомят нас с теми статьями буржуазных журналистов, которые мы должны разоблачать»12.

Совещание редакторов центральных газет формально было посвящено критике и библиографии. У газет, отмечал Л.Ф.Ильичев, нет систематичности в работе, наблюдаются шараханья из стороны в сторону, «заушательской» критике подвергаются произведения, «которые, будучи проникнуты идеями патриотизма, содержат в себе отдельные недостатки». Таким образом, идеологическая целесообразность имела приоритет перед художественной выразительностью. П.Н.Поспелов предлагал использовать в качестве контрпропаганды информацию о «славных патриотических делах» советских людей. Важность работы секретарь ЦК ВКП(б) М.А.Суслов обосновал политическими аргументами — ссылкой на личное внимание И.В.Сталина к пропагандистской работе, проблемам критики и библиографии, особенно некритическому «восхвалению взглядов Веселовского» рядом библиографических изданий. Партийность в критике, отметил М.А.Суслов, состоит в беспощадном разоблачении буржуазной идеологии, аполитичности и безыдейности13.

Централизация работы органов пропаганды оправдывалась пропагандой антисоветизма и процессом координации деятельности английских и американских информационных служб, работавших против СССР и стран Восточной Европы. В октябре 1948 г. начальник Главного политического управления Вооруженных сил СССР (Главпур) И.Шикин обоснованно прогнозировал усиление западной пропаганды14.

Для успешного проникновения на информационный рынок Запада предпринимался ряд дополнительных мер. В апреле 1948 г. с разрешения зам. председателя совета министров А.Н.Косыгина и секретаря ЦК ВКП(б) М.А.Суслова был заключен договор с французской фирмой «Шан дю монд» (Песни мира), которая была связана с французской компартией15. В мае 1948 г. для обхода «закона Дайса», согласно которому неоплаченная газетой статья приравнивалась к пропагандистской, партруководство назначало в Латвии, Эстонии и Литве лиц из числа партийных руководителей и пропагандистов, от имени которых в прибалтийские газеты, распространявшиеся в США, планировалось направлять статьи16. Помимо качественного изменения содержания газет, проводилась работа по созданию новых органов. 31 июля 1947 г. Оргбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О "Литературной газете"»17, коренным образом изменившее статус скромной еженедельной писательской газеты: «Разрешить Союзу Советских писателей СССР реорганизовать "Литературную газету" в газету общественно-политическую и литературную, сохранив то же название». Далее четко определялись задачи газеты: «Пропаганда советской социалистической культуры и ее мирового значения. Разоблачение реакционной сущности современной буржуазной культуры. Утверждение идей советского патриотизма и национальной гордости советских людей. Борьба со всеми явлениями низкопоклонства перед заграницей. Освещение вопросов советской демократии и показ ее превосходства перед антинародной буржуазной демократией. Показ роста национальных культур в свободном содружестве народов СССР и ведущей роли великой русской культуры. Мобилизация общественного мнения во всем мире против поджигателей войны, против буржуазных теорий расового превосходства, против всех идеологических агентов империализма. Разоблачение буржуазной лжи и клеветы на советский народ, его социалистическое государство, его культуру. Утверждение коммунистической морали советских людей. Поддержка передового и новаторского решительно во всех областях социалистической культуры и строительства. Борьба со всеми явлениями косности, рутины, бюрократизма, мешающими развитию нового, коммунистического. Утверждение всепобеждающей силы учения Ленина-Сталина в общественном развитии человечества, в мировой науке. Разоблачение лженаучных буржуазных теорий и борьба со всеми искажениями учения Ленина-Сталина. Освещение мировой роли советской литературы как провозвестницы новой коммунистической морали человечества. Борьба за большевистскую партийность советской литературы и искусства. Укрепление связи советских писателей и всех деятелей искусств с народной жизнью, с современностью. Борьба за повышение идейного и художественного уровня советской литературы и искусства...». Для реализации столь обширных задач редакции разрешалось создать большую корреспондентскую сеть, в десять раз — до 500 тысяч экземпляров, увеличивался тираж, в два раза периодичность. Газета получала доступ ко «всем видам общей и специальной информации». Создавались четыре раздела — внутренней жизни, международной жизни, науки и техники, литературы и искусства. Венцом постановления было утверждение главным редактором В.В.Ермилова. Стиль и содержание документа, отсутствие указаний на конкретного врага говорят о том, что на составителей еще действовала инерция предыдущего периода, когда Запад считался источником опасности, но допускалась возможность сотрудничества. 27 августа оргбюро ЦК ВКП(б) под председательством Г.М.Маленкова и с участием А.А.Жданова заслушало отчет Ермилова о подготовке к изданию нового варианта газеты. Выпуск первого номера наметили на 20 сентября далеко неспроста18.

Постановление ЦК ВКП(б) «О "Литературной газете"» не отразило все задачи редакции. По воспоминаниям К.Симонова, И.В.Сталин рекомендовал ей быть «левее» правительства в критике зарубежных оппонентов, не бояться критики в свой адрес со стороны руководства страны19. Другой свидетель — Илья Эренбург — ретроспективно конкретизировал: «Задача была воспитать презрение, ВОСПИТАТЬ НЕНАВИСТЬ к нашим сегодняшним недоброжелателям и нашим ЗАВТРАШНИМ ПРОТИВНИКАМ, — воспитать эту ненависть у огромного количества людей. Какова должна быть основная мишень? Ясно, — АМЕРИКА И АМЕРИКАНСКИЙ ОБРАЗ ЖИЗНИ, КОТОРЫЙ АМЕРИКАНЦЫ СТАРАЮТСЯ НАВЯЗАТЬ МИРУ»20 (выделено мною. —А.Ф.).

Постановлением Политбюро от 16 октября 1947 г. было санкционировано создание еще одной, уже международной газеты Информбюро «За прочный мир, за народную демократию!» Ее задачи определялись более конкретно: разоблачение «империалистической экспансии США», правых социалистов, борьба против буржуазной идеологии, освещение опыта социалистического строительства в СССР, опыта антивоенной борьбы. Постановление определяло тираж — 110 тыс. экземпляров, который на первых порах распространялся на русском, английском, французском языках. Шеф-редактором был назначен советский представитель П.Ф.Юдин21.

Второй этап реорганизации пропагандистского аппарата, начавшийся летом 1947 г., в основном завершился в августе 1948 г. В июне 1948 г. с В.М.Молотовым было согласовано новое положение о Совинформбюро, по которому оно становилось основным органом распространения советской информации в зарубежных странах. Начальником был назначен член ЦК ВКП(б) Б.Н.Пономарев22. СИБ находился в сильной зависимости от МИДа: его корпункты на местах финансировались посольствами. УПА было реорганизовано, вместо него 10 июля 1948 г. постановлением политбюро был образован Отдел пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) (агитпроп). Заведующим отделом был утвержден Д.Т.Шепилов, а куратором — секретарь ЦК ВКП(б) М.А.Суслов. 9 августа оргбюро утвердило структуру отдела: 23 сектора, в том числе секторы центральных газет, местных газет, издательств, журналов, редакция газеты «Культура и жизнь».

Кадры, которые решают почти все

Непосредственными исполнителями заданий Кремля по ведению психологической войны стали многие известные писатели и журналисты. Президиум и секретариат Союза определяли конкретные направления деятельности «Литературной газеты». В ноябре 1947 г. в структуре иностранной комиссии ССП создали сектор «критики, информации и контрпропаганды»23. В задачи сектора входило наблюдение за освещением прессой состояния советской и зарубежных литератур, т.е. формирование литературных вкусов советских людей, а кроме того — борьба с «проявлениями низкопоклонства перед буржуазным западом в нашей литературной среде»24. Так организационно оформили то направление деятельности ССП, которое вел А.А.Фадеев: поиск внутренних врагов среди творцов «аполитичной» литературы.

Искренность и последовательность генерального секретаря ССП СССР не вызывает сомнений: активный участник гражданской войны, борец с различного рода уклонами в 20-30 годы, один из выдвиженцев И.В.Сталина, Фадеев продолжал защищать советскую власть на «литературном фронте». Главным мотивом его деятельности был вывод, сделанный еще в ходе войны: западный «декаданс» и «формализм» порождены «антихудожественной», «импотентной мыслью» и не могут некритически переноситься в СССР. В мировоззрении Фадеева причудливо сочетались коммунистический мессионизм периода гражданской войны, державный патриотизм и панславизм 40-х годов, оригинально оформленные в духе народной «карнавальной культуры»25. В доносе на Генсека ССП в декабре 1947 года поэт И.Л.Сельвинский отмечал, что «он любит говорить, что война показала, что и у русского народа тоже есть половой орган (извините, но это цитата!)»26. Сельвинского пугали политические обвинения, которые выдвигал Фадеев в адрес ряда поэтов и писателей, в условиях, когда «шовинизм снова подымает голову». Поэт связывал новую тенденцию не с деятельностью государства, а с «циничным отношением к демократии» бывшего РАППовца Фадеева.

Фадеев был жестким администратором, который без колебаний расправлялся с мнимыми врагами. Однако в 40-50-е годы в его душе уже зрел конфликт, который со временем приведет Фадеева к самоубийству. Внешне это выражалось в том, что он — талантливый литератор, не имел возможности наиболее полно выразить себя в творчестве, потому что был перегружен государственной и общественной работой. Не мог помочь своим коллегам преодолеть цензурные рогатки и остановить вал серых, антихудожественных произведений. Подвергался жесткой и во многом безосновательной критике за роман «Молодая гвардия», которую он был вынужден некритически принять — критика исходила от самого Сталина27. В сущности, Фадеев страдал от того режима, апологетом которого был.

Не имея возможности решить этот не осмысленный им в тот момент конфликт, он поступал в соответствии с сомнительной давней российской традицией, искал истину в вине. Горести Фадеева разделяли его знакомый со времен гражданской войны писатель И.Чернев, написавший политически сомнительный, с точки зрения агитпропа, роман «Семейшина», а также поэт А.Т.Твардовский, у которого все чаще, no-мнению Д.Т.Шепилова, наблюдались «идеологические срывы». Секретари ЦК партии знали о связях и поведении Фадеева28, но не трогали сталинского ставленника.

Таким же жестким критиком Запада был и главный редактор «ЛГ» В.В.Ермилов. Как и Фадеев, Ермилов был в свое время членом ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Амбициозный чиновник, он не терпел даже намека на критику, жестко расправлялся с несогласными. Его безапелляционность была известна агитпропу, а методы фальсификации раздражали других пропагандистов. Забегая вперед стоит отметить, что в течение 1948 г. Ермилов получил два взыскания от ЦК ВКП(б) за публикацию под видом очерков «выдумок своих корреспондентов», за голословные обвинения ряда министерств, извращение содержания партийно-советских документов «для целей внутренней пропаганды». По мнению работников агитпропа, это отражалось на авторитете СССР в странах Восточной Европы29. Но Ермилов продолжал оставаться на своем посту по воле высшего политического руководства страны и даже был награжден Сталинской премией в области литературы.

Выдвижение на первый план бескомпромиссных пропагандистов типа Фадеева и Ермилова было связано с возникновением «холодной войны». Одновременно кремлевское руководство снимало с постов, понижало в должностях таких пропагандистов, как Г.Ф.Александров. Формальный повод для отстранения мог быть любой: «зазнайство», «нескромность», преклонение перед западноевропейской наукой и т.п. Однако причина была иной: происходила смена руководителей, которые в период Второй мировой войны и сразу после нее осуществляли более гибкую пропаганду в отношении ставших уже бывшими союзников — США, Великобритании.

Начальником (затем куратором) обновленного пропагандистского аппарата стал в 1947 г. секретарь ЦК ВКП(б) М.А.Суслов, который по совместительству возглавлял отдел внешней политики ЦК. В 1949—1951 гг. он одновременно будет выполнять обязанности ответственного редактора «Правды». Человек во многих отношениях невежественный, готовый без рассуждений выполнять приказы, Суслов после смерти А.А.Жданова в 1948 г. станет идеологом партии.

««« Назад  К началу  

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2018.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов