.
  

© В.В. Латынов

Слухи: социальные функции и условия появления

Слухи являются неотъемлемым элементом и структуре неформальной коммуникации любого общества. Они представляют собой недостаточно проверенные сведения неизвестного происхождения, передаваемые в процессе межличностного общения. Существует несколько оснований, по которым производится их классификация: по содержанию (политические, экономические, экологические и т.п.); временной opиентации (касающиеся прошлого, предсказывающие); типу происхождения (спонтанные преднамеренные); отношению к реальности (рациональные, фантастические) [1].

Возможно также распределение слухов на основе того, каким эмоциональным потребностям людей они удовлетворяют. Согласно этому критерию выделяют три вида слухов: слух-мечта, слух-пугало, слух-разделитель [2]. Слух-мечта отражает надежды и стремления людей, в среде которых он циркулирует (так, во время второй мировой войны в США появился слух о том, что Японии не хватит нефти для ведений длительной войны). Слух-пугало выражает распространенные в обществе страхи и тревоги. Такие слухи часто возникают в периоды социального напряжения или острого конфликта. Например, после поражения американских вооруженных сил в Перл-Харборе распространились слухи о полной потере США Тихоокеанского флота. Слух-разделитель основывается на распространенных в обществе негативных предрассудках относительно других социальных групп, что влечет за собой резке негативное к ним отношение (вплоть до агрессии). Примером может служить утверждение о том, что подавляющее большинство преступлений в Москве совершается выходцами с Кавказа.

Механизмы порождения и распространения слухов рассматриваются в современной науке как правило с двух точек зрения: социологической и психологической. Социологи обращают особое внимание на роль слухов в жизни больших и малых социальных групп, психологи — на то, какое место занимают слухи в процессе удовлетворения индивидуальных человеческих потребностей. Эти подходы являются скорее дополняющими, нежели исключающими друг друга, поскольку рассматривают механизмы порождения слухов на различных уровнях социальной организации: групповом и индивидуальном. Примером социологического подхода может служить позиция Шибутани [3]. Согласно его теории при помощи слухов происходит установление контроля над угрожающими изменениями реальности. Речь идет о том, что поскольку общество находится и развитии, некоторые новые события не могут быть объяснены с позиции сложившихся концепций. Подобное положение вещей заставляет людей искать новые пути, варианты осмысления и понимания событий. Посредством передачи и обсуждения слухов и происходит процесс адаптации к изменившейся реальности. Слухи в этом смысле являются коллективным взаимодействием, ориентированным на решение проблем. Особенно широкое распространение и выраженное влияние на поведение людей они имеют во время кризисов, социальных трансформаций [4].

Важнейшим фактором, способствующим интересу к слухам является наличие у индивида субъективного ощущения нехватки информации по какой-либо теме.

Только в таком состоянии человек будет искать и передавать недостоверную информацию.

Другой детерминантой возникновения слухов является значимость темы для человека. Например, мало кто из москвичей будет обсуждать слухи о повышении цен на северных оленей. Нередко действие данного фактора приводит к тому, что слух циркулирует в достаточно ограниченных аудиториях, не затрагивая более широкие слои населения.

Дна указанных фактора (неопределенность, значимость) входят в формулу «основного закона слухов», предложенного Г. Олпортом и Л. Постманом [5]. Согласно этому закону интенсивность слухов зависит от важности темы для аудитории и степени информационной неопределенности относительно данной темы.

Однако результаты экспериментальных исследований, проведенных впоследствии, не всегда подтверждают предлагаемую зависимость. Так установлено, что значимость темы для субъекта не является решающим фактором: порой люди склонны распространять слухи, малозначимые для них [6].

Еще одной переменной, влияющей на интерес к слухам является уровень тревожности индивида: более тревожные люди чаще их обсуждают и передают [7]. В последние годы этот фактор привлекает особое внимание в связи с широким распространением так называемых «слухов об отравлениях». В них сообщается о вредных последствиях употребления разного рода продуктов питания. Некоторые авторы считают, что источником веры в такого рода слухи является латентная тревожность, стимулируемая непрерывным проникновением новых технологий во все области жизни, особенно в производство продуктов питания [8, 9]. Взаимосвязь тревожности (или уровня возбуждения) и слухов носит не однонаправленно линейный характер, а имеет вид реципрокного взаимодействия: слухи, способствуя росту тревоги, в дальнейшем становятся фактором, приводящим к ее снижению (за счет предоставления новой информации). Вера в истинность слуха также способствует его распространению [10]. Человек, передавший слух, который оказался недостоверным, может навлечь на себя упреки лиц. поверивших этому слуху. Поэтому люди склонны воздерживаться от трансляции чрезмерно недостоверных слухов. На передачу слуха влияет и оценка его содержания с точки зрения возможных последствий описываемого события. Слух, воспринимаемый как нe имеющий последствий, распространяется менее активно, чем слух, который, по мнению собеседников, имеет последствия [6].

В процессе распространения форма и содержание слуха подвергаются разного рода трансформациям. Выделяются три типа процессов: сглаживание, заострение, уподобление [5]. Сглаживание состоит в том, что фабула становится короче за счет исчезновения деталей, которые данной аудитории представляются несущественными. При заострении происходит увеличение значимости деталей, которые представляются существенными. Оценка существенности или несущественности субъективна и зависит от потребностей и интересов человека, передающего слух. При уподоблении происходит приближение фабулы слуха к психологическим, культурным, этническим особенностям аудитории. Однако есть данные, что указанные закономерности действуют не всегда, уступая место более сложным и непредсказуемым трансформациям, таким, например, как усложнение структуры слуха [11].

Сглаживание, заострение и уподобление обычно действуют совместно и нередко приводят к значительному, отклонению содержания и длительности существования слуха от его первоначального состояния. Хотя содержание слуха и подвергается трансформации, некоторые устойчивые схемы сохраняются неизменными. Одной из таких схем является отношение «мы — они» в контексте превосходства одной группы над другой. В этом аспекте они часто способствуют формированию и сохранению социальной (в том числе национальной) идентичности.

Распространенность слухов в обществе свидетельствует о том, что они выполняют важные социальные функции. Условно можно выделить два уровня функциональной ориентированности слухов: уровень группы и уровень индивида. Одну из функций — формирование идентичности — мы уже рассмотрели. Другой функцией слухов на уровне группы является повышение гомогенности мнений. Это происходит следующих образом: внутригрупповое обсуждение слухов способствует кристаллизации общей точки зрения и снижению межиндивидуальной вариативности мнении, что в конечном счете повышает гомогенность группы.

Слухи играют важную роль в конфликтах разного рода: межгрупповых, межнациональных, международных. Их значимость связана с тем, что в современном обществе возможности воздействия конфликтующих сторон друг на друга существенно ограждены как законодательными рамками, так и общественным мнением. Даже диктатор, по крайней мере па первых порах, стремится отказываться от откровенно внезаконных и противоречащих мнению общества действий. Кроме того, часто исход конфликта решается в процессе легитимизации наиболее распространенной в обществе точки зрения (выборы, референдумы). Данные особенности общества способствуют росту значимости тех приемов воздействия, которые связаны; с изменением представлений о конфликте у большинства населения в направлении, выгодном для одной из конфликтующих сторон. Подобные изменения осуществляются при помощи специально подобранных сведений, распространяемых как средствами массовой информации, так и по каналам неформальной коммуникации. Слухи в данном случае становятся серьезным оружием в конфликтном столкновении. По сравнению с использованием средств массовой информации распространение слухов через неформальные связи даже более предпочтительно, поскольку отсутствуют сведения об их авторе, что уменьшает подозрения в политической ангажированности слуха и способствует тем самым его большей эффективности.

Запуск слухов в ситуации конфликта может использоваться для достижения различных целей. Прежде всего, это дискредитация оппонента в глазах большинства населения. Так, в период предвыборной кампании возрастает частота слухов об извращенных наклонностях кандидатом. Томаса Джефферсона, например, обвиняли в безбожии и в том, что он был отцом нескольких негритянских детей. Подобным образом поступали в индейском племени хопи во время соперничества прогрессистов, стремившихся к культурной ассимиляции, и традиционалистов, которые надеялись на сохранение устоявшихся порядков. Прогрессисты распространяли слухи о том, что традиционалисты практикуют человеческие жертвы; традиционалисты же в свою очередь заявляли, что действия прогрессистов приведут к закрытию резервации хопи [12].

Другой функцией слухов в конфликте является провоцирование населения на совершение действий, выгодных для одной из конфликтующих сторон. Речь может идти о массовых беспорядках, забастовках, ажиотажном спросе на продукты и т.п. акциях. Слухи о полном исчезновении продуктов, распространяемые оппозицией, приводят к тому, что люди действительно скупают все товары, вызывая рост цен и дефицит. Вину же за сложившуюся ситуацию жители возлагают на правительство, стоящее у власти.

Используются слухи и для введения оппонента в заблуждение. Еще Чингисхан прибегал к подобному методу, распространяя слухи об огромных размерах своей армии, что снижало боевой дух врагов [13|. Введение в заблуждение может осуществляться и в направлении преуменьшения собственной силы и возможностей. Фашистская Германия, например, посредством слухов старалась убедить жителей Великобритании в слабости и неспособности Германии к активной борьбе. Назывались даже конкретные даты поражения Германии. Когда же указанная дата наступала, Германия все еще продолжала активно сражаться, что приводило англичан в уныние и вызывало недовольство правительством.

Как видим, в конфликте слухи часто запускаются преднамеренно одной из сторон для получения определенных преимуществ. В связи с этим возникает вопрос: можно ли еще до начала кампании по распространению слухов предсказать ее эффективность? По мнению автора ответ на данный вопрос будет отрицательным. Это связано с тем, что на пути «создателей слухов» лежат многочисленные, практически непреодолимые препятствия, обусловленные сложными закономерностями функционирования слухов. Прежде всего может так случиться, что запущенная непроверенная информация, даже не будучи искаженной, окажет не то воздействие на аудиторию которое ожидали ее авторы (в истории современной России мы имеем достаточно примеров такого рода, начиная со слухов о злоупотреблении алкоголем Б.Н. Ельциным в 1989—1990 гг.). Кроме того, слухи, возможно, просто не будут распространяться. Результаты экспериментов по индуцированию слухов дают для такого суждения серьезные основания. Так, в работах К. Бэка сообщается, что только 6% работников организации слышали искусственно запущенный слух, и всего 4% сообщили его другому (цит. по [14]). Весьма вероятна и ситуация, когда содержание слуха подвергнется изменениям, которые по существу превратят этот слух и совершенно иной. Таким образом, практически невозможно прогнозировать успех ; кампании по запуску слухов. В пользу данного вывода свидетельствует и тот факт, что не существует достоверно подтвержденных данных об успешности попыток достичь преимуществ в конфликте с помощью слухов [3].

Одной из основных функций слухов на уровне индивида является снабжение человека информацией в неопределенных и угрожающих ситуациях, повышение способности ориентации в окружающей его реальности. Однако слухи нередко оказывают серьезное влияние и непосредственно на реальное поведение людей. По данным Национальной консультативной комиссии по гражданским беспорядкам, слухи значительно усиливают напряженность и массовые волнения в обществе [6]. Воздействие слухов на поведение часто носит довольно сложный характер, находясь в зависимости от его содержания и особенностей источника. Так, исследования последствий слухов, сообщавших о связи использования контрацептивов с серьезными заболеваниями (например, рак) показали, что слухи о негативных последствиях, полученные из вызывающего доверие источника, побуждают многих людей прекратить их использование; слухи же о позитивных аспектах контрацепции (вне зависимости от источника получения) не повышают вероятность использования данного метода [15].

Способствуют слухи и снижению уровня возбуждения, тревожности у индивидов. Это происходит в процессе антиципации возможного события, что делает его легче переносимым и уменьшает беспокойство по поводу его последствий [16].

Хотя, как мы уже отмечали, слухи большей частью являются феноменом неформальной (межличностной или межгрупповой) коммуникации, средства массовой информации оказывают достаточно выраженное влияние на циркуляцию слухов. Прежде всего отсутствие или недостаточное количество информации по какой-либо теме в СМИ благоприятствует появлению и циркулированию слухов по этой тематике. Слухи в данном случае заполняют информационный вакуум, достраивая картину события. СМИ также могут быть непосредственным источником слухов, публикуя недостаточно проверенную информацию. Вместе с тем СМИ порой вносят решающий вклад в процесс затухания слухов, представляя подробную и ясную информацию но соответствующей теме.

Рассматривая феномен слухов нельзя не коснуться контроля над ними. В разных странах периодически предпринимались попытки введения негативных санкций за распространение слухов. Однако нет никаких данных, подтверждающих эффективность силовых методов борьбы со слухами. В России, как известно, слухи активно распространялись даже в период широкомасштабных репрессий. Вместе с тем существует ряд принципов, выполнение которых может существенно снизить объем циркулирующих слухов. Это, прежде всего ориентация на предвидение и противостояние чувствам тревоги и неопределенности у людей; предоставление населению значительного объема фактической информации и отсутствие ограничений на каналы передачи информации; открытость и правдивость, запрет на искажение фактов ради краткосрочных выгод; формирование у людей убежденности в деструктивной природе слухов.

Обзор исследований проблемы слухов показал, что к настоящему моменту оказались выявлены лишь наиболее общие механизмы и зависимости, описывающие функционирование слухов. В отношении же более конкретных факторов единства мнений не наблюдается. За 50 лет систематического изучения слухов собрано лишь небольшое количество фактов, признанных большинством ученых. Одной из причин сложившегося положения, по мнению автора, является не совсем верная методология исследования. До последнего времени ученые пытались выявить в первую очередь самые общие механизмы порождения и распространения слухов, не учитывая какой тип слухов они исследуют. Подобный подход оказался не очень продуктивным в силу большого разнообразия самих слухов, что делает очень сложным нахождение закономерностей, присущих всем типам слухов. Выход из указанной ситуации может находиться в направлении исследования отдельных, четко определенных их типов. В дальнейшем при сравнении результатов исследований этих видов слухов весьма вероятно может оказаться, что они имеют разные источники появления, их распространяют люди с различными психологическими чертами, и закономерности трансформации таких слухов различны.

Как известно, подробное изучение любого типа слухов требует анализа источников сообщения, реципиентов, самого сообщения и его трансформаций, а также те особенностей социальной среды, которые влияют на зарождение и распространение слухов. Рассмотрим, какова должна быть программа исследования, к примеру, политических слухов. Из характеристик реципиента, значимых для его подверженности cлухам, помимо основных личностных черт (тревожности, экстраверсии, доминантности открытости опыту) необходимо исследовать такие аспекты политического сознания выделенные современной наукой, как политический консерватизм (можно предположить, что люди с либеральной ориентацией, в силу большей открытости и гибкости [17] более склонны к вере в слухи); политическая проницательность (уверенность в собственной политической прозорливости, возможно, снижает интерес к слухам): степень осознания групповой идентичности и некоторые другие. Изучение особенностей трансформации политических слухов необходимо проводить и условиях лабораторного эксперимента на материале передачи именно политических текстов (а не описании картин, как в известных исследованиях Г. Олпорта и Л. Постмана). Кроме того, полученные результаты обязательно должны сопоставляться с данными, почерпнутыми из «реальной» жизни посредством включенного наблюдения и опросов. Важен и подробный анализ социальной среды, в которой циркулируют политические слухи, на предмет выделения значимых детерминант. Перечень параметров анализа социальной среды (далеко не полный) может быть следующим: уровень групповой сплоченности; уровень внутри- и межгрупповой конфликтности; характер влияния средств массовой информации; способы политической борьбы в обществе.

Проведение исследований по указанной схеме позволит получить хотя и менее обобщенные, но зато более твердо установленные научные факты, имеющие также большую прикладную значимость.

Литература.

  1. Peterson W.A. Rumor and Public Opinion // American Journal of Sociology. 1951. № 57. P. 159-167
  2. Knapp R.H. Psychology of Rumor // Public Opinion Quarterly. 1944. # 8. P. 22-37
  3. Shibutani T. Improvised News: A sociological Study of Rumor. Ind. Bobbs-Merril, 1966.
  4. Nkpa N.K.U. Rumors of Mass Poisoning in Biafra // Public Opinion Quarterly. 1977. #41. P. 332-346.
  5. Allport G.W. Postmann L. An Analysis of Rumor // Public Opinion Quarterly. 1947 № 10 P. 501-517
  6. Rosnow R.L. Rumor as Communication // Journal of Communication. 1988. # 38. P. 12-28.
  7. Anthony S. Anxiety and Rumor // Journal of Social Psychology. 1973. #89. P. 91-98.
  8. Kapferer J.N. A Mass Poisoning Rumor in Europe // Public Opinion Quarterly. 1989. # 5. P. 467-481
  9. Sapolsky H.M. Consuming Fears. New York: Basic Books, 1986.
  10. Rosnow R.L., Yost J.H., Esposito T.L. Belief in Rumor and Likelihood of Rumor Transmission // Language and Communication. 1986. #6. P. 189-194
  11. Esposito T.L., Rvsnow K.L. Cognitive Set and Message Processing: Implications of Prose Memory Research for Rumor Theory // Language and Communication. 1984. № 4. P. 301-315.
  12. Cox B. What is Hopi Gossip about? Information Management and Hopi Factions. Man. 1970. #5. P. 88-98.
  13. Linebarger P.M.A. Psychological Warfare. Washington. O.C.: Infantry Journal Press. 1948.
  14. Rosnow R.L. On Rumor // Journal of Communication. 1974. № 24. P. 26-38.
  15. Porter E.G. Birth Control Discontinuance as a Diffusion Process // Studies in Family Planning. 1984. № 15. P. 20-29.
  16. Firth R. Rumor in a Primitive Society // Journal of Abnormal and Social Psychology. 1956. № 53. P. 122-132.
  17. Hanson D.J. Dogmatism and Attitude Extremity //Journal of Social Psychology. 1973. № 89. P. 155-156.

© В.В. Латынов
© Социологические исследования, № 1, 1995 г.

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов