.
  

© Георгий Почепцов

Когда недовольные оказываются сильны

Недовольными могут разные субъекты: недовольный народ и недовольные элиты. Они будут заинтересованными в смене властной верхушки. Но и сама властная верхушка также может быть недовольна своим положением или своим лидером.

В прошлом довольно существенную роль играли дворцовые перевороты, когда та или иная часть властной верхушки изменяла вертикаль власти. Это во многом было связано с тем, что в прошлом не было легальных путей убрать тех, кем было недовольно окружение. И это не только история царской России. Никита Хрущев, например, трижды был участником дворцового переворота, дважды он снимал других (Берию, а потом группу четырех), а на третий раз избавились от него. В последний раз он очень переживал, чтобы не избрали Брежнева, считая его тупицей [1].

веб-медиа

Верхушки могут подогревать недовольство населения, чтобы оправдать свои действия по смене первых лиц. Так снятию Хрущева предшествовали трудности с обеспечением населения хлебом. И прекрасный белый хлеб появился после его снятия. Ухудшение ситуации в период перестройки создавалось тем, что продукты не довозились до городов, например, разгружались на станциях до Москвы. Жена министра обороны Язова рассказывала, что тот отправлял солдат, чтобы загружать продукты снова и вести их в Москву.

Н. Рыжков рассказывал, что Ельцин сознательно создавал нехватку табачной продукции: «Вот как образовался, допустим, дефицит табака. Звонит мне Горбачев и спрашивает, ты можешь зайти? Я к нему поднимаюсь, смотрю — у него уже сидит Ельцин. Михаил Сергеевич мне говорит: «Вот Борис Николаевич пришел, и он возмущен, что чуть ли не табачные бунты в России идут. Как же так, почему нет ни сигарет, ни табака?» Я говорю: «Михаил Сергеевич, почему вы меня об этом спрашиваете? Вы спросите его. Ведь все табачные фабрики подчиняются республикам. Такое же положение было и в РФ. Так вот, Борис Николаевич, у вас 26 табачных фабрик. Вы сразу остановили в один присест на капитальный ремонт 24 фабрики. Зачем? Я понимаю, ремонтировать надо, но остановите сегодня две фабрики, завтра — пять, зачем сразу все? А потом приходите к президенту и говорите, что мы виноваты»» ([2], см. также [3]) .

Кстати, к такому же негативному результату привела и антиалкогольная кампания, как рассказывает и Рыжков, и многие другие: «К сожалению, на самом деле произошло все значительно хуже, чем даже в Америке в 30-е годы: резко поползла вверх наркомания, и люди стали пить и денатурат, и зубную пасту, и много чего еще».

Есть мнение и А. Яковлева. В книге «Сумерки» он пишет, что последние годы горбачевского правления все время были кризисы, то табачный, то мыльный, то другой [4]. Разбирательство по поводу мыла и стирального порошка показало, что закрыты десятки заводов из-за экологических протестов жителей. Хотя, по данным Яковлева, эти митинги происходили под «благожелательным контролем» КГБ.

Следует отметить, что и сам Яковлев отнюдь не был «игроком по правилам», о чем свидетельствует, например, анализ мемуаров посла США Мэтлока, проделанный И.М. Ильинским [5]. Таково мнение и первого заместителя Председателя КГБ Ф. Бобкова [6].

Таким же сложным и неоднозачным игроком был и Эдуард Шеварнадзе (см. некоторые факты его биографии [7-9]). Шеварнадзе стал министром иностранных дел, не имея опыта такой работы, не зная ни одного иностранного языка, ни разу не побывав за границей. Но под его эгидой создают фильм «Покаяние», который становится инструментом продвижения будущей перестройки на Запад, так что это вполне укладывается в возможный план Юрия Андропова, который сегодня переименовали в план Андропова-Путина [10]. Кстати, в своих воспоминаниях Шеварнадзе рассказывает, что договор Молотова — Риббентропа они не нашли в МИДе, а только запись от 1956 года, что документ забрал Вячеслав Молотов.

И Шеварнадзе, и Яковлев действовали очень точечно, поскольку их заранее сделанные шаги всплывали как базовые резко позже. К примеру, Яковлев приводит к Тэтчер всего лишь секретаря по сельскому хозяйству ЦК М. Горбачева, и из всего этого вдруг получилась перестройка. Причем именно Тэтчер серьезным образом повлияла и на Рейгана. Ее экс-советник лорд Чарльз Пауэлл вспоминает: «Когда в декабре 1984 года прошла встреча Горбачева и Тэтчер, отношения между США и СССР были достаточно плохими. После того как завершилась встреча, премьер попросила меня написать письмо президенту Рейгану, где делилась впечатлениями о встрече с Горбачевым. Встретившись через три недели с Рейганом в Кемп-Дэвиде, она уже лично рассказала ему о встрече и поделилась мыслями о том, что такой человек может улучшить отношения Востока и Запада» [11].

Шеварнадзе потом подчеркивал, что именно личная позиция Тэтчер имела решающее значение в ускорении всех этих процессов.

С. Григорьянц добавляет еще штрихи к портрету Шеварнадзе: «Еще три года назад мои передачи на «Голосе Америки» кончились после того, как я сказал, что Шеварднадзе (очень любимый в США) — генерал КГБ, а Соединенные Штаты потерпели сокрушительное поражение в «холодной войне» и теперь им надо возвращаться к опыту президента Трумэна» [12].

И вообще внимательные лица смотрят не только на первых лиц, но и на их помощников. Л. Шебаршин в книге «Последний бой КГБ» подчеркивает: “У каждого нашего политического деятеля есть альтернативный мозг. Тот, который покоится в голове на плечах, отвечает как бы за улыбки, за вежливые протокольные фразы. Другой скрывается в головах толковых помощников. Именно в нем зарождаются и разрабатываются концепции, продумываются ответы на мировые вопросы. У Шеварднадзе такой альтернативный мозг принадлежит умнику Мамаладзе-Степанову, у Горбачева — Яковлеву и Шахназарову, у Бакатина — Никонову. Мозги в нашей стране ценят!” [13].

История остается самой непредсказуемой сферой знаний, в ней мысли и воспоминания одних легко перекрываются мыслями и воспоминаниями других. Сейчас прошла серия статей, детализирующих террор 37 года [14-15]. В них очень четко прослеживается «ручное» управление арестами и приговорами со стороны Сталина. Причем до определенной временной точки Сталин совсем другой в своих резолюциях на поступающих к нему документах: «Интенсивность работы и творческая активность главного адресата страны не были постоянными величинами. В 1934-м, 1935-м и вплоть до середины 1936 года — резолюции вялые, односложные, нерешительные, полусонные». И с середины 36 года все меняется…

Однако общий вывод, объясняющий это время репрессий, остается один — это борьба с недовольными Л. Лягушкина подводит следующий итог: «Какую-то своеобразную жестокую логику советского руководства восстановить, конечно, можно. Современные исследователи связывают начало Большого террора с двумя основными причинами. Первая — желание подготовиться к войне. Международная обстановка ухудшалась, в Испании шла гражданская война, и власти боялись мнимой «пятой колонны», хотели избавиться от нее заранее. С этим страхом явно связаны «национальные» операции. Вторая причина — желание «окончательно» и в корне изменить советское общество, освободив его от «неблагожелательных элементов». Это также могло быть связано со страхом войны или с пониманием того, что спустя 20 лет после революции общественного единения так добиться и не удалось» [16].

У нее также есть нетрадиционный ответ на вопрос о роли доносов. Это работала машина, система, она не нуждалась в доносах, поскольку обвиняемые в результате соглашались со всем, что им приписывали: «Исследователи сходятся на том, что в период Большого террора доносы не играли существенной роли, потому что объем репрессий был таким большим, а работы у следователей так много, что разбирать жалобы граждан они просто не успевали. Хотя, конечно, бывало. Я видела дело одного пенсионера, на которого доносила племянница, проживавшая с ним в одной квартире вместе со своим мужем, ребенком и множеством других родственников. Осенью 1937 года сотрудники НКВД изучили ее жалобу о том, что у пенсионера собираются «антисоветски настроенные элементы», но не дали ход делу, так как было ясно, что это бытовой конфликт. Но уже в феврале 1938 года следователи, видимо, исчерпали другие возможности и все-таки арестовали его и через 18 дней расстреляли».

Однако вернемся к созданию искусственного недовольства властью, характерного для последних до Ельцина лет. Плохая власть всегда требует смены. Но она не всегда приходит. Или приходит не вовремя, или не та.

Все это было «физиологической пропагандой», вызывавшей недовольство и раздражение населения. Но если Горбачев и Яковлев думали, что это просто принесет избавление от КПСС, это раздражение подготовило второй этап — замену самих Горбачева и Яковлева. Сложные кампании так и ведутся. Они имеют несколько этапов, на которых наверху оказываются другие лидеры, а не те, которые пришли вначале.

Если о приходе Трампа и Брекзите заговорили как о революции популизма, то не менее важной будущей революцией будет революция элит. В скрытом и тихом виде она идет и сегодня, когда, например, Силиконовая долина революционизирует не только технологии, но и пытается влиять на школьное образование.

А. Неклесса несколько замысловато высказался по поводу революции элит следующим способом: «Параллельно разворачивается революция элит — пришествие личностно— ориентированного общества, сочетающего в действенные молекулы управленцев и креаторов, образуя комплексные коммуникации и коалиционные предприятия, возводимые и обустраиваемые поверх прежних барьеров. Камертон новой повестки: сложный человек в сложном мире. Акцент переносится на амбициозные персонализированные коалиции, слабоформализованные трансграничные антрепризы, сети социальных конверсий и дигитальные интерфейсы вместо регламентированных и обезличенных бюрократических институций, делая ставку на творческую предприимчивость плюс нелинейный образ ойкумены» [17].

Недовольство населения, недовольство элит, недовольство верхушки — все это может по-разному сочетаться, но часто недовольство и раздражение населения нагнетается искусственно. Две украинские революции добавили в эту схему и недовольство олигархов, которые принимали в них активное участие.

Но население не следует доводить до кипения специально, это может быть и его естественной реакцией на происходящие события, ведущие к ухудшению его состояния.

В свое время исследователи революции отмечали, что ухудшение действует в качестве революционного перехода только краткое время [18]. После этого население свыкается и уже не пытается изменить ситуацию революционным путем. Кстати, эта модель очень четко соответствует ухудшению при Горбачеве и триумфальному приходу Ельцина в ответ на это ухудшение.

Реально же работает ухудшение после улучшения, просто бедные люди неспособны на восстание. Это формулируется следующим образом: «Бедные люди, которые удовлетворены, не восстают, а богатые люди, которые разочарованы, могут восстать. Важным является состояние в голове, а не то, какими богатствами люди обладают» [19].

Дословная цитата Дэвиса такова: «Революция происходит наиболее вероятно, когда длительный период растущих ожиданий (материальных и нематериальных) и растущее удовлетворение сменяется коротким периодом резким изменением, во время которого разрыв между тем, чего хотят люди и что они получают, быстро растет и становится непереносимым». Идея Дэвиса интересна именно акцентом на нематериальной составляющей.

Конфронтация внутри общества может быть выстроена по ряду параметров. Неудовлетворенность может быть этнической, расовой, гендерной, культурной, а также самой важной — экономической. Многие государства прошлого, особенно империи, «гасили» такую неудовлетворенность разными способами, кроме чисто физических. СССР, например, «спрятал» русификацию в централизме. А. Пыжиков приписывает Николаю Бухарину идею замены русского народа на советский, чтобы снять национальное напряжение [20]. Римская империя имела высокий статус своего гражданства, к которому стремились [21]. Э. Люттвак говорит о жестком, почти символическим, отношением к восставшим, приводя в качестве примера операцию при осаде Мосады, что имело значение только как доказательство того, что римляне никогда не прощают [22].

Обида избирателей возникает и как причина поведения избирателей на президентских выборах. В интервью журналу Scientific American К. Кремер объяснила проигрыш Хиллари Клинтон и выигрыш Дональда Трампа предметом своего изучения [23]. Она изучает обиду и недовольство жителей сельских районов Висконсина против городских из-за неравенства условий их жизни. Она автор соответствующей книги на эту тему [24]. В ее исследовании люди жаловались, что у них нет такой работы, как у их родителей, чтобы иметь хорошую жизнь. Кстати, лозунг кампании Трампа «Сделаем Америку снова великой» (Make America Great Again) оказался им столь близок, ведь они потеряли хорошее прошлое. Х. Клинтон ничего такого не предлагала, более того она не выглядела как должна выглядеть традиционная женщина.

Получается, что перед нами восприятие такого феномена как несправедливость [25]. Когда население ощущает, что это нечестное распределение возникает из-за того, что люди у власти отдают больше тем, кто этого меньше заслуживает, возникает вариант политики «мы против них».

Кремер видит две составляющие этой политики обиды. С одной стороны, это сельский житель или человек из маленького городка, с другой, это чувство нечестного, несправедливого распределения. Люди в сельской местности ощущают себя обделенными, поскольку все отдается жителям больших городов.

А ведь это и украинская проблема, где сельские жители не имеют ни качества жизни, ни медицинского обслуживания, ни образовательных возможностей для детей, какие есть у жителей городов. Это снова нечестное распределение власти, ресурсов и уважения.

К. Кремер так и говорит, что люди не получают того же уровня уважения к себе. Их игнорируют, неадекватно отражают в массовой культуре, смеются над их образом жизни. Вспомним все наши юмористические телевизионные проекты: в них смеются над языком, видом, типом жизни сельского человека.

Речь идет о культурном неравенстве, когда небольшая столичная тусовка стоит над всеми, задавая правила. А они хотят жить по своим правилам: медленно, а не бежать; жить, хорошо зная своих соседей; не жить в стрессе с мобильными телефонами в руках [26]. Это особенно характерно и для Украины, где большую часть населения составляют городские жители первого поколения, которые по-разному воспринимают новую среду.

В принципе следует признать, что это более «тонкий» подход к пониманию поведения избирателей. Хотя достаточно часто это учитывается, поскольку лозунги несут в себе скрытую отсылку на такой тип обиды и неудовлетворенности. Вспомним, что и 1991 год наступил после листовок, где рассказывалось, что если мы не будем кормить Союз, то заживем как в Европе. И на последних президентских выборах также звучал призыв «жить, как в Европе».

Проблему культурного неравенства изучают не только в США. Британский журнал «Socio-Economic Review» посвятил этому развернутую статью [27]. Авторы, отталкиваясь, в том числе и от Бурдье, выделяют три вида неравенства: материальное, нематериальное и локальное. В первом случае речь идет о распределении материальных ресурсов, во втором — нематериальных, а в третьих — локальное неравенство в распределении материальных и нематериальных ресурсов. Таковы три измерения неравенства: материальное, нематериальное, локальное.

Украинские дискуссии о языке также лежат в плоскости нематериального неравенства. Часто ситуация также упирается в проблему отсутствия уважения к одной или другой стороне.

Культурные процессы относят к созданию категорий, классификационных систем, сквозь которые мы видим мир. Это создание границ и иерархий. За счет этого возникает признание чего-то значимым или нет. И главным игроком на этом поле является государство. В рамках этой теории культурные процессы являются классифицирующими практиками, которые реализуются в контексте разных структур для получения разных результатов. По сути перед нами указания на то, что такое хорошо и что такое плохо. По этой причине мы начинаем любить одни книги, смотреть те же фильмы, носить такую же одежду.

Ламонт также акцентирует гетерархии в отличие от иерархий, поскольку речь идет о равных правах для разных групп [28]. В 1995 г. Л. Крамли выпустила небольшую заметку о гетерархиях, подчеркивая, что в природе и социальной есть многое то, что не является иерархией, например, дерево или симфония [29]. Археологам же это понятие оказалось нужным, чтобы не идти по простой схеме от группы и племени до государства. Автор подчеркивает, что демократия является ярким воплощением гетерархии. Еще в 1945 г. пришли к выводу, что человеческий мозг организован не по принципу иерархии, а гетерархии [30]. В случае гетерархии каждый элемент может иметь отношение к другому по множеству параметров. Именно таковыми и являются сложные общества.

Отсюда мы сами можем выстроить правило построения для сложных структур: не должно быть параметра, который будет является важнее остальных, поскольку иерархия тогда ранжирует всех на правильных и неправильных.

С точки зрения гетерархии прозвучала и критика социализма [31]. По всем законам лучше выживает та организация, у которой больше вариантов выбора. Советская же экономическая модель сводилась к одному варианту большого предприятия. Старк подчеркивает, что гетерархия — это еще одна форма организации наряду с демократией и рынком. Он также выдвигает требование организации разнообразия, необходимый для выживания [32]. Восточно-европейский капитализм, как он считает, построен не на руинах коммунизма, а внутри них. Именно поэтому он другой, поскольку этот капитализм строится из составных частей коммунизма.

Мы же видим, что постсоветское пространство все время тяготеет к иерархии. Любая демократия у нас сразу становится иерархией. Президенты пытаются «затянуть под себя» все существующие формы власти, которые не только не сопротивляются этому, а радостно расстаются со своей независимостью.

Мир стал сетевым, поэтому иерархии чувствуют себя в нем неуютно. Они по многим параметрам проигрывают сетям. И это несоответствие работает против государств в войне с террором.

О борьбе сетей и иерархий в свое время много писал Дж. Аркилла, выдвинув ряд «аксиом» типа: чтобы иерархия (армия) могла победить повстанцев (сеть), она должна сама действовать по сетевым правилам [33-34].

Можем посмотреть на типичные типы сложившегося недовольства, которые могут либо усиливаться, либо ослабевать в зависимости от действий власти:

  • этническая,
  • языковая,
  • гендерная,
  • экономическая (малый бизнес против государства),
  • социальная (понижение уровня жизни),
  • олигархическая (олигархи против государства).

По последнему пункту есть наблюдение, что олигархи не так и плохи, поскольку задают устойчивость государству Украина, компенсируя слабость ее государственных структур. Вот как пишет Федор Лукьянов: «Украина с ее сложным устройством и крайней неоднородностью тоже устойчивее, чем кажется, не вопреки, а благодаря кланово-групповой структуре. Получается, украинское государство, каким бы оно ни было, может делать фактически все, что хочет, полагаясь на силу неформальных связей и отношений, которые удерживают страну от распада. Интерес внутренних групп влияния в сохранении статус-кво выше, чем стимул что-то изменить, и, собственно, история Украины в 1991— 2014 годы это демонстрировала» [35].

Отмеченные типы неудовлетворенности отнюдь не односторонние, например, по языковому параметру есть «обида» со стороны украиноговорящего населения, но такого же типа «обида» есть и у русскоговорящего населения, то есть они носят в определенной степени симметричный характер.

Как есть точки конфликтности, есть такие же точки примирения. Правда, есть и методы просто увода массового внимания от не того события, что называется переключением внимания. Поэтому руководителям всегда будет легче переключать внимание, чем решать ту или иную проблему.

Мир смотрит на все это уже по-другому. Он пытается выходить не на интуитивные пути решения проблем, а на методы объективного порядка. Поэтому сегодня многие задачи гуманитарного порядка обрастают квантифицированными решениями, которые могут быть экспериментально проверенными.

Пентагон сегодня, например, дает предсказания на восстания в разных точках мира с точностью 80% [36-38]. В эту систему входит, конечно, анализ эмоций по социальным медиа, что получило также разные виды разработок: от политтехнологических до чисто бизнесовых. В Афганистане работает система Nexus 7, которая на базе обработки сотен факторов, включая цены на импортный фрукты на рынках Кабула, дает прогноз о стабильности в регионе [39].

Везде речь идет о предсказании поведения. У исследователей как бы есть известные точки, по которым они пытаются воссоздать всю картину. Понятно, что это делается с определенной долей вероятности. Но раз это удовлетворяет заказчика, то решение несет ему помощь.

Вот как выглядит ход исследования: «По существу вы собираете базу данных того, во что верят во всем мире, доведя ее до племен и социальных групп, потом вы создаете математические модели, определяющие, как эти представления перекодируются в действия. Кажется сложным? Так и есть. В защиту такого подхода те, кто им занимаются, говорят о тщательном тестировании моделей, и все согласятся, что получение как можно больше информации о социальных группах в Ираке поможет военным. Однако критики такого подхода говорят, что человеческое взаимодействие очень сложно для предсказания и глупо опираться на модели» ([40], см. одну из таких работ по предсказанию поведения по лайкам [41]).

Американское исследовательское агентство ДАРПА действует очень инновационно, втягивая ученых в решение военных проблем новыми методами [42-44]. Новые проекты сегодняшнего дня привлекают ученых в области социальных наук помочь моделировании сложного поведения [45-48]. Речь идет о создании таким путем социальной науки нового поколения.

Если не делать таких прорывов, можно навсегда сместиться в третий мир. Сильные страны должны это понимать. Они должны не тормозить развитие, а всячески его поддерживать. Александр Неклесса, например, говорит: «Интеллектуальное банкротство влечет поражение. Эклектичный статус постсовременной конкурентной конфронтации — своего рода «туман мира» как метафора суперпозиции — это симптом трансформации социокосмоса, указывающий на вызывающее разнообразие альтернатив и высокую вероятность погружения в перманентную неопределенность «ни мира, ни войны». Отыскивая объяснительную предпосылку, в пору задуматься о схожести (когерентности) актуальной нелинейной политологии с постулатами неклассической физики. Кстати, бывший министр обороны США Эштон Картер имеет два высших образования: он специалист по средневековой истории и доктор теоретической физики» [49].

Тормозя развитие науки и образования, страна тормозит и все другие сферы, поскольку не дает зеленого света новым идеям. Для порождения новых идей нужны особые мозги, которые нужно растить и лелеять. Япония когда-то заявила, что у нее есть единственный ресурс — ее дети, в результате она кардинально изменила систему школьного образования. Можно вспомнить и приписываемую Отто фон Бисмарку цитату, что битву выиграл прусский учитель. На самом деле это сказал профессор географии Оскар Пешель, и дословно фраза звучит так: «…Народное образование играет решающую роль в войне… когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем» [50]. То есть база побед находится совсем не там, где мы ее ищем.

Литература

  1. Богомолов А. Диктатура жены навредила Горбачеву
  2. Рыжков Н. Инициативам Горбачева предшествовала огромная работа. Интервью
  3. Как Горбачев создал искусственный дефицит еды
  4. Яковлев А. Сумерки. — М., 2005
  5. Ильинский И.М. Как посол США Мэтлок управлял «перестройкой» // Знание. Понимание. Умение. — 2017. — № 1
  6. Бобков Ф. Развалом СССР руководил член Политбюро Яковлев
  7. Шеварнадзе Э. А. Когда рухнул железный занавес. Встречи и воспоминания. — М., 2009
  8. Замятин Л. У Тэтчер было определенное женское чувство к Горбачеву. Интервью
  9. Ростова Н. Они не были революционерами, они шесть лет ждали, они играли по правилам. Интервью П. Палажченко
  10. Карцев Д. План Андропова — Путина. Как чекисты получили контроль над страной
  11. Братерский А. «Это тот человек, с которым я могу вести дела». Интервью с экс-советником Маргарет Тэтчер о перестройке Горбачева
  12. Григорьянц С. Путин и КГБ идут ко дну
  13. Шебаршин Л. Последний бой КГБ. — М., 2017
  14. Хлевнюк О. Феномен «большого террора»
  15. Максименков Л. Резолюция как система
  16. Котляр П. «Возникло соревнование — кто больше арестует» Интервью Л. Лягушкиной
  17. Неклесса А. Кризис истории: трансформация мироустройства, российский транзит, восточно-европейская реконструкция
  18. Davies J. C. Toward a Theory of Revolution
  19. Jakobsen T.G. The J-curve — James C. Davies’ Theory of Revolutions
  20. Пыжиков А. Корни сталинского большевизма. — М., 2016
  21. Military advantage in history. Released from the director of net assessment. — Washington, 2002
  22. Luttwak E. The Grand Strategy of the Roman Empire: From the First Century A.D. to the Third. — Baltimore — London, 1976
  23. Wallis C. Trump’s Victory and the Politics of Resentment
  24. Cramer K.J. The politics of resentment. Rural consciousness in Wisconsin and the rise of Scott Walker. — Chicago, 2016
  25. Shenk T. Booked: Capitalizing on Rural Resentment, with Katherine J. Cramer
  26. Quart A. Why a lot of Americans resent the cultured ‘New York City elite’
  27. Lamont M. a.o. What is missing? Cultural processes and causal pathways to inequality // Socio-Economic Review. — 2014.— Vol. 12. — I. 3
  28. Lamont M. Toward a comparative sociology of valuation and evaluation // Annual Review of Sociology. — 2012. — Vol. 38. — N 1
  29. Crumley C. Heterarchy and the analysis of complex societies
  30. McCulloch W. S. A heterarchy of values determined by the topology of nervous nets
  31. Stark D. Heterarchy. Distributing authority and organizing authority
  32. Stark D. Heterarchy: exploiting ambiguity and organizing diversity
  33. Arquilla J. a.o. The advent of netwar. — Santa Monica, 1996
  34. Networks and netwars. The future of terror, crime and militancy. Ed by J. Arquilla a.o. — Santa Monica, 2001
  35. Лукьянов Ф. Средства без целей
  36. Shachtman N. Pentagon forecast: cloudy, 80% change of riots
  37. Weidmann N.B. a.o. Predicting Conflict in Space and Time // Journal of conflict resolution. — 2010. — Vol. 54. — N 6
  38. Worldwide Integrated Crisis Early Warning System (W-ICEWS)
  39. Shachtman N. Exclusive: inside DARPA’s secret Afghan spy machine
  40. Weinberger S. Can social scientists win the war on terrorism?
  41. Ding T. a.o. Social Media-based Substance Use Prediction
  42. Jacobsen A. The Pentagon’s Brain: An Uncensored History of DARPA, America’s Top-Secret Military Research Agency. — New York etc., 2015
  43. Weinberger S. The Imagineers of War. The Untold Story of DARPA, the Pentagon Agency That Changed the World. — New York, 2017
  44. Belfiore M. The Department of Mad Scientists: How DARPA Is Remaking Our World, from the Internet to Artificial Limbs. — New York etc, 2010
  45. Russell A. Next Generation Social Science (NGS2)
  46. Putting Social Science Modeling Through Its Paces
  47. Rockwell M. DARPA aims to scale social science research
  48. Baillie K. Penn-led Team Receives DARPA Support to Develop ‘Next Generation’ Social Science
  49. Неклесса А. Война в сложном мире. Деструкция и порядок. Интервью
  50. Прусский учитель выиграл сражение при Садовой

© , 2017 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов