.
  

© С. В. Крутов

Производство + Психология

««« К началу

Глава 4. Психологические основы деятельности

Построение личностной модели деятельности — профессионально-психологического портрета специалиста — это определение структурных психических личностных особенностей и тех оптимальных условий, в которых эти особенности могут наиболее эффективно функционировать.

Темпераментные особенности формируют динамический и энергетический сектора, в рамках которых психика может оптимально функционировать.

Характер — это своеобразная совокупность внешнего воздействия среды на темпераментные (структурные) особенности психики и комплексная реакция психики на эти воздействия.

Поведение — это система внешней реализации особенностей характера и доступные или предпочитаемые приемы и способы личностного функционирования.

Три составляющие психики — темперамент, характер и поведение являются ключами к ответам на вопросы — как? (темперамент), почему? (характер), и каким образом? (поведение) функционирует психика.

Имея ответы на эти вопросы не составит большого труда совместить личностные возможности специалиста с условиями осуществления деятельности и решить все многообразие кадровых вопросов, ее сопровождающих.

При оптимальном совмещении личностных возможностей специалиста с условиями осуществления деятельности отпадает необходимость во внешней мотивации деятельности, регламентации, как функции контроля, во внешних системах обучения и повышения квалификации, в аттестации, как способе определения должностного соответствия и т.п.

По существу, все функции управления направлены на активацию адаптационных свойств психики сотрудников ради достижения цели деятельности.

Все дезадаптационные (клинические) формы поведения являются демонстративно неэффективными и, как следствие, происходят из невозможности психики в рамках существующих условий найти приемлемые (адаптированные) варианты взаимодействия с внешней средой.

Дезадаптация — это ответ психики на существующие и определенные условия существования. Именно в определенных условиях психика реализует активность (условия темпераментного функционирования), удовлетворяет потребности, формирует и развивает мотивационную систему, формирует и развивает систему интересов и направленностей, организует всю совокупность систем жизнедеятельности.

Дезадаптация — это невозможность организации оптимальной системы жизнедеятельности, это постоянно повторяющиеся попытки однотипного решения однажды возникшей проблемы, это невозможность выхода за рамки этой проблемы.

Это четко заданная условиями стратегия поведения, своеобразное ограничение средств адаптации, психическая неразвитость или «застревание» на определенном уровне развития и попытки дальнейших адаптаций с помощью средств этого уровня.

Могут ли поведенческие стратегии адаптационных форм существенно отличаться от дезадаптационных?

Считается, что характер формируется средой и с этим сложно не согласиться. Выборочное влияние среды или целенаправленные средовые ограничения без сомнения отразятся на адаптационных средствах психики. Чем шире и многообразней арсенал средств, тем больше возможностей для адаптации.

Развитая физическая сила, ловкость, выносливость, координированность и хорошая «внутренняя» реакция — более благоприятный набор средств для эффективного осуществления «активных» видов деятельности по сравнению с физически не развитым набором.

В данном случае целенаправленное средовое влияние на конституционные особенности через систему физических упражнений, мотивация (как совокупность агрессивности и реализации активности) на конкурирование в таких видах деятельности позволили качественно адаптироваться и в дальнейшем строить системы жизнедеятельности, опираясь на развитые и способствующие лучшей адаптации личностные свойства.

Сможет ли мало активная психика (в классификации Я. Стреляу определяемая как  «реактивность» темперамента) более или менее оптимально адаптироваться к таким средовым воздействиям?

Такой вопрос уместнее перевести в плоскость психофизиологии и переформулировать его так: — Сколько психика выдержит запредельную иннервацию?

Ответ весьма прост — нисколько.

На за предельную иннервацию психика перестает реагировать, по крайней мере, перестает адекватно реагировать согласно своим функциям.

Получается, что средовое влияние является выборочным. В одном случаеформирующим и развивающим свойства, в другом — не оказывающим вообще никакого воздействия.

Есть ли вообще смысл, в таком случае ориентироваться на влияние среды?

В определенном смысле есть. Среда не формирует психические свойства в плане понимания одинакового воздействия на всех, а «предлагает» наборы адаптационных средств и методов, которые и выбирает психика как наиболее подходящие для нее. И выбор этот далеко не случаен не только в рамках динамических свойств психики, но и жестко детерминирован от определенного развития самих психических структур.

Сегодня нет смысла доказывать и убеждать в том, что психика в процессе развития проходит определенные этапы своего формирования. Больше того, подобный процесс мало чем отличается от психического развития высших животных, также имеющих и темпераментные и характерологические и поведенческие «личностные» особенности.

Различия концентрируются в социализированных системах и больше касаются роли инстинктов в поведенческих стратегиях, чем интеллекта или иных психических свойств.

Работы в области возрастной психологии, психоаналитические теории психического развития, теории психического развития Ж. Пиаже и ряда других авторов, дают возможность достаточно точно конкретизировать так называемое средовое воздействие на психическое развитие.

Целенаправленно проходя этапы развития, психика, как кольца игрушечной пирамидки, нанизывает на свою структуру свойства, являющиеся своеобразным основанием для и формирования и устойчивого положения следующих, более сложных свойств и так, до завершения всех этапов формирования.

При дезадаптации какого либо из этапов, деформированное кольцо, соответсвующее этапному психическому свойству, уже не позволит следующие этапные кольца — свойства формировать и укладывать ровно на психический стержень.

С этого деформированного кольца — свойства все вышестоящие психические свойства будут искажены и также определенным образом деформированы, потому, как не имели достаточного и устойчивого основания для развития.

При значительной деформации кольца-свойства, последующее «нормальное» развитие становится невозможным. Психика «застревает» на этом этапе и переставая «нормально» развиваться, по окончании общего процесса формирования и наступления периода взрослого функционирования не находит общественно приемлемых вариантов функционирования и дезадаптируется, проявляясь как клинически стабильная поведенческая особенность, соответствующая кольцу-свойству, подвергшемуся такому воздействию.

Этапы психического развития функционально специализированы и структурно последовательны, являясь своеобразной чередой в общем процессе.

Из комплекса условий жизнедеятельности (внешней среды) психика последовательно выбирает и концентрируется на том, что ей необходимо на данный момент или на данном этапе.

При рождении, и психические и биологические структуры речи неразвиты. Они формируются постепенно, как бы на втором или даже третьем плане в иерархии психических ценностей.

Главным и ведущим является объектное взаимодействие, в рамках которого формируются свойства, более важные для психики чем речь.

Постепенно формируясь, речевой комплекс ждет своего этапа и любые попытки внешнего воздействия с целью ускорения этого процесса не приводят к результату.

Такое свойство психики — жесткий детерминизм этапного доминантного реагирования присущ всем развиваемым психическим свойствам, в силу чего любое предварительное воздействие на ускорение развития этих свойств — несвоевременное для возможностей психики обучение или развитие, не приводит к значимым результатам.

По мере готовности психики, наступает черед «активного» развития и речевого комплекса. Ребенок начинает говорить, то есть осмысленно выражать свое отношение или желание всегда неожиданно для окружающих. Обычно этому предшествует достаточно долгий период «необоснованного» молчания.

Прекращаются тренировки связок посредством произнесения бессмысленных звуковых наборов и ребенок на «длительное» время замолкает.

И по времени и по ряду признаков он готов говорить, но не говорит.

Обычно это вызывает тревогу у родителей и вылилось в ряд медицинских шуток типа: «Ваш ребенок здоров, а молчит от того, что ему нечего Вам сказать».

На самом деле, периоду внешней речи всегда предшествует период «внутренней». Психике необходимо какое то время на такой этап развития.

В это время речевые свойства и их формирование становятся ведущими в процессе развития. Ребенок активно и с помощью «внутренней» речи участвует в системах взаимодействия. Понимает о чем говорят или о чем его просят, активно прислушивается к разговорам и т.п.

Неожиданно и часто без внешних на то причин, ребенок начинает нормально и весьма активно разговаривать, перейдя в период функционирования внешней речи.

Достаточно быстро речь нормализуется и такие коммуникативные свойства психики достигают степени полной сформированности и психика переходит в другой период развития уже с важным и развитым коммуникационным свойством.

После этого психика уже никогда не вернется к этому этапу и не будет  «заниматься» свойствами, сформированными в нем.

Это является второй, после выборочной с позиции психики, а не внешних условий, последовательности формирования психических структур, особенностью психики.

Если внешняя для психики среда не способствовала формированию психических свойств в необходимое для этого время, они (свойства) уже никогда сформированы не будут.

В нашем случае — это комплекс «маугли». Если ребенок не научился говорить, то есть осуществлять коммуникационное взаимодействие с помощью речевого комплекса до 5-ти лет, он, скорее всего,  не научиться этому уже никогда, даже при сверх интенсивных обучающих воздействиях.

Вторая особенность психики — невозвращение к пройденным этапам формирования психических свойств касается всех без исключения и этапов и свойств, формирующихся в рамках этих этапов.

Данная особенность психики вынуждает пересмотреть механизмы воздействия среды на особенности формирования психики.

При первой особенности не среда, а психика выбирает время, оптимальное для воздействия на себя в процессе своего развития.

Психика «решает» когда определенные условия среды становятся для нее доминирующими в развитии строго определенных свойств.

Такая особенность психики уже никогда не позволит ни до ни после соответствующего периода оказать на себя формирующее воздействие.

При второй особенности именно психика выбирает из среды необходимые ей механизмы и средства функционирования и всегда в дальнейшем пользуется только тем, что было в среде на момент формирования, никогда не возвращаясь доразвить то, что не было достаточно сформировано.

В этом случае — среда, это лишь своеобразная кладовая определенных инструментов, широта функциональности которых либо расширит, либо сузит адаптационные свойства, но никак не навяжет их как формирующие.

И, третья особенность психикиее свойства или структурные компоненты в строго определенное время (этап) и из того, что есть (среда) формируются так, как получиться и под воздействием сформированных ранее свойств и качеств и под воздействием собственных (темпераментных) особенностей психики.

Такие особенности формирования психики отражают два вида ограничений психического развития, различных и по природе и по результатам воздействия.

Первый вид ограничений формируется личностной темпераментной системой.

Являясь врожденной и малоизменяемой (неизменяемой), темпераментная система психики «управляет» процессом развития и существенно его корректирует.

Отражая основное психическое свойство — реагирование на сигнал, она имеет и оптимальные параметры функционирования и динамические параметры функциональности. Является системой и продуцирующей и реализующей активность, а в нашем случае — фильтром, ограничивающим или упорядочивающий влияние среды на развивающуюся психику.

В этом плане базовое психофизиологическое состояние, динамические параметры функциональности и активность, как психическая характеристика, переплетаются и создают своеобразный фон, на котором и происходит процесс формирования психических свойств и качеств.

В такой схеме, базовое психофизиологическое состояние является своеобразным состоянием психики — каждой отдельной нервной клетки, функционирующей на «холостых оборотах». Тот оптимальный уровень внутреннего базового возбуждения, необходимый для осуществления основной функции — передачи сигнала.

И собственное функциональное состояние клетки и комплексное их (центров) состояние — определенное состояние готовности к выполнению функций.

Уровень такого состояния или уровень готовности индивидуально весьма различен и, в свою очередь, определенным образом формирует динамические свойства психики — минимальный и максимальный пороги чувствительности (способности к реагированию на сигнал).

Если базовый фон собственной клеточной активности (холостых оборотов) весьма высок, то внешние сигналы слабее этого фона клеткой восприниматься не будут. Фон будет их «забивать», не давая возможности клетке прореагировать на внешнее воздействие.

В этом случае можно говорить о сильной нервной системе, сила которой заключается в достаточно высоком пороге восприятия минимального для реагирования сигнала.

Наряду с минимальным порогом восприятия сигнала, в психической динамике присутствует и максимальный, превышение которого уже перестает вызывать специализированное для клетки (центра) ответное реагирование.

Сила воздействия превышает возможности клетки «переработать» и передать далее в центр адекватный по силе сигнал, так как функциональная особенность включает в себя не только способность реагировать и передавать далее сигнал, но и осуществлять это строго в соответствии с силой воспринимаемого сигнала.

Возможно, что для самой «проводящей» системы «запредельная» сила сигнала и не имеет значения, а именно нервный психический центр, являющийся конечным адресатом иннервации, обладает предельными границами «работы» с поступающими к нему внешними сигналами.

В таком случае целесообразней говорить о динамических возможностях именно центров нервной системы, которые, как специализированное образование нервных клеток, имеют свой предел адекватного реагирования.

Запредельная для возможностей центра иннервация сначала отражается как не соответствующая «специализации» спонтанная активность, а, по прошествии времени и вообще перестает отражаться (либо восприниматься центром, либо ответно продуцировать реакции).

Таким образом, динамические параметры психики имеют ряд психофизиологических свойств — минимальный по силе порог начала реагирования, максимальный по силе порог прекращения реагирования, временную динамическую зависимость адекватного реагирования (уставание, либо истощение энергетических ресурсов).

Такие динамические параметры формируют психическую активность, либо просто служат ей основанием, являясь инструментом и базового функционирования и взаимодействия с внешним миром.

Психическая активность является своеобразным отражением динамических свойств — силы и интенсивности протекания психических процессов.

Сила и интенсивность (продолжительность по времени) лежат в пределах между порогами иннервации. Этот пороговый интервал по существу и формирует и силу и интенсивность активности.

При сильном типе темперамента пороговый интервал существенно сдвинут в сторону увеличения по сравнению со слабым типом.

Помимо порога различения сигнала он и энергетически более насыщен.

Его «холостой» уровень до порогового функционирования вполне может соответствовать по динамическим параметрам оптимальному уровню функционального реагирования слабого типа.

Клетка, либо их комплексное образование — психический центр, имеют одинаковую динамическую природу — способность передавать и реагировать (как центр) на сигнал иннервации с силой, частотой и продолжительностью, зависящей от индивидуальных для клетки (психики) особенностей.

Помимо «общих» динамических свойств, клетка, центр или психика в целом, обладает и другим рядом «индивидуальных» особенностей — не адекватной по силе воздействия ответной возбудимостью и после сигнальным (остаточным) реа-гированием.

Такие свойства никак не зависят от динамических и отражают, в первом случае, своеобразный баланс между возбуждением и торможением психических процессов, а во втором — время после сигнального реагирования (инерцию иннервации).

Последнее свойство принято различать еще на два — собственно инерцию и способность в общем всей нервной системы переключаться с одного вида сигнала на другой — лабильность.

Является ли такая особенность нервной системы (лабильность) следствием того, что переключение с сигнала на сигнал происходит по окончанию реа-гирования на первый и, после этого, начинается реагирование на другой (малая инерция), либо этот процесс может идти параллельно, с постепенным затуханием первичного реагирования на фоне уже доминирующего ответа на последующие сигналы, не столь важно, ибо различение этой природы не меняет сущности самих поведенческих особенностей.

В этой связи и целый ряд производных или вспомогательных свойств психики, таких как иррадиация, не специфическое для функции реагирование, спонтанность и самопроизвольность реагирования и т.п. также мало существенны для общей природы поведенческих особенностей.

Одним словом, каковы бы не были психофизиологические основы, индивидуальная (личностная) психика имеет четыре группы особенностей:

  • динамические;
  • своеобразие ответной возбудимости;
  • инерцию реагирования;
  • лабильность.

Уже и динамических особенностей психики хватило бы с лихвой для формирования неограниченного многообразия поведенческих особенностей.

Комбинации силы, частоты и длительности в работе психики как простые  математические переменные сформируют такое неограниченное поведенческое многообразие и могли бы сформировать, однако особенности возбудимости, инерции и лабильности, вместо того, чтобы еще больше разнообразить поведенческие особенности, ограничивают их и весьма значительно.

Динамические свойства задают психике определенный сегмент оптимальной жизнедеятельности.

С одной стороны их можно рассматривать как личностные возможности — способность осуществлять функции в определенных динамических режимах. С другой стороны, психика становится «заложником» этих режимов.

Видно, что минимальный порог восприятия вообще не дает возможности психике воспринимать сигналы, слабее его значения, что ограничивает и личностные возможности.

Высокое фоновое, «холостое» состояние, помимо способности к работе в более «активных» режимах, также и нуждается в более высоком внешнем воздействии просто для поддержания своей «формы».

Психика вынужденно ищет эти режимы и оптимально функционирует только в них.

Порог запредельного восприятия «отсекает» все ситуации, протекающие с такой «запредельной» для психики иннервацией, что также является ограничителем функциональности.

Таким образом, свойства психики и ее оптимальные состояния жизнедеятельности и функционирования являют собой неразрывный дуэт, одинаково представляющий в поведении свою индивидуальность.

Нервные клетки и их совокупность — центры, изначально продуцируют некоторый и личностно определенный излишек потенциала, который, являясь невостребованным, активно ищет применение — условия для своего израсходования. Поэтому и у слабой и у сильной нервной системы (совокупности психических центров) и свои уровни оптимизации жизнедеятельности и, как следствие и свои поведенческие особенности, формирующиеся этими уровнями.

Возбудимость — превышение процессов возбуждения над процессами   торможения также является и свойством и состоянием нервной системы.

При таком состоянии — свойстве, клетка (психический) центр продуцирует значительно больший излишний энергетический потенциал, который уже просто не может найти «нейтральные» фоновые условия для своей реализации и нуждается в значимой энергетической направленности на конкретные цели.

То есть, бесцельно произведенная энергия ищет конкретизированного целевого выхода. Спонтанная энергия готова и нуждается в выходе на все что угодно и на все, что угодно и израсходуется.

Предположения, что такие психические особенности являются следствием недостаточных тормозных процессов, неспособных удержать психику от ответных на внешние сигналы действий, вполне могут не являться правильными.

Источником таких предположений служило сравнение двух одинаковых по силе типов нервной системы — уравновешенного и возбудимого.

В обоих темпераментных типах динамика психических процессов одинакова и по силе и по частоте и по длительности функционирования.

Одинаковым является и пороговый интервал, следовательно и оптимальные условия функционирования психики.

В следствии этого, вполне обосновано, разницу начали искать в очевидном — выраженности процессов торможения.

В уравновешенном типе они достаточны, в возбудимом — нет.

В качестве описания принципов работы психики этого вполне достаточно структурные «тормозные» образования не могут удержать активность, в силу чего она спонтанно проявляется на любую удаленно подходящую цель.

В нашем случае — попытке определить особенности формирования психических свойств и качеств, такого описания будет недостаточно.

Вопрос является принципиальным — либо торможение слабо, либо оно вообще не является причиной проявления активности.

Если динамические параметры одинаковы, то для слабого торможения вообще не существует какого-либо базового основания.

Если «проходит» сигнал возбуждения, почему не может «пройти» и сигнал торможения, почему психика не может также легко остановиться как и начать действовать?

Внутри пороговые показатели — обыкновенные физико-химические реакции — включились, выключились независимо от того «работают» они на возбуждение или торможение. А в том и в другом типе темперамента, уравновешенном и возбудимом, одни и те же по силе внешние воздействия вызывают ответную реакцию (возбудимость), или не вызывают (уравновешенность).

Более того, для возбудимого типа достаточно незначительного внешнего «толчка» для начала реализации активности, а для уравновешенного — и стойкое длительное воздействие может не оказывать провоцирующего эффекта.

Такая динамическая особенность психики как возбудимость станет более понятной, если рассмотреть ее механизмы вообще без связи с процессами торможения, исключив их из системы взаимодействия психики с внешней средой.

Известно, что именно проявления процессов психического возбуждения лежали в основе разработки теории И.П. Павлова о типах темперамента.

При работе по изучению рефлексов, собака, зафиксированная в «станке», быстро впадала в полный ступор. Обладая возбудимым типом нервной системы и будучи лишенная подвижности, она лишалась и «фоновой» иннервации, что воспринималось психикой как далеко не оптимальное состояние, на которое психика и реагировала весьма неадекватным образом.

Такое явление и попытка его понять и привела И.П. Павлова к теории типов темперамента. Отсутствие иннервации сработало на психику как возбуждающий сигнал формирования состояния сна. Отсутствие иннервации, обеспечивающей оптимальное «фоновое» функционирование психики может являться комплексным возбуждающим сигналом для формирования отличного от бодрствующего состояния. То есть, помещение психики в запредельное для нее состояние, привело к спонтанности реагирования — сну, как определенному ответу психики на ситуацию, лежащую за пределами оптимального функционирования.

В этом случае вообще нельзя говорить о слабости или недостаточности по силе процессов торможения. Скорее наоборот — у возбудимого типа торможение вполне соответствует возбуждению и, может быть, даже сильнее чем у уравновешенного типа, однако дело не в нем. Психика реагировала именно на изменение условий функционирования и неспособность реализовывать активность.

Можно попробовать «расчленить» процессы возбуждения и торможения и проанализировать как ведет себя психика без такой связки.

Чтобы исключить взаимодействие процессов возбуждения и торможения, психику нужно поместить в условия, не требующие такого взаимодействия.

Для этого необходимо ограничить возбуждение фоновым уровнем, необходимым для оптимальной «холостой» работы психики, убрав все остальные иннервационные воздействия, которые могли бы спровоцировать на ответные действия и посмотреть, как внешне невозбужденная психика будет себя вести?

Отсутствие значимых внешних раздражителей не предполагает участие тормозных процессов ибо тормозить нечего, возбуждение не спровоцировано, динамические условия оптимальны, следовательно и психика должна себя «чувствовать» хорошо — оно так и есть, только очень не долго. Само ограничение иннервации оптимальные условия превращает в не оптимальные и провоцирует психику на спонтанную активность или на неадекватное воздействию реагирование.

Оказывается, что возбудимость — это не превалирование процессов возбуждения над торможением, а именно особенность психики самой по себе и в больших количествах продуцировать потенциальную общую энергетику, имеющую возможность реализоваться только через возбуждение.

Психика, посредством расходования такого энергетического потенциала, «возвращается» к оптимально низкому уровню,  чтобы опять продуцировать новый излишек и снова его реализовывать и т.д.

В таком случае никакое торможение не удержит энергетический излишек — он появляется и нарастает до той степени, пока не израсходуется и так происходит постоянно.

Можно предположить, что такой механизм — постоянное энергетическое перепроизводство и его расходование, наряду с динамическими параметрами оптимального функционирования, также является дополнительным и обязательным условием для оптимизации работы и функционирования возбудимой нервной системы.

Таким образом и повышенная активность, свойственная лицам с неуравновешенной нервной системой, может являеться личностным свойством, отражающим особенности функционирования психики.

В этом плане с инерцией и лабильностью нервной системы дела обстоят несколько сложнее.

Инерция как функциональное свойство психики достаточно очевидно — какое-то время после прекращения воздействия, клетка (центр) продолжает продуцировать ответ. Чем дольше это происходит, тем больше инерция и наоборот.

Очевидно, что такое свойство также является особенностью нервной системы и имеет индивидуальные различия просто от природы как врожденные.

Особенность такого свойства заключается в том, что в процессе инерции, клетка (центр) не в состоянии реагировать на раздражение других сигналов. Она занята предыдущей работой и просто не имеет возможностей, обладая одним каналом передачи сигнала, прореагировать на другой.

При относительной длительности инерции, такое свойство отнесли к неподвижному типу нервной системы, которое может быть присуще только динамически сильной и уравновешенной нервной системе. Проще говоря — сильная и уравновешенная нервная система обладает дополнительной особенностью — инерцией, как психическим свойством.

Слабый и возбудимый типы нервной системы таким свойством не обладают, либо в их природе такой процесс столь незначителен, что не оказывает никакого различающегося воздействия на поведенческие особенности.

Малая инерция после сигнального реагирования и более быстрая готовность к реагированию на следующее за предыдущим раздражение, получило название подвижного типа темперамента, также с обязательным набором сильных и уравновешенных свойств.

То есть, динамически сильный, уравновешенный по возбуждению и торможению психический процесс, на основе еще одной особенности — инерции, разделился на два типа, каждый из которых сформировал и как свойство и как функциональную особенность, характерную для себя форму поведения.

Такая картина проста и в силу своей простоты особенно гармонична — динамические особенности и как их отражение — свойства, формируют два типа — слабый или сильный.

Сильный тип, на основе особенностей возбудимости и ее отражения — свойства, разделяется еще на два типа — уравновешенный и неуравновешенный.

Сильный, уравновешенный тип, на основе особенностей инерции и ее отражения — свойства, также разделяется на два типа — подвижный и неподвижный.

Оказалось, что на этом особенности психики не ограничиваются.

Существует еще одна в природе подвижности и не связанная с инерцией — лабильность, как и функциональная особенность (форма функционирования), так и свойство — способность и возможность своеобразного реагирования.

Лабильность, в отличие и от инерции и от возбуждения и от динамики имеет иную, больше психическую, чем биологическую сущность и, в силу этого, может иначе и развиваться сама и оказывать влияние на другие процессы психического развития.

Сущностью лабильности является комплексная способность психики, посредством координационного взаимодействия центров, осуществлять различение (а, изначально и быть функционально готовой к такому различению) разных по природе сигналов иннервации.

Функционально, лабильность не ограничивается простым различением, а является еще и аналитическим и дозированным ответным реагированием.

Собственно само ответное реагирование и является отражением лабильности. Само по себе, безответное различение и психике, и поведению в целом ничего не дает и, в силу этого, может быть лишь функцией вспомогательной и глу-боко вторичной для данного процесса в целом.

Как-либо взаимосвязывать процесс лабильности с процессом инерции также не имеет значимого смысла, ибо природы их различны.

Инерция — это особенность физико-химической реакции, лабильность — система координации, а значит и представленности в каждом психическом центре своеобразных и специализированных миницентров такой координации, которые и позволяют осуществлять процесс различения одновременно всех сигналов и в совокупности определять иерархию ответного реагирования.

Из всего потока внешнего воздействия, на который каждый психический центр реагирует согласно своей функциональности, именно лабильность, различая и анализируя, формирует поведенческий ответ, то-есть загружает ту иннервационную систему, которая необходима психике здесь и сейчас.

Таким образом, лабильность как психическое свойство, скорее всего является вторичным, более сложно сочлененным из врожденных и развиваемых компонентов психической координации свойством, как и оказывающим влияние на психическое развитие так и само подвергающееся развивающему внешнему воздействию.

Относительно этого свойства психики, правила средового влияния полностью закономерны. Чем больше среда оказывает воздействие, тем интенсивней и эффективней формируются и функционируют координационные связи и, как следствие, расширяются адаптационные формы поведения, что полностью соответсвует второй особенности развития психики — выбору из среды средств адаптации.

Такая особенность лабильности — способность к изменяемости под воздействием среды, отражает саму сущность развития психики и, в силу этого, не может рассматриваться как свойство, определяющее оптимизацию (степень влияния) развития.

Таким образом в нашем и психики распоряжении остаются три группы базовых темпераментных свойств — динамические, свойства возбудимости и инерции, оказывающих в процессах формирования психики своими свойственными особенностями огромное по влиянию на поведение значение.

Особенности развития психики и формирование характера:

Изначально кажется странным, что динамические особенности психики, отнесенные к слабому типу темперамента, не имеют «вторичных» особенностейразличий в развитости возбудимости и инерции психических процессов.

Точнее сказать — такие особенности не проявляются в поведенческих стратегиях, что и позволяет их игнорировать как незначительные.

Природа слабого типа темперамента отражает его главную особенность — малую, по сравнению с сильным типом, психическую активность.

Низкий пороговый промежуток оптимального функционирования, сам по себе, не ограничивает активность как таковую.

В конце концов, раздражимость — лишь свойство нервной ткани и активация на малых уровнях, по идее, должна сопровождаться большей способностью психической системы и к продолжительности функционирования (выносливость) и к интенсивности в собственных оптимальных режимах.

Для этого психика должна обладать определенным потенциалом, если его нет — нет и активности.

Слабый тип слаб не только динамически, но и энергетически.

Функционируя в более низких динамических параметрах он и «устает» быстрее, что также является его особенностью.

Такие особенности слабого типа дают возможность более наглядно продемонстрировать и особенности этапного развития психики и второй вид ограничений психического развитиязависимость формирования следующих психических свойств от ранее сформированных.

Допустим, что темпераментные свойства психики неизменны, их свойственные личностные особенности одинаковы и развиваясь они (свойства) не адаптируются, то есть, функционируют в определенных и стабильных режимах.

Каким образом психика будет развиваться?

Известно, что при рождении, высшие психические свойства, ориентированные на объектные взаимодействия, представлены в психике потенциально.

Например, способность коммуникационного взаимодействия с помощью речи обеспечивается потенциальными биологическими возможностями строения горла и связок и психическими потенциальными возможностями в виде специализированного центра речи.

Для того, чтобы потенциальные способности стали реальными и превратились в личностные средства объектных взаимодействий, их необходимо развить и такое развитие имеет свои закономерности, распространяющиеся на все высшие психические свойства.

Иерархически, то есть по степени важности и последовательности формирования, они могут выглядеть так:

1. Первичное формирование психических структур  объектного  взаимодействия без вычленения личностного «Я».

2. Вторичное формирование структур объектного взаимодействия с частичным вычленением (обособлением) личностного «Я».

3. Формирование структур объектного взаимодействия полностью обособленного личностного «Я» с внешними и независимыми от «Я» объектами.

На всех трех уровнях формирования психических структур, помимо собственно развития, осуществляется определенный процесс научения психики реализовывать базовые потребности через механизмы объектного взаимодействия.

На первом уровне механизмы удовлетворения базовых потребностей паралельно учат психику зачаткам объектного взаимодействия.

То есть, получая пищу и «общаясь» психика не только развивается биологически, в силу естественного роста, но и параллельно учиться взаимодействовать с матерью, как с объектом, по психологическим параметрам мало чем отличным от других будущих объектов взаимодействия, уже «чужих» и «независимых» от психики.

Удовлетворение базовых потребностей, ограниченных на данном этапе, как бы предполагает и заранее учит психику более сложной системе объектного взаимодействия для возможности удовлетворения и более сложных потребностей, которые мать как объект по естественным причинам удовлетворить не сможет.

Получается, что мать используется психикой как некое наглядное пособие для развития свойств, крайне необходимых психике в далекой взрослой жизни.

На втором этапе, и в силу естественного роста и определенной развитости первичных механизмов объектного взаимодействия, личностное психическое «Я» начинает обособляться от зависимости от матери и психика начинает формировать системы взаимодействия, коммуникационно понимаемые другими объектами.

Если на первом этапе в системе взаимодействия такой необходимости не было, впрочем как и не было возможностей, и потребности удовлетворялись извне, то на втором этапе как раз и происходят процессы развития систем объектного взаимодействия для удовлетворения потребностей самостоятельно и с использованием «чужих» для психики объектов.

Естественно, что такое формирование систем «внешнего» взаимодействия является процессом сложным и требующим времени, в силу чего и обособление «Я» происходит постепенно — сначала формируются инструменты коммуникации, затем они совершенствуются в процессе объектного взаимодействия, параллельно развивая сами системы взаимодействия.

И на этом этапе мать выполняет функции наглядного пособия, играя для психики роль внешнего объекта в формировании уже более сложных механизмов удовлетворения потребностей.

На втором этапе добавляются и механизмы гендерного различения, что и усложняет процесс взаимодействия, включая в него такое различение и гендерно конкретизируя внешние объекты, формируя различные системы взаимодействия с гендерно различными объектами.

Психика начинает «понимать», что не все внешние объекты являются потен-циально пригодными для удовлетворения специализированных потребностей.

Половая идентификация формирует и различные коммуникационные взаимодействия и еще больше обособляет «Я» не только как абстрактное «Я» в системе взаимодействия с внешними обектами, но и как «Я», наделенное гендерными особенностями и свойствами в системах полоролевых взаимодействий.

На втором этапе, как и на первом, механизмы объектного взаимодействия формируются «на вырост». Особенно это наглядно происходит на втором этапе,  когда начинают формироваться механизмы полоролевого взаимодействия (Эдипов комплекс) в психике, даже физиологически не готовой к таким взаимодействиям.

Роль матери и усиливающаяся роль отца, их система взаимодействия и отношение к этим взаимодействиям развивающейся психики — своеобразная мастерская, в которой, задолго до практической необходимости, формируются приемы и методы объектного взаимодействия.

Психика совершает «вылазки» из системы зависимого объектного взаимодействия, обособляясь и «пробуя» и новые механизмы и новые состояния такого обособленного функционирования.

При возникновении проблем, психика всегда готова регрессировать в предыдущее, «зависимое» состояние и продолжать функционировать в нем уже «защищенная» от проблемных взаимодействий.

Начиная с первого этапа и, особенно на втором, психика латентно готовиться к реализации основной функции — удовлетворению комплекса полоролевых потребностей.

Такой комплекс исключительно социализирован и полностью сосредоточен в системе объектных взаимодействий, в силу чего и психика к этим взаимодействиям готовиться весьма тщательно. Развиваясь и усложняясь, психика с разных сторон и многократно повторяясь с постепенным усложнением, отрабатывает механизмы объектного взаимодействия.

Развиваясь и обучаясь, ей необходимо решить и стратегическую задачу полностью обособить «Я» от первичной объектной зависимости (матери) и перенести полученные «умения» на другие (чужие) объекты.

Этим психика занимается на третьем этапе своего развития.

То есть, в основе этапной градации лежит уровень объектной зависимости, изменение которого и позволяет различать этапы развития психики.

Третий этап — это этап и развития и апробации латентных «умений» предыдущих этапов на практике.

Его началом принято считать такое развитие и обособление личностного «Я», при котором уже невозможен регресс в предыдущую объектную зависимость и, как следствие — невозможно отложить «на потом» и повторить вновь неудавшуюся попытку взаимодействия.

Психике уже приходиться решать не только как строить взаимодействия, но и как относиться к тому, какими они получаются.

Именно на этом этапе решается вопрос насколько психика готова функционировать обособленно от предыдущей объектной зависимости. Технически и временно регрессировать и «забыть» о неудаче в системе взаимодействия уже не получиться.

Необходимо либо «исправлять» ошибки, либо отказываться от взаимодействия на этом уровне, регрессируя полностью до использования более примитивтивных приемов, сформированных на предыдущем этапе развития.

Столкнувшись с проблемой, у психики есть два выхода — решать ее согласно своим современным возможностям, а для этого их надо иметь в виде арсенала личностных средств, или попытаться ее решить с помощью средств, развитых на предыдущем этапе, то есть состоянием и средствами объектной зависимости.

Получается, что «развитая» потребность полоролевого взаимодействия пытается найти реализацию через недоразвитые средства объектных взаимодействий.

При такой форме взаимодействий в период развития, попытки и механизмы регресса не очевидны. Их проявления, окружающими легко списываются на личностное «несформированное» отношение к объектным взаимодействиям и, таким образом, механизмы регресса  уже «вторично» закрепляются в моделях поведения.

Наглядными они становятся сразу после завершения процессов формирования психики, когда отступать уже некуда и необходимо начинать реагировать и взаимодействовать «по-взрослому», а психика не умеет.

Тогда и наступает поведенческая дезадаптация как система поведения и взаимодействия, не дающая возможность реализовывать потребности, на этот момент являющиеся уже ведущими во всей системе потребностной иерархии.

Чтобы лучше понять взаимозависимость формирующихся и сформированных психических свойств, целесообразней снова вернуться к «истокам» и посмотреть на весь процесс формирования психики уже в совокупности и параметров психики (темперамента) и закономерностей ее формирования.

Первичное построение систем взаимодействия между формирующейся   психикой и объектом (матерью) происходит на фоне темпераментных условий оптимального функционирования.

Темпераментные особенности развивающейся психики и объекта (матери) могут быть идентичными по типу, а могут и не быть.

Если они идентичны, то есть имеют одинаковые динамические параметры, уровень возбудимости и показатели инерции, то процесс развития психических свойств и качеств будет зависеть только от самой системы взаимодействий.

В этом случае, при наличии желания объекта (матери) развивать психику ребенка — заботиться и любить — психика будет развиваться нормально.

Мать следит за потребностями психики и при их конкретизации старается их удовлетворить в режиме, оптимальном для психики.

То есть система взаимодействия осуществляется в оптимальном темпераментном режиме.

Совсем иная картина возможна при существенной разнице темпераментных параметров психики и объекта.

В этом случае даже сильное желание объекта (матери) развивать психику не является достаточным и само объектной взаимодействие не будет оптимальным для развития.

Сильный тип темперамента объекта будет воздействовать на слабый темпераментный тип психики как, большей частью запредельное возбуждение, не воспринимаемое психикой.

Слабый тип темперамента объекта и воздействие в рамках, свойственных ему параметров, будет явно недостаточным для сильного темпераментного типа психики, так как иннервация воздействия не будет доходить до психики через порог минимального восприятия.

При любой комбинации мало оптимального темпераментного взаимодействия, развивающаяся психика будет лишена существенной части средового (объектного) влияния и, согласно особенностей развития, будет формировать свойства и механизмы взаимодействия, даже не из того, что есть в окружении, а из того, что сможет получить и использовать, согласно своих особенностей.

При недостаточном желании объекта (матери) развивать психику и заботиться о ней (удовлетворять потребности и развивать механизмы взаимодействия), вопрос об оптимизации взаимодействия вообще не стоит.

В таком случае, успешность формирования психических свойств будет больше случайной и зависеть от того, сможет ли психика из того, что есть более или менее эффективно сформироваться.

Получается, что на пути эффективного формирования психики стоят два существенных препятствия — особенности темпераментного взаимодействия и недостаточное желание объекта (матери) оптимально формировать и развивать психику.

Как ни странно это звучит, но и большая любовь и забота, при определенных условиях, оказывается такой же мало эффективной в формировании психики, как и их отсутствие.

Уже на самой ранней стадии развития психика формирует важное свойство — способность различать объекты на «свои и чужие».

До определенного этапа, ребенок (психика) и мать (объект) для психики неразличимы и, в силу этого, для психики полностью безразлично кто о ней заботиться.

Когда же наступает момент формирования зачатков объектного взаимодействия, психика начинает нуждаться в системе оценочных координат, на основании которых и возможно формирование различения.

Основой такого различения служит своеобразный базовый «постулат» о том, что «своим» для психики объектом является мать, обеспечивающая все потребности и ее отношение является примером наилучшего, из возможных объектных отношений.

Используя такую систему отношений как эталон, психика начинает, сравнивая с ним, различать отношения других объектов, отмечая, что не все из них готовы также как и мать исполнять все потребности и желания психики.

Кто-то участвует в этом частично и эпизодически, иногда заменяя мать, например, родственники, кто-то не участвует вообще и т.п. То есть, строиться иерархия взаимодействий с объектами посредством фиксации «полезности» для психики тех или иных из них.

Если эталон (мать) относится к психике не идеально, не следит за процессом ознакомления с объектами и не всегда готова поддержать ее при возникновении проблем, если само желание заботиться недостаточно развито, то психика попадает в достаточно сложное положение. У нее возникают проблемы в определении изначального эталона оценки объектных взаимодействий.

Не эталонное отношение эталона и пресечение ознакомительной активности психики, как следствие, нежелание сопровождать ее в процессе объектного ознакомления, дезориентируют психику в изначальной системе объектных взаимодействий.

Получается, что неадекватное для эталона объектное отношение не дает возможности психике качественно построить иерархичекую систему объектного взаимодействия. Она не может различать объекты по их отношению к психике и ранжировать это отношение, что и приводит психику к постоянному «переживанию» последствий этих отношений.

Качественно сформированный механизм различения упрощает последствия объектных отношений. Если «чужой» объект в системе взаимодействий относится плохо — это естественно и не выходит за рамки ожидаемого отношения, следовательно и по последствиям особо не переживается психикой.

При самом неразличении «чужого» и «своего» объекта, психика более склонна всех воспринимать как «своих» и плохое отношение от «своих» воспринимает весьма болезненно и в комплексе, как и часть своей вины за неправильное поведение.

Формирование эталона в системах взаимодействий предполагает и аналитический механизм, оценивающий отношение объектов. Анализируя, психика пытается понять почему ее объектно познавательная активность ограничивается и какие коррективы необходимо внести, чтобы такой процесс не вызывал негативного отношения. Ей на помощь приходит процесс формирования предметного взаимодействия.

По времени развития и первичное объектное взаимодействие и предметное почти совпадают.

В отличии от объектного, в предметном взаимодействии для психики все понятно и функционально стабильно. Каждый предмет обладает либо одной, либо рядом конкретных функций. Функции эти, относительно объектных, весьма стабильны и, главное — прогнозируемые, тоесть соответствуют ожидаемым.

Дополнительным плюсом является и отношение объекта (матери) к предметному взаимодействию. Оно поощряется, так как занимая внимание ребенка, не требует особого участия в контроле за ним.

Получается, что неразвитые механизмы объектного различения и «подталкивание» психики к чрезмерной концентрации на механизмах предметного взаимодействия трансформируются в своеобразный механизм объектного взаимодействия через опосредованную систему взаимодействия с помощью символов — более понятную для психики и стабильную систему символического взаимодействия.

Функции символов становятся для психики главными стабилизаторами в непонятных системах объектного взаимодействия.

При существенных «напряжениях» в этих взаимодействиях, психика полностью «уходит» в предметное взаимодействие и демонстрирует уже на ранних стадиях развития аутизм, как форму поведенческого взаимодействия.

Такая реакция психики является единственной и уникальной во всех формах дезадаптационного поведения, объединяет в себе поведенческие особенности шизоидного типа и отражает уровень невозможности правильного формирования систем объектного взаимодействия.

Уже на ранних стадиях развития психика загоняется в «рамки», которые может и не выдержать.

Постоянные ошибки в системе объектного взаимодействия и наличие альтернативы в виде предметного (символического) взаимодействия, могут спрововоцировать развивающуюся психику на полный отказ от прямого объектного    взаимодействия.

Если такое произойдет на ранних стадиях, то развитие психики в нормальном «русле» остановиться.

Развиваясь в рамках предметного взаимодействия, психика будет серьезно ограничена в расширении средств и предметного взаимодействия, так как большая их часть, имея прикладное значение, ориентирована на объектное взаимодействие.

Получается, что уже не среда, а стратегия развития психики ограничивает собственное развитие и психика начинает довольствоваться тем, что доступно в без объектной сфере.

Вся поисковая психическая активность будет сосредоточена в некоей, ограниченной зоне предметной доступности и, в рамках этой зоны, психика разовьется уже без ограничений, что и демонстриуется аутичными личностями, великолепно оперирующими предметными свойствами, доступными им.

В данном процессе присутствуют две функции — природа объектного ограничения и уровень аутичного самоограничения.

В первой функции не только объектное (материнское) «безразличие» может стать фактором вынуждения психики на такие стратегии развития. И темпераментные особенности и, как следствие, объектное реагирование на психическую активность могут с «успехом» выполнить такое ограничение.

В этом случае, ограничительное давление не приведет к аутическому само ограничению, но «подтолкнет» психику к более тщательному изучению и оперированию предметными функциями. И чем активнее психика и сильнее ограничения, тем «охотней» психика будет концентрироваться на системах символического взаимодействия.

В таких случаях уместней вести разговор не о дезадаптационных поведенческих формах, а о формировании личностной направленности и природе объектных взаимодействий, больше ориентированных на опосредованное символическое взаимодействие. Специализированная форма адаптационного поведения будет иметь вид шизоидного типа с набором предпочитаемых способов взаимодействия и своеобразием процессов удовлетворения доминантных потребностей то-есть, личность будет обладать своеобразным характером, как стабильно  проявляющимся набором средств реагирования и взаимодействия.

Простой механизм объектного различения в результате объектного взаимодействия стал причиной формирования поведенческих особенностей.

При активном нежелании объекта (матери) оптимально заботиться о развитии психики и в зависимости от ее особенностей, психика может, в той или иной степени, отказаться от объектного взаимодействия и сконцентрироваться на системах предметного (символического) взаимодействия.

В таких случаях уровень поведенческой дезадаптации будет зависеть от уровня изоляции психики от систем объектного взаимодействия, от особенностей строения психики и условий жизнедеятельности.

В определенное время, готовый сформироваться механизм объектного   взаимодействия (различения) не получил из окружающей среды необходимых для этого средств (эталонов реагирования), стал концентрироваться (под внешним давлением) на доступных механизмах взаимодействия (предметное — символическое) и, как следствие, стал развиваться по жестко заданной схеме.

Психика еще не раз на следующих этапах развития будет усовершенствовать механизм объектного взаимодействия. Только каждое последующее усовершенствование будет происходить на базе первоначально сформированного механизма и его несовершенство будет отражаться на каждом из последующих.

Наиболее нагладно такая особенность развития психики отражена в комплексе «маугли». В период формирования речевых коммуникационных свойств, психика не получила средств (речи как инструмента), вследствии чего не был развит и речевой психический центр. Психика не «включила» его в сложную координационную систему. Его место заняли другие, невербальные средства коммуникации, которые и сформировали собственную систему, обеспечивая психике возможности взаимодействий.

Нельзя утверждать, что функции речи и ее свойства оказались неразвитыми, они просто заменились другими, не речевыми свойствами и эти свойства «заняли» в психике чужое место. Именно заняли, в силу чего потенциальная способность к речевому взаимодействию оказалась замещенной похожей, но не адекватной ей функцией и, в силу этого, не сохранилась как способная к развитию в дальнейшем. Психика уже сформировалась, заполнив нехватку средств более или менее подходящими и в этой сформированной и сложно координированной системе уже нет места для «первоначальных» свойств и психических механизмов.

Естественно, что отсутствие способности к взаимодействию посредством речи (символическое взаимодействие) катастрофически ограничивает все психическое развитие.

Психика уже не способна развиваться потому. что не обладает необходимыми для этого инструментами и даже не имеет возможности их развить, потому, что для них уже нет места в психических структурах.

Точно так же формируются и все другие психические структуры и свойства.

Изначальное объектное взаимодействие такое же свойство, как и речь и так же нуждается в средствах формирования и также формируется с использованием этих средств и замещается более или менее аналогичными из доступных, при отсутствии основных.

Однажды сформированное свойство уже невозможно переделать, оно заняло свое место в психике и, в дальнейшем, более сложные свойства могут формироваться только на основе базовых, первично сформированных свойств и уже успешность формирования более сложных «вторичных» свойств будет зависеть от того, насколько первичные свойства могут этому способствовать.

При аутическом ограничении видно, что различение как свойство не развилось. Как и в случае с речью, при полном аутизме психика лишилась значимого для развития и свойства и самих инструментов развития. А не имея инструментов психика и не имеет возможности развиваться.

И при комплексе «маугли», и при аутизме, механизм формирования психики относительно прост. Психика явно неразвита качественно и выражается это наглядно, как полная дезадаптация. Человек либо умеет говорить и понимать речь, либо нет. Гораздо сложнее, когда свойство сформировано, но с рядом особенностей, отличных от оптимальных.

В самом процессе формирования свойства существует определенная качественная градация от полюса оптимального формирования до полюса полной дезадаптации (несформированности).

При оптимальной сформированности создаются оптимальные условия для формирования на основе базового свойства вторичного, более сложного психического свойства и т.д.

В этом случае психика, развиваясь, постоянно пополняет свой арсенал широким набором и средств и возможностей для реализации и постоянно развиваемых потребностей.

Развившись и оптимально сформировавшись, психика имеет важную комплексную способность — адекватно взаимодействовать с другими объектами и эффективно функционировать в среде жизнедеятельности.

В этом случае характер, как совокупность личностного реагирования и поведенческих стратегий функционирования, будет иметь личностные особенности, лежащие исключительно в рамках темпераментных особенностей.

В оптимальных для темперамента условиях, осуществление деятельности позволит эффективно реализовывать активность и удовлетворять потребности посредством хорошо развитых и функционально многообразных средств взаимодействий.

Весь потребностный комплекс — от первичных, до высших многоуровневых потребностей может быть и оптимизирован и реализован, так как ни в системе объектного взаимодействия, ни в системе целепостроения (направленности личности) нет существенных  для этого препятствий.

Другое дело, если процесс развития имел особенности и не оказался оптимальным.

В этом случае ограничивается арсенал средств взаимодействий и, в силу этого, определенным образом «сужаются» возможности психики.

Уже в первичном объектном различении внешнее объектное ограничение или самоограничение познавательной активности, направленной на изучение объектных свойств, ограничит и средства взаимодействия.

Ограниченные средства взаимодействия осложнят формирование следующего, более сложного свойства — объектного взаимодействия через предметные функции.

Повышенная для психики предметная «ценность» не позволит свободно оперировать предметами в процессе объектного взаимодействия.

Нежелание свободно взаимодействовать через предметы — игры, с обмениванием игрушек, в свою очередь также ограничат средства взаимодействий.

Таким образом, к следующему этапу — формированию средств гендерного объектного взаимодействия психика подойдет с некоторым, ограниченным арсеналом средств, главным из которых будет чрезмерно насыщенная предметная функциональность.

Предметы, представляя для психики доминирующее значение, будут использоваться как средства взаимодействия. Однако, для самого «внешнего» объекта взаимодействия они уже не имеют значения. Его интересуют другие средства взаимодействия, которыми психика не обладает или не «понимает» чего от нее хотят. Следовательно, и при формировании этого свойства в системе взаимодействий психика осталась при «своих интересах».

На тот момент для психики такое положение не является особенным или «ущербным».

Если в системе гендерных полоразличных взаимодействий предметные средства не сработали, то в системе гендерных полоодинаковых результат оказался иным.

Предметный «подкуп» удается по двум причинам. Психика демонстрирует полоодинаковому объекту важность для нее объектного взаимодействия и «показывает», что не собирается конкурировать за ведущие позиции в системах гендерного  соперничества, устраняясь из «претендентов».

Такое отношение «льстит» любому полоодинаковому объекту и он с определенным желанием осуществляет взаимодействие.

Для психики такое положение является стратегически образующим всей по-веденческой системы.

Если раньше механизмы и процессы объектного взаимодействия мало сопровождались положительными переживаниями, то в последнем случае психика получила возможность осуществлять взаимодействия с положительным для себя эффектом.

Психику мало интересует, что такой альянс временный и, в большей степени, односторонний. Главное, что сработало основное средство — взаимодействие, построенное на принципах предметной функциональности.

Начинают формироваться тактические и глобальные стратегические задачи, основной целью которых является достаточное накопление предметов — средств для еще большего улучшения процессов взаимодействия.

В дальнейшем психика будет совершенствоваться, но уже исключительно в рамках основной стратегической задачи.

Она вполне успешно «научиться» и в системах гендерных отношений использовать элементы предметной функциональности, тем более, что ко времени «взрослого» взаимодействия и для объекта их роль и значение существенно изменятся.

Из всего многообразия средств объектного взаимодействия психика эффективно может использовать только одно. Следовательно и личностная направленность как совокупность интересов может концентрироваться в одном и конкретном направлении — достижении социального положения, оптимально обеспечивающего средства объектного взаимодействия.

В данном случае характер, как совокупность личностного отношения и поведенческих особенностей жизнедеятельности, будет и стабильным и конкретно направленным и практически неизменным в любых ситуациях средового воздействия.

Личность, в любых ситуациях и условиях, будет искать, находить или формировать единственно эффективную из доступных, систему взаимодействий, следовательно и личностная активность может быть сосредоточена лишь на этой цели.

Поведение будет «обслуживать» такой процесс, так как является производным комплексом от имеющихся средств и способов жизнедеятельности.

В итоге, получается стабильный в проявлениях поведенческий тип по совокупности основной личностной направленности, личностных отношений и способов жизнедеятельности и обозначающийся как параноидный.

Такая типовая поведенческая классификация достаточно удобна именно в определении стабильности проявлений поведенческих (характерологических) осо-бенностей.

Дезадаптационный (клинический) параноидный тип — это значительное нарушение систем объектного взаимодействия вплоть до его невозможности.

При этом, дезадаптированная личность стратегически ведет себя стабильно — целиком сосредотачиваясь на невозможности объектного взаимодействия из-за нежелания объекта или объектов, окружающих личность.

Поведенческие стратегии фокусируются на такие отношения и принимают форму защитных, трансформируя нежелание взаимодействовать в объектную агрессию против психики. По существу, психика собственную агрессию переносит на объекты, переворачивая свое отношение на чужое.

Сталкиваются две тенденции — желание психики взаимодействовать с исползованием средств первичного механизма гендерного взаимодействия и нежелание объектов взаимодействовать на таком уровне.

Психика по иному взаимодействовать не может и, в силу этого, начинает испытывать крайнее неудовольствие, которое перерастает в агрессию по отношению к объектам, отвергающим попытки психики к взаимодействию.

Очень легко нежелание объектов (или «неумение») взаимодействовать с психикой на таком уровне начинает объясняться психикой как следствие испытывания к ней сильных негативных эмоций, таких же, как в период формирования первичного механизма взаимодействия, которые и не позволили найти приемлемый компромисс в системе отношений и не позволили развить средства взаимодействий.

Психика формирует отношения к окружающим ее условиям.

По существу, это ее основная функция — отражать внешние условия с поиском возможностей для реализации потребностей.

В данном случае, невозможность реализовать целый комплекс базовых потребностей из-за отсутствия возможностей для взаимодействия с объектами, также должна отразиться, как отношение психики к такому положению.

Она и отражается, трансформируясь из нежелания взаимодействовать в «понятное» для психики агрессивное объектное отношение.

От агрессии необходимо защищаться — психика и защищается.

Потребностный комплекс остается неудовлетворенным и, как любая неудовлетворенная потребность, начинает значимо доминировать в направленности психической активности.

Доминирующая потребность (комплекс) начинает активно искать условия собственной реализации.

Испробовав все возможности реального взаимодействия и не добившись результата, психика начинает такие условия моделировать идеально — то есть, фантазировать на заданную тему.

Совместить идеальные (внутренние) условия с реальными и удовлетворить потребности (снизить их давление на психику) все равно не удается, в силу чего уже и на модели фантазий переносится механизм преследования.

Отсюда, одинаково легко объекты агрессии воплощаются в инопланетян или соседа по квартире — психике, по большому счету, безразлично кто виноват.

Она, в любом случае, так и остается с комплексом доминирующих потребностей и отсутствующими средствами для их реализации.

Таким образом, дезадаптационный (клинический) параноидный тип — это стабильное и жестко детерминированное поведение от неудовлетворенного комплекса значимых потребностей из — за нарушения и неразвитости средств объектного взаимодействия.

Такое поведение обладает рядом стабильных особенностей и практически не изменяется, так как не меняется потребностная система активации психики.

Именно такая стабильность поведенческих стратегий клинического уровня и «остаточное» их влияние на поведенческие особенности адаптированной к объект-ным взаимодействиям психики позволяет количественно регистрировать уровень такого влияния и, как следствие, успешно прогнозировать стабильность поведенческих стратегий.

При нарушении первичного механизма объектного взаимодействия и все же сформированности некоторых средств взаимодействия, общий стиль поведения будет «окрашиваться» и конкретизироваться таким нарушением и в той степени, насколько нарушение ограничило количество и качество развитых средств взаимодействия.

Личностное поведение будет больше соответствовать клиническому «специализированному» поведению при серьезных нарушениях и менее, при незначительных.

Однако, даже при незначительном нарушении объектного взаимодействия, в поведенческих стратегиях может сохраняться «клинически» доминирующий механизм реализации личностной активности с четко сформированной системой направленности как совокупности личностных интересов, являющихся в свою очередь отражением способов реализации потребностей.

Интересы и отношение психики к объектам могут сохраняться и вне зависимости от уровня нарушения первичного объектного взаимодействия.

Даже обладая оптимальным набором средств для любых форм объектного взаимодействия, психика будет строить эти взаимодействия с использованием предпочитаемых ею предметно-функциональных. Другие средства применяться будут, но скорее вынужденно и оперативно зависимо от ситуаций.

Психика будет стремиться формировать условия и строить отношения так, что бы большая их часть оставалась в рамках наиболее удобных и понятных предметно-функциональных.

Такая особенность способов реализации личностной активности свойственна всем поведенческим стратегиям, опирающимся на «клинические истоки» и окрашивающиеся их особенностями и проявляющиеся как предпочитаемые способы и средства реализации потребностей.

Если учесть, что клинически стабильных поведенческих форм не так и много, то не так и много основных поведенческих стратегий. Все поведенческое разнообразие — это вариации индивидуализации средств и методов в рамках ограниченного количества основных поведенческих стратегий.

Если количество поведенческих стратегий ограничено и такое предположение верно, то ограничиваться оно может посредством определеной «привязанности» к процессу формирования определенных психических свойств, ограничение развития которых и сфокусирует психику на определенную поведенческую стратегию.

В этом процессе важную роль играет темперамент и его особенности.

Для большей объективизации рассмотрения процесса взаимодействия формирующейся психики с объектами и окружающей средой, целесообразней исключить из него целенаправленное негативное воздействие на психику со стороны первичного объекта (матери). Такие случаи достаточно редки и не всегда приводят к клинической дезадаптации, поэтому и являются исключением из общих правил формирования психики.

В процессе формирования психики два функциональных комплексных свойства взаимодействуют между собой. С одной стороны — сама психика, с собственным набором особенностей, с другой — значимый для развития психики объект (мать) и другие объекты, с элементами окружающей среды как условия сущестования развивающейся психики.

Психике в процессе развития необходимо пройти ряд этапов и в их рамках сформировать ряд свойств, для чего необходимо осуществить и целый ряд действий (взаимодействий).

На каждом этапе, в процессе формирования того или иного свойства, психика получает конкретный результат или уровень сформированности свойства.

Такие свойства, по мере формирования, включаются в психическую структуру, «заполняя» отведенные им места и обеспечивают психику специализированными наборами средств для оптимального осуществления жизнедеятельности — развития и удовлетворения потребностей.

Осуществление ряда действий (взаимодействий) происходит на определенном «фоне» функциональных возможностей. Психика, обладающая динамическими, возбудимыми и инертными свойствами, осуществляет взаимодействие с объектом (матерью), обладающим своими динамическими, возбудимыми и инертными свойствами. Под контролем объекта (матери) осуществляется взаимодействие и с «чужими» для психики объектами и с элементами окружающей среды.

В таких условиях, «успешность» формирования тех или иных психических свойств будет зависеть от самих способностей психики и от уровня достаточности  условий взаимодействий, обеспеченных объектом (матерью).

В какой то степени процесс формирования психических свойств аналогичен процессу роста зубов. И тот и другой процесс начинается в строго ствойственное ему время и протекает практически независимо от внешнего на него воздействия.

Воздействовать то можно и на рост зубов и на формирование психических свойств, но весьма ограниченно. Например, у зубов можно изменить угол наклона, а у психического свойства — сфокусированность психической активности. Но, остановить такие процессы невозможно, если только удалив зуб или психическое свойство, как в случае с комплексом «маугли».

Формирование психического свойства — это своеобразная и значимая по силе активация на специализированном процессе, в котором функции и объектов и условий имеют двоякое значение.

В одном случае, они, как действующие элементы, формируют содержание свойства, в другом — собственное отношение психики к самой ситуации.

Обогащаясь содержанием, психика формирует и своеобразное отношение.

На ранних стадиях онтогенеза отношения не отличаются эмоциональным многообразием и больше ограничиваются как просто позитивное, либо негативное.

Если внимательно наблюдать за ребенком, а лучше воспользоваться для этого работами Ж. Пиаже по проблемам развития психики, то очень скоро станет очевидным, что процесс его жизнедеятельности (развития психических свойств)это сплошная череда конфликтов в системах объектного взаимодействия.

Психика, активизируясь на процессе взаимодействия и стремясь до конца получить «свое», как бы специально стремится «нарваться» на ограничения, сформировать свое к этому ограничению отношение, а заодно и определить доступное для себя «поле деятельности».

Такое «поле деятельности» характеризоваться будет не только как пространство, но и как условия функционирования психики. Ведь, по большому счету, и проблемы взаимодействий и «пространственное» ограничение — это конфликт потребностей (желаний) психики при невозможности их «прямого» удовлетворения через имеющиеся и кажущиеся психике доступными, средства.

Получается, что психика не может удовлетворять потребности (желания) напрямую, а должна найти средства и условия для их опосредованного удовлетворения через систему норм и правил.

В этом поиске средств и условий, определенное значение имеет «поле развивающей деятельности» и то, как им пользуется психика.

Потенциально, оно одинаково для любой психики. Любые темпераментные особенности «позволяют» психике реализовывать «познавательную» активность. Другое дело, как это может осуществляться на практике.

Даже при оптимальных условиях развития, психические свойства не формируются сами собой, а являются следствием определенной психической активности и большая часть таких свойств направлена на различные системы объектного взаимодействия и является следствием таких взаимодействий.

Изначально, темпераментные особенности делают «особенным» и процесс развития психических свойств и средств объектных взаимодействий.

Психика со слабым типом темперамента, даже не сталкиваясь с проблемами взаимодействия в «ближнем» объектном окружении, попадает совсем в другие ситуации при изначальных взаимодействиях с «чужими» объектами.

Ей объективно сложно взаимодействовать с более активными и «сильными» объектами, обладающими другими темпераментными особенностями и такое взаимодействие будет чаще сопровождаться негативным к ним отношением.

Психика со слабым типом темперамента будет чаще «подавляться» сильными объектами и «успешно выдавливаться» из изначальной совместной групповой деятельности. Такой психике остается взаимодействовать либо с объектами, равными ей по темпераментным свойствам, либо ограничивать важные для развития системы объектного взаимодействия.

И в том и в другом случае у психики остается «отпечаток» от первоначальных взаимодействий, который уже всегда будет «уводить» психику от столкновений с более сильными и активными объектами.

Слабой психике, даже не встречающей «давления» со стороны сильных и   активных объектов, самой сложно взаимодейстовать в условиях, не являющихся для нее оптимальными. Не успевая за активностью и динамизмом объектов, она самостоятельно будет устраняться из таких взаимодействий, ища более подходящих для себя условий.

Таким образом, особенности развития «слабой» психики — это и невозможность и нежелание использования «более широкого поля взаимодействий», что, вполне естественно, по мере окончательного формирования психики, трансформируется в стабильную поведенческую стратегию, свойственную всем обладателям таких темпераментных особенностей.

Обладатели «слабой» психики в процессе развития подвергаются целому  ряду формирующих поведенческие стратегии воздействий.

Оставаясь общей, их главная стратегия своеобразного пассивного реагирования может принимать ряд стабильных модификаций, зависящих от того, каким образом формировалось то или иное психическое свойство и нарабатывались средства взаимодействия.

«Слабая» психика, сама по себе определенным стрессовым образом реагирует на проблемы взаимодействий с «чужими» объектами. Если еще в этот процесс «включаются» и «свои» (родители), пытаясь «активизировать» психические функции и «довести» их до своего, чаще более «сильного» и активного уровня, то психика может воспринимать такие воздействия как давление и, не выдержав его, будет искать средства защиты и найти их в виде поведенческих стратегий, называемых ипохондрическим, абсессивно и компульсивно невротическим, параноидным и иными типами дезадаптационного поведенческого реагирования.

Главная стратегия пассивного реагирования в таких случаях примет более конкретную поведенческую форму с концентрацией активности именно на том свойстве или механизме, развитие которого и нарушилось.

В поведении это отразиться и специализированным набором средств взаимодействия и стабильным и однотипным реагированием на различные «сложные» ситуации, что значительно «упростит» характер, как ограниченную совокупность поведенческих особенностей, не отходящих от главной поведенческой стратегии пассивного реагирования.

Совсем по иному «поле деятельности» используется психикой с сильным, возбудимым типом темперамента.

Будучи наиболее активной, психика с такими темпераментными особен — ностями редко сталкивается с проблемами и в первичных и в последующих системах объектного взаимодействия.

Обладатели таких психических особенностей, являясь «лидерами», зачастую диктуют правила объектного взаимодействия и в начальной групповой деятельности и в последующих ее модификациях.

Обладая большой скоростью усвоения предметных функций (символической и иных систем взаимодействия) и не имея возможностей, из-за неспособности к «монотонии», к длительным предметным (функциональным) манипуляциям, они всю свою активность сосредотачивают в системах объектного взаимодействия. В этих системах они редко переживают негативные состояния, а изменчивость, многообразие и новизна ситуаций им наиболее подходят как оптимальные и для реализации активности и для быстрой и эффективной наработки большого количества разнообразных средств взаимодействия.

В этих взаимодействиях хорошо используются и предметные функции, значение которых все больше переводится в прикладную для взаимодействий область.

Психика с возбудимым типом темперамента в своем «поле деятельности» начинает самоограничиваться в области объектных взаимодействий как наиболее соответстующей ее оптимальному функционированию и развитию.

У такой психики собственные «специализированные» проблемы развития, в основе которых лежит повышенная активность и «чрезмерная» направленность на системы объектных взаимодействий.

Такой активной психике, больше ориентированной на внешние объекты как источники реализации собственной активности, гораздо «сложнее» обращать внимание на их состояния и отношения, формирующиеся в процессе такого взаимодействия.

Используя объект как средство реализации активности, психика попадает в ситуацию своеобразного выбора — либо реализовать собственную активность (потребность) и, определенным образом, «ущемить» интересы объекта, либо, ориентируясь на интересы объекта, ограничить собственную активность и, по существу, отказаться от реализации потребностей.

Понятно, что в первичных системах взаимодействия отказа от реализации потребностей не бывает по определению.

Такое своеобразие психических особенностей значительно «осложняет» процесс построения эмпатических свойств. Психика, мало ориентированная на «внутренние» переживания, нуждается в гораздо большем внешнем воздействии, чтобы просто их воспринять. То есть, чтобы до нее «достучаться», стучать надо гораздо сильнее и особо обращать внимание на последствия объектных взаимодействий для самих объектов. Если же этого не делать и дать такой психике «свободно» развиваться, то вероятность слабого формирования эмпатических свойств будет очень высока. Психика привыкнет обходиться без них и в стратегиях «взрослого» поведения будет свободно использовать средства взаимодействий без оглядки на последствия для объектов.

Другой проблемой является повышенная психичекая активность.

Лидерство, формирующееся такой активностью, предполагает и «изобретательство» разнообразных средств и способов взаимодействия и всевозможные организации ситуаций групповой деятельности.

Если учесть, что уже на ранних стадиях развития психика формирует и системы гендерного взаимодействия, то, будучи лидерами, обладатели таких психических особенностей зачастую становятся и инициаторами различных объектных взаимодействий, лежащих вне существующих норм и правил.

Примитивные, сексуализированно окращенные объектные взаимодействия зачастую жестко ограничиваются по непонятным для психики причинам.

Будучи инициаторами таких взаимодействий, обладатели таких психических особенностей чаще других и попадают под ограничительное внешнее давление и имеют гораздо большую вероятность в какие то моменты такого давления не выдержать. Тогда психическая активность направленная на формирование свойства, способствующего развитию механизмов удовлетворения значимых потребностей, столкнется с серьезным препятствием в виде внешнего ограничения, воспринимаемого психикой как запрет самой потребностной направленности.

Не имея возможности интериоризировать (то есть переживать, идеально фантазируя) такие взаимодействия и осуществлять в процессе объектного взаимодействия, психика все равно будет их настойчиво желать и пытаться осуществить, находясь уже под страхом наказания. Достаточно быстро и легко формирующаяся потребность сексуализированного взаимодействия свяжется с испытываемым при ее реализации состоянием страха и психика сфокусируется на таком механизме, связав воедино значимый потребностный комплекс и негативное состояние при его реализации.

Не сформированное различение допустимых и не допустимых правил реализации специализированных видов объектного взаимодействия, особенная  активность и значимая зависимость от объектных взаимодействий сосредоточат личностную активность целиком на системах объектного взаимодействия.

В таком случае, сама система объектных отношений будет видоизменяться под остаточным внешним ограничением и определенным образом дезадаптироваться и ограничиваться набором особенностей, присущих клинической стратегии реагирования.

Получается, что обладатели психики с возбудимым типом темперамента именно благодаря своим темпераментным особенностям гораздо больше «склонны» к формированию двух стабильных клинических типов поведенческих стратегий, соответствующих истероидному и психопатическому типам.

Истероидный тип формируется как следствие нарушений формирования процессов объектного взаимодействия, а психопатический — как принципы объектного взаимодействия без учета состояний объектов в процессах такого взаимодействия.

Главная поведенческая стратегия — доминирующая направленность и активное взаимодействие исключительно в объектных рамках.

Ни пассивные стратегии, ни отказ от взаимодействий никогда не практикуются, так как противоречат самим условиям функционирования своеобразно активированной психики, в силу чего и клинически дезадаптированные стратегии поведения и адаптированные не бывают пассивными и вне объектных взаимодействий.

У психики с темпераментными особенностями инертного реагирования так  же существует свое «поле деятельности», своеобразно формирующее поведенческие стратегии.

Обладая динамически сильными параметрами реагирования, такая психика значительно отстает от лидеров — обладателей более скоростных возможностей объектного взаимодействия, однако и не переживает серьезных проблем в результате объектного давления с их стороны. То-есть их проблемы в системах объектного взаимодействия значительно отличаются от проблем обладателей «слабой» психики.

Недостаточная скорость реагирования и, как следствие, меньшая успешность в системах объектного взаимодействия (малая конкурентная способность) ориентируют психику на собственный сектор в общем «поле деятельности».

Их особенности — большая интериоризация процессов объектного взаимодействия и разнообразный и значимый интерес к предметной функциональности.

Вполне вероятно, что именно первичные системы объектного взаимодействия и способствуют (по крайней мере запускают) механизму специализированной интериоризации.

Наблюдение со стороны за успешными объектными взаимодействиями и «переживание» их дефицита способствуют перенесению таких взаимодействий в плоскость идеально представляющихся и переживаемых внутри психически.

Такое перенесение «внутрь» внешних объектов и специализированная система взаимодействий определенным образом дополняет и традиционные взаимодействия, которые и формируют и психические свойства и средства взаимодействий.

Привязанность к внешним объектам и интериоризация всегда реальных объектов, а также отсутствие негативных состояний в процессах объектных взаимодействий не позволяют фантазийный конструкциям «оторвать» психику от реальности и увести ее в идеальный мир грез. Поэтому, хотя интериоризированные взаимодействия и являются идеальными и по форме и по содержанию, они уже навсегда остануться лишь способом доигрывания реально начавшихся взаимодействий.

Своеобразная повышенная привязанность к объектам является следствием особых первичных объектных взаимодействий с первым объектом (матерью).

Своеобразие темпераментных особенностей превращает такую психику в практически идеальный объект для развития и воспитания. Дети с такой психикой не доставляют лишних хлопот по обслуживанию и контролю. Они могут длительное время заниматься одним «делом» и гораздо больше самодостаточны, чем обладатели других психических особенностей. Они информативно более конкретны в сигнализации своих потребностей и менее требовательны к условиям своей жизнедеятельности. Такая совокупность особенностей дополнительно укрепляет первичную объектную связь и все аспекты взаимодействий осуществляются без формирования негативных состояний, что и способствует оптимальному развитию всех психических свойств и средств объектных взаимодействий.

Если родители привыкли и подстроились под темповые характеристики    психики в системе взаимодействий, то первичные «чужие» объекты начинают ускользать из поля взаимодействий не желая подстраиваться, что, помимо интериоризации, формирует в психике и «особые» отношения с предметами и их функциональными свойствами.

И в этом аспекте психика не вынуждается, как в случаях параноидного или шизоидного типов реагирования, а скорее самостоятельно ориентируется на   системы и средства предметных взаимодействий как на наиболее подходящие и устраиваемые по условиям.

Предметы, их функции и, далее, производные в виде символических систем, наиболее подходящий им сектор в «поле деятельности» именно по темповым характеристикам деятельности.

Изучение и манипулирование функциями не предъявляет каких-либо временных ограничений и позволяет осуществлять и психическое развитие и механизмы их использования как средств в наиболее оптимальных для психики режимах. К тому же, примеры идеализированных взаимодействий, приобретаемые посредством чтения, дают богатый материал и для внутреннего переживания и для развития средств объектного взаимодействия.

Получается, что попадая в условия, не совсем благоприятные для развития психических свойств объектного взаимодействия, психика достаточно легко доразвивает их, проигрывая внутри себя и значительно разнообразит, изучая и применяя предметные функции и способы взаимодействий.

Обладая первичными возможностями, психика может достаточно легко в дальнейшем развитии сосредотачивать личностную активность как систему доминирующей направленности именно в системы символического взаимодействия.

Особенности «инертной» психики, условия формирования ее свойств и   предпочитаемые средства взаимодействий в совокупности формируют главную поведенческую стратегию, имеющую наименьшее количество поведенческих модификаций. То есть, обладатели таких психических особенностей более всего однотипны в поведении, в отличие от обладателей других темпераментных особенностей.

К тому же, совокупность особенностей, предпочитаемых условий и личностных средств практически полностью ограждают психику от формирования  дезадаптационных форм реагирования.

«Независимость» от условий и способность противостоять внешнему объектному давлению (если оно и оказывается) дает возможность психике развиваться «нормально», без отклонений в формировании психических свойств и без излишней концентрации личностной активности на механизмах таких отклонений. Отсюда, одинаково нормальное развитие и унифицирует одинаково «нормальное» поведение.

Основными характеристиками такого поведения как следствия самих особенностей психики и ее развития будет проявляться повышенная интериоризация объектных взаимодействий. Совокупность личностных свойств и условий формирования позволит психике сформировать и собственное особое свойство личностной направленности — черезвычайное упорство в достижении значимых личностных целей.

Особенности последнего темпераментного типа — сильного, уравновешенного, подвижного также определенным образом влияют на процесс формирования психики.

В плане использования «поля деятельности», такие темпераментные особенности позволяют психике хорошо себя «чувствовать» в самом большом сегменте.

Основное и особое отличие такого темпераментного типа — это подвижность психических процессов. Обладая такой особенностью, психика обладает и возможностями для эффективного и позитивного по состоянию взаимодействия с обладателями других типологических особенностей.

При взаимодействии с обладателями психических особенностей «возбудимого» типа, «подвижная» психика практически не уступает в скорости психических процессов. Будучи более конкретизированной в целях взаимодействий, подвижная психика своеобразно «привязывает» к ним и объекты с «возбудимой» психикой.

Такое взаимодействие обоюдо выгодно. Одних оно «заражает» активностью, других «конкретизирует» во взаимодействиях, помогая развивать свойства более широкого целепостроения через опосредованные системы реализации потребностных комплексов.

При взаимодействии с «инертной» психикой, свойства уравновешенности, одинаково выраженные в обоих типах, позволяют достаточно легко найти «общий язык» взаимодействий, а некоторая развитость процессов интериоризации, также свойственных «подвижной» психике, дает возможность и лучше «понимать» друг друга в таких взаимодействиях.

Особое отношение у «подвижной» психики и к предметной функциональности. Особость отношения концентрируется в некотором промежуточном положении между отношениями «возбудимого» и «инертного» типов. Оно выражается в большей «терпимости» к условиям углубленного изучения предметных функций и свойств, в отличие от «возбудимого» типа и в меньшей заинтересованности в них как в оптимальных, в отличие от «инертного».

То есть, «подвижная» психика еще способна на детальное и углубленное изучение предметных функций , но не относится к такому изучению как к «уютному» для себя процессу.

Такая особенность дает возможность комбинировано использовать предметную функциональность в процессах взаимодействий и, в зависимости от условий, более оптимально под них подстраиваться. В одних случаях реагировать и взаимодействовать как психика «возбудимого» типа, в других — использовать условия для манипуляций и изучения предметных функций как психика «инертного» типа.

Конечно, такое реагирование все равно останется особенным, никогда до конца не отождествляясь ни с тем, ни с другим типом реагирования, но возможности психики расширит и за счет более разнообразных средств, доступных для взаимодействий и за счет более широкой сферы приложения личностной активности, направленность которой может легко фокусироваться на большем многообразии оптимальных видов деятельности.

Такие особенности и, как следствие, возможности значительно разнообразят и поведенческие стратегии. В данном случае, главной поведенческой стратегией будет стратегия своеобразного универсализма, нивелирующая само понятие главной стратегии как стабильно проявляющихся поведенческих особенностей.

Обладая специализированным набором особенностей, аналогичных другим типовым психическим особенностям, такая психика определнным образом обладает и всем комплексом предрасположенности к изменчивости при формировании психических свойств.

При определенных условиях и воздействиях на формирование психических свойств, такая психика, хоть и не так легко как «возбудимая», может трансформироваться и в дезадаптационную и в адаптационную стратегию истероидного или психопатического типов поведения.

Гораздо реже трансформация может выразиться в параноидный или шизоидный типы и, уже совсем редко, такая психика формирует трансформации в полностью защитные стратегии пасивного реагирования.

Сильный темперамент и высокая активация будут ограничивать психику от выбора пассивных стратегий и больше ориентировать ее на активное агрессивное реагирование.

При таких трансформациях и поведенческие стратегии будут стабилизироваться и ограничиваться соответствующим набором «клинических» поведенческих особенностей.

Нормальное развитие психики и благодаря доступному «широкому полю» условий развития и большому количеству разнообразных средств взаимодействий и оптимальному освоению предметных функций, позволит и формировать и концентрировать личностную направленность на любую сферу деятельности лишь с незначительными ограничениями.

В одних случаях ограничение коснется объектного взаимодействия, которое будет не так желанно и предпочитаемо, как для обладателей «возбудимого» типа, в других — ограничение выразиться в избегании монотонии, как условия, не совсем соответствующего оптимальному режиму функционирования «подвижной» психики. Однако, и в этих случаях психика сможет эффективно функционировать, так как такие условия хоть и не являются особенно предпочитаемыми, в то же время не являются и стрессообразующими.

Таким образом, поведенческие стратегии — это совокупность разнообразных личностных стратегий, первоначально детерминированных от темпераментных психических особенностей.

Такие особенности формируют «поле развивающей деятельности», в рамках которого и происходит развитие психических свойств.

Такое «поле деятельности» как бы изначально ограничивает личностную стратегию поведения, делая ее более стабильной и прогнозируемой в свойственных темпераменту рамках функционирования. Даже нормальное развитие, исходя из темпераментных особенностей, не отразится в поведении как произвольное приложение активности, а ограничится оптимальными для себя рамками.

Не оптимальная сформированность психических свойств или особенности их формирования еще больше ограничат поведение в рамках темпераментной   оптимальности за счет специализированной концентрации активности на таком не качественном свойстве.

В таких случаях, и так не свободная личностная направленность еще больше сфокусируется и «сузиться» уже на конкретном психическом свойстве, через средства которого и будет «управлять» поведением. Тогда стратегия поведения вообще ограничиться «клиническими» средствами, весь ограниченный набор которых сосредоточится на доминирующей неудовлетворенной потребности.

Получается, что «свободная» стратегия поведения изначально не свободна, как зависимая от темпераментных особенностей.

Вторично она зависима и от особенностей формирования психических свойств.

В итоге, личностная стратегия поведения — это характер, как ограниченный и стабильный набор предпочитаемых психикой средств формирования и способов удовлетворения потребностей в определенных условиях жизнедеятельности.

Если взять производственную деятельность как часть общей личностной жизнедеятельности, в рамках которой в наибольшей степени реализуется личностная активность, то осталось посмотреть, каким образом совокупность характеров, составляющая производственный коллектив,  осуществляет ее реализацию.  

  К началу  

© , 2008 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов