.
  

© С. А. Зелинский

Информационно-психологическое воздействие на массовое сознание

««« К началу

3. Проблемные аспекты влияния СМК на массовое сознание подрастающего поколения. Пути противостояния

Средства массовой коммуникации включают в себя достаточно расширенный арсенал способов воздействия на подсознание, с целью внедрения соответствующих установок, заложения паттернов поведения. К средствам массовой коммуникации, как мы уже заметили раннее, относятся помимо СМИ (средств массовой информации), еще и кино, театр, видеофильмы, и т.п., то есть все, посредством чего можно воздействовать на массовую аудиторию, что передается посредством каких-либо носителей (например открытки или рекламные плакаты тоже можно отнести к средствам массовой коммуникации).

Коммуникация — это информация, сообщение. Средства коммуникации — способы передачи сообщений на большие территории. Массовая коммуникация — означает вовлеченность в подобный процесс масс. И уже если объединить все подобное, окажется что по силе своего воздействия на психическое сознание масс средства массовой коммуникации оказывают превалирующее значение. Играют чуть ли не первостепенную роль именно в факторе задействования массовой аудитории, массового воздействия на психику. Причем многие упускают особенность воздействия информации на психику. Дело в том, что любая информация, даже если она не получил свой «отклик» у сознания, откладывается в подсознание (в бессознательное психики), а позже оказывает свое воздействие на сознание.

Остановимся на этом подробней. Итак, как происходит процесс воздействия информации извне на индивида или массы? Ну, во-первых, информацией (той или иной ее степенью в факторе значимости) является любое сообщение, поступаемое или проходящее через индивида. Во-вторых, психика через сознание может оценить только часть поступаемой информации. Подобная информация проходит через сознание, и в ее обработке (оценке) участвует такая структура психики как цензура. Цензура психики стоит на пути информации, появляющейся в зоне восприятия ее индивидом, и является своего рода заградительным щитом, перераспределяя информацию, поступаемую со сторону внешнего мира, между сознанием и бессознательным (подсознанием). То есть именно цензура психики является неким водоразделом, влияющим на поступление той или иной информации в сознание или подсознание. Часть информации, в результате работы цензуры психики, поступает в сознание (она пропускает информацию в сознание). А большую часть (по тем или иным причинам «забракованная» на тот момент в оценке психикой поступаемой информации) цензура психики не пропускает, и такая информация откладывается в подсознание. И при этом заметим, что (это будет в-третьих) информация, переходящая в подсознание (причем такая информация может перейти как в результате отбраковывания ее сознанием, так и сразу, минуя цензуру психики) через какое-то время начинает воздействовать на сознание, а через сознание уже на любые (на все) мысли индивида, и последующие за этими мыслями — появление соответствующих желаний, а значит и поступков. И этот факт весьма важен, и на него необходимо обратить особенное внимание. Любая информация, поступаемая в подсознание, через время начинает влиять на мысли, поступки, желания, вообще поведение индивида. Причем следует обратить внимание еще и на то, что в подсознание откладывается информация, которая вообще когда-либо проходила мимо индивида. И не важно, помним мы ее или не помним (то есть, проходила ли такая информация через сознание или не проходила), тут действует единое правило: любая информация, которая когда-либо находилась в зоне пребывания индивида (то есть информация, которую он мог увидеть или услышать, информация, оцениваемая психикой с задействованием органов зрения, слуха, обоняния, осязания, даже та информация, которой нет, но которая только кажется индивиду) — такая информация непременно откладывается в подсознание, в бессознательное психики, откуда и начинает вскоре свое воздействие. При этом подобная информация может вступить в некий коррелят с уже имеющейся в подсознании информацией. Ведь подсознание или бессознательная часть психики формируется на протяжении жизни как индивида, так и существования вообще предшествующих поколений (т.н. коллективное бессознательное). Такая информация смешивается с уже существующей информацией. Причем в каждом отдельном случае происходит всегда все исключительно индивидуально, то есть у каждого индивида по-разному, но едино в одном: всегда информация из подсознания со временем или переходит в сознание, или — даже в еще большей степени — начинает бессознательно воздействовать на мысли, желания, и поступки индивида. Это именно тот случай, когда тот или иной индивид говорит о том, что совершил тот или иной поступок бессознательно. И это действительно так. Если информация не оказалась в спектре внимания сознания, то это совсем не значит, что она не оказывает своего воздействия на психику такого индивида. Тут вообще не наблюдается какой-либо зависимой связи между тем, поступила ли подобная информация в сознание, или не поступила. Все равно (а то и даже в большей, чем это принято замечать, степени) такая информация, вступив во взаимодействие с уже имеющейся в психике индивида информацией, начнет оказывать на поведение подобного индивида свое воздействие. И иного, как говорится, не дано. Это необходимо знать, и непременно учитывать в прогнозировании различного рода мотивации поведения. Поэтому, когда через психику индивида проходит какая-либо информация, когда такая информация попадает в спектр действий его психики, когда информация проходит через действия различных органов чувств индивида, — всегда следует говорить о том, что эта информация сначала откладывается в психику (в глубины психики) индивида, а после начинает оказывать свое воздействие на восприятие таким индивидом жизни.

И вот тут как раз весьма важно выделить роль средств массовой коммуникации. Потому как именно посредством подобного рода воздействия происходит своего рода обработка психического сознания масс, обработка уже не одного отдельного индивида, а индивидов, объединенных в группы, в массы. И поэтому как раз тут, в этом случае, необходимо помнить, что если какая-либо информация поступает со стороны (и с помощью) средств массовой коммуникации (телевидение, кино, глянцевые журналы, проч.), то такая информация непременно оседает в психике индивида. Оседает вся без остатка. Оседает, совсем независимо от того, успело сознание обработать часть подобной информации, или не успело. Запомнил ли индивид поступаемую в его сознание информацию, или не запомнил. Сам факт уже наличия подобной информации как бы сам за себя говорит о том, что такая информация уже навсегда отложилась в его подсознании. И такая информация может оказать свое воздействие на сознание как сейчас или завтра, так и через многие годы или десятилетия. Фактор времени тут не играет роли. Причем может оказать воздействие как сейчас, так и через десятилетия. Подобного рода информация уже никогда не уходит из подсознания. Она может, в лучшем случае, лишь отодвигаться на второй план, скрываться до времени в глубинах психики, потому что память индивида так устроена, что требует постоянного обновления имеющейся (хранящейся) информации, чтобы запоминать новые объемы информации. При этом действительно не важно, прошла ли подобная информация через сознание или не прошла. Хотя если прошла, то подобного рода воздействие может усиливаться, если поступаемая информация задействует эмоциональную составляющую психики. Любые эмоции, эмоциональная наполняемость смысловой нагрузки, лишь усиливает восприятие психикой индивида подобного рода информации. Такая информация бьет сразу по чувствам. А известно, что если задействуются чувства, то цензура психики уже не может оказывать свое воздействие в полной мере, потому как то, что касается чувств, эмоций, сламливает защиту психики, и такая информация вообще сразу проходит в подсознание. Причем чтобы разделить информацию, поступаемую в подсознание через барьер психики именуемый цензурой, и информацию, сразу поступаемую в подсознание, заметим, что вероятно в первом случае подобная информация откладывается как бы не очень глубоко, а во втором проникает дальше. Но нельзя говорить, что в первом случае информация перейдет в последующем в сознание (как бы уже снова в сознание) быстрее, чем та информация, которая до этого через сознание (а значит оценку) не проходила. Так говорить нельзя. На информацию, извлекаемую из подсознания, оказывает влияние множество различных факторов, и в том числе архетипы. Как раз задействуя тот или иной архетип, возможно выведение информации из подсознания — и перевод ее в сознание. А это уже значит, что такая информация будет оказывать свое влияние на поведение индивида.

Немного остановившись на архетипах, заметим, что под архетипами понимается сформированность в подсознании неких образов, последующее воздействие на которые способно вызывать в психике индивида некие положительные ассоциации, и через это оказывать влияние на информацию, получаемую индивидом «здесь и сейчас», то есть информацию, оцениваемую индивидом в настоящее время. Архетип формируется через планомерное поступление какой-либо информации (т. е. посредством поступления информации на протяжении какого-либо времени), причем чаще всего формируется в детстве (раннем детстве), или юности. Вообще следует обратить внимание, что значительная часть информации, поступаемая в психику индивида в период раннего детства, детства или юности (юности уже в меньшей мере, хотя в зависимости от индивидуальной эмпатии может в иных случаях и превалировать[167]). С помощью того или иного архетипа бессознательное способно оказывать воздействие на сознание. Причем сам Юнг предполагал, что архетипы уже заложены в природе человека от рождения. Это положение находится в прямой взаимосвязи с теорией К. Г. Юнга о коллективном бессознательном.

Кроме того, так как архетипы, находящиеся в бессознательном, и сами бессознательны, то становится объяснимым тот факт, что их воздействие на сознание не осознается, как не осознается в большинстве случаев любая форма влияния на сознание информации, хранящейся в подсознании. (Без какого-либо хотя бы минимального анализа подобное становится непонятно и необъяснимо. Но если разобрать любое произошедшее событие на детали, на части, многое становится на свои места.)

Вводя понятие коллективного бессознательного, Юнг писал: «…поверхностный слой бессознательного является в известной степени личностным. Мы называем его личностным бессознательным. Однако этот слой покоится на другом, более глубоком, ведущем свое происхождение и приобретаемом уже не из личного опыта. Этот врожденный более глубокий слой и является так называемым коллективным бессознательным. Я выбрал термин «коллективное», поскольку речь идет о бессознательном, имеющем не индивидуальную, а всеобщую природу. Это означает, что оно включает в себя, в противоположность личностной душе, содержания и образы поведения, которые… являются повсюду и у всех индивидов одними и теми же. Другими словами, коллективное бессознательное идентично у всех людей и образует тем самым всеобщее основание душевной жизни каждого, будучи по природе сверхличным»[168].

Рассматривая вопрос образования архетипов и их последующего влияния на психику индивида, профессор В. А. Медведев, отталкиваясь от психоанализа Фрейда,[169] приводит пример зависимости психики от существующих в ней архетипов. Архетипов, сформированных в т.ч. и в процессе жизни такого индивида.

«Резюмируя случай Человека-Волка, — пишет В.А.Медведев[170]. — Зигмунд Фрейд предложил выделять в «кипящем котле» бессознательного три уровня организации психического материала, каждый из которых несет в себе специфический источник и потенциал своих желаний, вливающихся в общий резервуар энергетики либидо. Первый уровень составляют факторы, производные от вытесненного индивидуального (и прежде всего — инфантильного) опыта. Проявления бессознательной активности этого уровня как раз и являются предметом работы аналитика с клиентом. Именно они дают ту массу материала, на основании которого складываются базовые линии интерпретационных схем в рамках избираемой аналитиком терапевтической стратегии. Но стратегия эта может быть чисто волюнтаристской, если не учитывать наличия у факторов личного (вытесненного) бессознательного имманентной логики структурирования, производной от следующего, второго уровня организации бессознательного. Этот уровень Фрейд обозначил как «филогенетические наследуемые схемы», представляющие собой «осадки истории человеческой культуры». И именно прикладной анализ, психоанализ символики культурной среды, позволяет находить отголоски филогенетических схем в индивидуальных и коллективных психических реакциях. Важнейшим обстоятельством выступает при этом то, что результирующее вмешательство подобного рода схем и формирует те самые «филогенетические прафантазии», которые, по мнению Фрейда, высказанному им в 1915 году в знаменитых лекциях по введению в психоанализ, являются истоком и тайной человеческой невротичности (как индивидуальной, так и массовой). Схемы эти, в свою очередь, рассматривались Фрейдом как психические репрезентации еще более глубинного третичного слоя, своеобразного «ядра бессознательного».

… Сергей Панкеев (пациент Фрейда. С.З. ) вобрал в структуру своей идентичности практически все культурные провокации, которые дарует своему адепту великая русская литература. Ее потенциальная психопатологичность довольно-таки прозрачна для исследователя, рассматривающего ее с позиций психоанализа, т.е. с нейтральной точки зрения приспособительных (адаптивных) стандартов западноевропейской цивилизации. Русская литература — это наш Ветхий завет, если рассматривать ее с точки зрения ее глубинно-психологической значимости. Главная ее задача — психологически оторвать нас от матери и не допустить сползания к изначальному симбиозу путем привития страха перед образом Женщины и формирования стратегий бегства от нее (Онегин), мести ей (Печорин), игнорирования ее в закрытых мужских сообществах (Чичиков), ненависти к ней, толкающей к самоуничтожению (Базаров), пассивно-мазохистического самонаказания за любовь к ней (Обломов), ужаса перед ней, трансформирующего в ее обожествление (герои Достоевского) и пр. Прививка эта, по традиции получаемая всеми представителями образованного класса, позволяла и позволяет жить в России, быть сопричастным филогенетической (родовой) власти Родине-Матери хоть как-то сопротивляясь при этом тотальному затягиванию ею своих детей в орально-симбиотические формы массового обезличивания. Если бы не она, великая русская литература, созданная страдающими героями-материубийцами, воистину «лишними людьми» родной нам культуры на потребу себе подобных, абсолютной правотой обладали бы слова Юнга, некогда введенные в российский культурный обиход Александром Эткиндом: «В России нет и не может быть психоанализа. В ней люди живут как рыбы в стае.

… Сергей Панкеев (жизнь которого можно рассматривать как культурный подвиг, как отчаянный рывок рыбы, желающей выйти на сушу и показывающей путь своим собратьям по стае) был тяжело болен архетипикой, пробужденной в нем культурным влиянием классической русской литературы, причем особо обостренное течение этого заболевания определялось рядом привходящих обстоятельств его личной биографии. Так же как и Онегин, он, будучи «наследником всех своих родных», заболел в конце концов «русской хандрой».С Печориным (а точнее — с Лермонтовым) его связывали настолько глубокие идентификационные связи, вплоть до подчеркивания внешнего сходства, что после смерти сестры, формируя в себе «мужественность жить», Панкеев предпринял терапевтическое путешествие на Кавказ, посетив при этом все места действия «Героя нашего времени» и завершив поездку на месте знаменитой дуэли у подножия Машука. С Чичиковым его сближал статус «херсонского помещика», а у Обломова он просто позаимствовал симптоматический фон своего невроза — неспособность к любой деятельности вплоть до отказа самостоятельно одеваться и вставать с дивана. Базовый симптом своего второго невроза он позаимствовал у Гоголя и русскому читателю отчета доктора Рут Мак Брюнсвик о психотерапии странного страха «утерять свой нос» становится предельно ясна невозможность проникновения в душу клиента, культурные основания бессознательного которого аналитику не только не близки, но и цивилизационно чужды. С героями же Достоевского у Панкеева был просто «семейный роман»: его отца с братьями так и называли — «братья Карамазовы» (и далеко не случайно!), а собственную жизнь он явно или неявно делал с фигуры князя Мышкина. Для полного набора не хватает только Толстого, но с ним у Панкеева вышла осечка, которая, впрочем, нисколько не повредила анализу. По словам самого пациента, «мир, в котором жил и который описывает Толстой, был чужд Фрейду... В качестве психолога он не мог проникнуть настолько глубоко, как это удавалось Достоевскому...». Панкеев писал в своих мемуарах, что с тринадцатилетнего возраста почитал великих русских писателей и поэтов «почти как святых».

Говоря об архетипах, следует обратить внимание на то, что формирование архетипов может продолжаться и в течении жизни индивида. Например, советские фильмы времен СССР участвуют в формировании архетипов, так как расщепляясь, вызывают в психике индивида те образы, которые формируют в последующем в его психике положительные паттерны поведения. Воздействие на такие образы на время вызывают в душе индивида ощущение чего-то исключительно доброго и положительного для психики, а значит, цензура психики на подобное время ослабевает, и информация, поступаемая из внешнего мира, способна не только откладываться в подсознание, но и откладываться с пометкой чего-то важного и необходимого, положительного для психики; и в последующем влиять как на принятие того или иного решения в целом, так и на появление каких-либо мыслей в частности.

При этом роль подсознания необычайно важна для оценки вообще всей жизни индивида. Например известно, что средства массовой коммуникации играют важную роль в закладывании в психику индивида паттернов[171] поведения. Говоря о средствах массовой коммуникации, мы изначально берем расширенный аспект, не связанный только действием средств массовой информации (СМИ). Помимо СМИ к действиям средств массовой коммуникации (СМК) относятся кино, театры, рекламные плакаты и афиши на улице, и вообще все, что оказывает воздействие на индивида посредством передаваемой на массы информации. При этом, вычерчивая роль подобного влияния на подсознание, заметим, что подобное воздействие действительно велико, и его необходимо понимать исходя из предрасположенности психики индивида откладывать в подсознание любую информацию, которая когда-либо прошла мимо него, мимо его сознания (сознания — как фактора восприятия действительности).

Кроме того, не обязательно, чтобы такая информация как проходила через сознание, так и была непосредственно услышана или увидена (прочувствована) самим индивидом. Тут важна роль того обстоятельства, что подсознание все равно улавливает какую-либо информацию, независимо от того, анализировалась ли она сознанием. Например, какой-либо индивид может не читать газеты, или не смотреть телевизор. Но это совсем не значит, что в его подсознание не будет проникать информация, поступаемая посредством средств массовой информации (СМИ). И подобное становится возможным благодаря тому, что любой индивид (за исключением маргинально настроенных сограждан)[172] проживает в социуме. А значит, волей-неволей он помещен в определенное информационное поле, которое непременно воздействует на него; причем совсем независимо от его какого-то желания—нежелания или участия в подобном процессе. Его участие все равно есть всегда. Потому как даже если кто-то не читает газет или не смотрит телевизор (и тем самым считает, что избегает манипулятивного воздействия СМИ), информация, передаваемая от СМИ — проникает в подсознание других индивидов (тех, кто читает газеты или смотрит ТВ). И вот тогда уже от них, через их слова (слова — суть мыслей; мысли — результат задействования информации из подсознания), или поступки (заразительность, внушаемость, подражание, и т.п. следствия влияния поведения одного индивида на другого) так или иначе проникает в сознание или подсознание (подсознание — в случае, если психика выстраивает барьеры защиты на пути подобной информации) того индивида, который не читает прессу, или не смотрит ТВ. И иного тут не дано.

Причем важно отметить еще как минимум два факта: 1) информация поступаемая в подсознание — смешивается с уже имеющейся там информацией; 2) информация, находящаяся в подсознание — не имеет срока давности. А значит может быть извлечена из подсознания и через год, и через десять лет. Как только представится соответствующий случай. Причем такой случай может представится, как только задействуются те или иные паттерны поведения. Так что тут как бы все взаимосвязано. А новая информация может наложиться на старую как раз еще и потому, что неким образом новая информация (эффект от нее, какая-либо эмоциональная ее часть, или часть, показавшаяся более значимой для индивида именно на это время) оказывается идентичной тому эффекту, который раннее был характерен для информации прежней, которую психика поместила в подсознание с соответствующей «пометкой», и потому когда оказывается, что вдруг поступает точно такая же информация, информация почти одинаковой направленности (в том числе и в информативно-смысловом плане, и как непосредственный эмоциональный эффект, т.е. помимо смысловой нагрузки дополняется еще и эмоциональной составляющей, причем независимо — положительного характера или отрицательного), то в этом случае новая поступаемая информация вступит в некий коррелят с информацией прежней. А значит, по силе своего воздействия подобное объединение непременно окажет свое воздействие на сознание. В результате чего уже и станет возможным говорить о том, что таким образом мысли, желания и как результат — поведение индивида (его поступки), будут зависеть в данном случае как раз не от какой-то внутренней состоятельности или несостоятельности индивида, или подростка-нарушителя, а исключительно из того, чем было обработано его подсознание раньше.

Помимо всего прочего необходимо обратить внимание, что как раз детская психика по силе оказываемого на нее воздействия находится в значительно беззащитном положении, чем психика взрослого человека. Неокрепшие детские души просто-таки впитывают любую информацию, которую они получают с внешней среды. А внешняя среда уже так или иначе (как мы выяснили) формируется в том числе и средствами массовой коммуникации. И для этого, как мы заметили раннее, совсем не важно, смотрит ли тот или иной индивид телевизор, или не смотрит. Программы по телевидению обязательно кто-то смотрят (судя по рейтингу телепередач). И так как любой социально-ориентированный индивид находится в социуме, то и получается, что он волей-неволей получает всю информацию из подсознания окружающих его людей[173]. И уже как бы обогащенный ей — вынужден бессознательно подстраивать свою жизнь под имеющуюся у него информацию. И даже если он сам не желает что-либо совершать — будет, потому как бессознательно копирует модель социального поведения в обществе. Обществе — сформированном в результате воздействия на подсознание отдельных членов общества, объединенных в единые массы. Причем уже в массах, как мы помним, стирается граница индивидуальности (индивид — это атом), все становятся подчинены общей идее, а значит и управление подобными массами легче и возможно. При этом если превратить любую группу, толпу, собрание и проч. сначала в массу, а после и толпу, то управлять такими толпами значительно легче и эффективнее. А чтобы превратить группу или собрание индивидов в массу, а после и в толпу, необходимо объединить их какой-либо общей идеей, добиться беспрекословного выполнения воли лидера (необходимо подбирать харизматического, и даже немного фанатически ориентированного лидера), и т.п. методы, хорошо известные нам в результате анализа крупнейших массовых исторически образований.

«3начительный вклад в теорию масс и правил оперирования ими внесли русские большевики и немецкие национал-социалисты, — писал академик А.А.Зиновьев[174]. — Использовав самые грандиозные в истории человечества массы, они затем создавали режимы, исключавшие образование именно масс… и порождавшие их имитацию… В западных странах после Второй мировой войны сложились благоприятные условия для образования масс самых разнообразных типов. Стали возникать массовые движения больших масштабов. Они стали важным компонентом гражданского общества. И инициатива в этой сфере перешла к секретным службам Запада и подконтрольным им средствам массовой информации. Их деятельность… сыграла серьезную роль в «холодной» войне и играет не менее важную роль в нынешней глобализации».

Рассматривая пути формирования масс, академик А.А.Зиновьев отмечает[175], что: «Массу образует скопление людей в определенное время и в определенном пространстве вне их постоянной деятельности, причем — в тот период, когда они в какой-то мере предоставлены самим себе. Масса в этом смысле образуется из обычных граждан общества как просто свободных в данное время людей, способных проводить это время по своему усмотрению, имеющих возможность думать о своем положении, способных совершать какие-то поступки без принуждения извне, свободно. Они способны на это главным образом во внерабочее время, когда вообще теряют работу или по каким-то причинам вырываются из привычного образа жизни. Для образования массы, повторяю и подчеркиваю, необходимо скопление в одном месте и в одно и то же время сравнительно большого числа людей, имеющих свободное от работы время и силы использовать его для внерабочих поступков».

Помимо стихийного образования масс, акад. А.А. Зиновьев обращает внимание[176], что в последнее время массы стали формироваться намеренно. А цели подобного собрания в массы могут поддерживаться искусственно. Со стороны привлеченных извне людей.

 «Люди могут скапливаться в массу без осознанной единой цели. До поры до времени их могут вообще не замечать или игнорировать внемассовые силы общества. Но они могут достигнуть значительных размеров и привлечь внимание общества. Естественно, находятся желающие воздействовать на людей в этом состоянии и использовать их в своих интересах. Эти заинтересованные силы вносят в стихийный процесс свои идеи, лозунги, организацию. Происходит какая-то группировка членов скопления, выделяется активное ядро, появляются свои авторитеты и вожди, совершаются совместные (именно массовые) действия. Внешние силы, способствующие образованию масс и манипулирующие ими, могут внедрять в массу своих агентов или превращать в таковых подходящих людей из самой массы. Вырабатывается особая технология обращения с массами. Она довольно примитивна с теоретической точки зрения. Участники процесса быстро открывают ее для себя сами. Но, конечно, и тут бывают свои сложности, тонкости и высоты. Разумеется, играют большую роль и материальные средства. Например, «революции» в Сербии, Грузии и Украине были бы немыслимы без денежных затрат, поддержки в прессе и инструкций извне»[177].

Прослеживая механизмы подчинения в массах, акад. А.А.Зиновьев пишет[178]: «Идеи, говорил Маркс, становятся материальной силой, когда овладевают массами. Но не любые идеи. Они должны отвечать умонастроениям и желаниям масс. Должны быть предельно простыми и словесно понятными членам массы без специального и длительного образования. Должны создавать впечатление сравнительно быстрой выполнимости желаний масс и обещаний идеологов. И даже идеи, максимально адекватные умонастроениям масс и реальной ситуации, сами по себе не заползают в головы людей. Они должны в эти головы вдалбливаться, вдалбливаться методично и особыми людьми. Для этого нужна организация, специально занимающаяся этим делом, располагающая средствами идейной обработки масс, побуждающая массы к желаемым действиям и направляющая их. Во всем этом имеют место свои вариации и уровни. Самыми значительными образцами на этот счет могут служить идеи и действия нацистов, фашистов и большевиков. В особенности последних… Как идеи, так и действия масс под их влиянием не обязательно являются позитивными, прогрессивными, созидательными и т.д. Они могут быть и негативными, и реакционными, и разрушительными и т.д. Массы могут вводиться в заблуждение. Манипулирующие ими силы могут использовать их против их же интересов. Массы могут подкупаться, могут играть роль предателей. Массы могут выходить из-под контроля своих манипуляторов и провокаторов, даже навязывать им поведение, которое ранее не входило в их планы. Последние десятилетия полны примерами упомянутых явлений».

Рассматривая возможности достижения результатов с помощью таких масс, акад. А.А. Зиновьев обращает внимание, что: «В предреволюционной России все рассмотренные факторы были налицо. Сложились огромного размера массы: это миллионы крестьян и рабочих, одетых в солдатские шинели и волею обстоятельств превратившиеся в массы в рассмотренном смысле. Имелись организации революционеров, которые вели пропагандистскую работу среди населения. Имелись идеи, доходившие до миллионов людей в самом простом и общепонятном виде: долой войну, землю крестьянам, фабрики рабочим, долой помещиков и капиталистов, долой самодержавие, власть рабочим, крестьянам, солдатам! И эти идеи соответствовали интересам большинства населения страны, включая массы. Имелись средства массовой информации, по тем временам достаточно эффективные с точки зрения манипулирования массами. Быстро выработались средства непосредственного общения вождей и агитаторов с массами — митинги, собрания, демонстрации. Период между Февральской и Октябрьской революциями послужил школой для практической деятельности масс и управления ими революционными организациями. Большевики во главе с Лениным поразительно умно использовали все это. Без этого революция не смогла бы быть такой победоносной»[179].

Обращая внимание на тот факт, что массы могут сыграть и негативную роль в деятельности государства, если их идеи подхвачены оппортунистически настроенными правителями, акад. А.А.Зиновьев приводил пример разрушения советского строя в результате действия подобных обстоятельств: «В советские годы образование скоплений достаточно большого числа людей, из которых могли бы образоваться массы (в нашем смысле, т.е. вне деловых коллективов, независимые от них и неподконтрольные властям), было исключено самими условиями жизни населения. Большие скопления людей вне их работы создавались самими властями и под их контролем специально. Это — общие собрания, митинги, демонстрации, встречи важных личностей и т.п. Однако к концу брежневского периода условия жизни населения стали меняться. Стали нарушаться принципы советской социальной организации. Стал назревать кризис, первый в истории специфически коммунистический кризис. Возможность его в принципе отрицалась советскими властями и идеологией. И признаки надвигавшегося фактически кризиса во внимание вообще не принимались. А кризис стал захватывать страну и в том плане, о котором идет речь здесь. Образовалось сравнительно большое число граждан, которые как бы выпали из коммунистической организации жизни. Ослаб и даже порою совсем исчез контроль за этими людьми со стороны властей и коллективов. Ослабли меры наказания. Потеряла влияние идеология. Усилилось влияние западной антикоммунистической пропаганды и внутренней критики дефектов советского образа жизни. Стремительно нарастало число людей, враждебно настроенных ко всему коммунистическому и готовых как-то бунтовать.

С приходом к высшей власти перестройщиков во главе с Горбачевым этот процесс усилился. Стали образовываться массы в строгом (принятом здесь) смысле слова. На этот процесс наложилась сознательная провокационная деятельность перестройщиков. Особенно далеко в этом направлении пошли наиболее радикальные их часть во главе с Ельциным. Они сначала не ожидали слишком больших последствий их провокации. А когда массы взбунтовались на самом деле, перестройщики стали марионетками уже неподвластной им истории. Такие массы вышли на улицы и заявили о себе как о значительном факторе социальной эволюции. Массы пошли дальше того, на что рассчитывали перестройщики. И они вынудили перестройщиков не только на антикоммунистическую демагогию, но и на практическую деятельность, которая привела страну к антикоммунистическому перевороту.

Особенность сложившейся ситуации состояла в том, что взбунтовавшиеся массы населении оказались в своего рода исторической ловушке. В обществе сложилась ситуация, которую можно было бы назвать революционной, если бы в реальности назрели предпосылки для настоящего революционного переворота. Но таких предпосылок не было. И массы устремились не вперед, не в будущее, а назад, в прошлое. Псевдореволюционная ситуация могла породить только одно: попытку контрреволюции по отношению к революции, в результате которой возникло коммунистическое общество. С точки зрения эволюции коммунизма массы выступили как сила глубоко реакционная»[180].

Следует понимать, что воздействие на массовое сознание происходит главным образом посредством средств массовой коммуникации. При этом термин «массовое сознание» весьма условен, и скорее обозначает как нечто понятное большинству. Ну или уже как некую последнюю стадию результата подобного воздействия. Тогда как основной (и главный) удар принимает на себя подсознание. Именно подсознание является, на наш взгляд, наделенной исключительными функциями программирования поведения индивида и масс. При этом, если рассматривать психику подрастающего поколения, то в данном случае следует обратить внимание, что чуть ли не вообще любое воздействие на психику несовершеннолетнего (будь-то ребенок или подросток), в т.ч. и воздействие со стороны СМК и СМИ — является результативным, потому что в детской психике еще не успели сформироваться механизмы противостояния какой-либо информации.

При этом следует помнить, что дополнительной силой, разрушающей какие-либо барьеры на пути потока информации является и своего рода архетипическая сформированность психики, поэтому сей факт нельзя рассматривать в отрыве от филогенетических особенностей психики, когда уже изначально в подсознание любого жителя заложено, что любая информация со стороны СМИ является или правдой, или как минимум — официальной версией каких-либо событий. Психика ребенка или подростка получила подобную установку «по наследству» (от родителей, а те в свою очередь от своих родителей).

Следует так же помнить, что при советской власти выросло несколько поколений. В том числе несколько поколений тех, кто и родился и умер при СССР, или родился и сформировался при Советском Союзе. А значит опыт прошлого, опыт существования СССР, опыт системы норм и запретов (сдержек и противовесов), системы ценностей, существовавшие при Советском Союзе — обязательно необходимо учитывать в настоящее время, потому что они заложены в архетипы памяти, в коллективное и личное бессознательное. Поэтому не обращать внимание на это крайне ошибочно, а обращать внимание только в рекламе[181] или перед выборами[182] — не красиво.

          Рассматривая массы с позиции глубинной психологии, З. Фрейд обращает внимание на такие характеристики формирования и управления массой, — как любовные взаимоотношения или эмоциональные связи, оказывающие значительное (а то и превалирующее) значение для масс (при воздействии на массы). Фрейд отмечает[183], что: «любовные отношения (выражаясь безлично, — эмоциональные связи) представляют собой… сущность массовой души». Прослеживая вопрос что объединяет индивидов в массу, Фрейд пишет[184]: «Во-первых… масса… объединяется некоей силой. Но какой же силе можно скорее всего приписать это действие, как не эросу, все в мире объединяющему? Во-вторых, когда отдельный индивид теряет свое своеобразие и позволяет другим на себя влиять, в массе создается впечатление, что он делает это, потому что в нем существует потребность быть скорее в согласии с другими, а не в противоборстве, т.е. может быть, все-таки «из любви» к ним». Фрейд обращает внимание[185], что существуют простые массы и сложные, высокоорганизованные. В первом случае такие массы не управляются вождями, во втором — имеют во главе лидера, вождя. Фрейд рассматривает подобные (высокоорганизованные) массы на примере католической церкви и армии. «В церкви, пишет Фрейд[186], — …как и в войске, — как бы различны они ни были в остальном — культивируется одно и то же обманное представление (иллюзия), а именно, что имеется верховный властитель… каждого отдельного члена массы любящий равной любовью. На этой иллюзии держится все; если ее отбросить, распадутся тотчас же, поскольку это допустило бы внешнее принуждение, как церковь, так и войско… в этих двух искусственных массах каждый отдельный человек либидинозно связан, с одной стороны, с вождем (Христом, полководцем), а с другой стороны — с другими массовыми индивидами.

…Сущностью массы являются ее либидиозные связи, на это указывает и феномен паники, который лучше всего изучать на военных массах. Паника возникает, когда масса разлагается. Характеристика паники в том, что ни один приказ начальника не удостаивается более внимания, и каждый печется о себе, с другими не считаясь. Взаимные связи прекратились, и безудержно вырывается на свободу гигантский бессмысленный страх.

…мы исследовали две искусственные массы (армия и церковь. С.З.) и нашли, что в них действует два вида эмоциональных связей, из которых первая — связь с вождем — играет, по крайней мере, для этих масс, более определяющую роль, чем вторая — связь массовых индивидов между собой.

… Согласно свидетельству психоанализа, почти каждая продолжительная интимная эмоциональная связь между двумя людьми — как то — брачные отношения, дружба, отношения между родителями и детьми, содержит осадок отвергающих враждебных чувств, которые не доходят до сознания лишь вследствие вытеснения. Это более неприкрыто в случаях, где компаньон не в ладах с другими компаньонами, где каждый подчиненный ворчит на своего начальника. То же самое происходит, когда люди объединяются в большие единицы.

… Вся эта нетерпимость, однако, исчезает, кратковременно или на долгий срок, при образовании массы и в массе. Пока продолжается соединение в массу и до пределов его действия, индивиды ведут себя, как однородные, терпят своеобразие другого, равняются и не испытывают к нему чувства отталкивания».

Говоря об отношении массы (представителей массы) к вождю, Фрейд исходит из предпосылки существования Эдипового комплекса, когда мальчик, идентифицируя себя с отцом, старается походить на него.

«Идентификация известна психоанализу как самое раннее проявление эмоциональной связи с другим лицом, — отмечает Фрейд[187]. — Она играет определенную роль в предыстории Эдипова комплекса. Малолетний мальчик проявляет особенный интерес к своему отцу. Он хочет сделаться таким и быть таким, как отец, хочет решительно во всем быть на его месте. Можно спокойно оказать: он делает отца своим идеалом. Его поведение не имеет ничего общего с пассивной или женственной установкой по отношению к отцу (и к мужчине вообще), оно, напротив, исключительно мужественное. Оно прекрасно согласуется с Эдиповым комплексом…

Одновременно с этой идентификацией с отцом, может быть, даже и до того, мальчик начинает относиться к матери как к объекту опорного типа. Итак, у него две психологически различные связи — с матерью — чисто сексуальная захваченность объектом, с отцом — идентификация по типу уподобления. Обе связи некоторое время сосуществуют, не влияя друг на друга и не мешая друг другу. Вследствие непрерывно продолжающейся унификации психической жизни они наконец встречаются, и, как следствие этого сочетания, возникает нормальный Эдипов комплекс. Малыш замечает, что дорогу к матери ему преграждает отец; его идентификация с отцом принимает теперь враждебную окраску и делается идентичной с желанием заменить отца и у матери. Ведь идентификация изначально амбивалентна, она может стать выражением нежности так же легко, как и желанием устранения. Она подобна отпрыску первой оральной фазы либидинозной организации, когда соединение с желанным и ценимым объектом осуществлялось его съеданием и когда при этом этот объект, как таковой, уничтожался. Людоед, как известно, сохранил эту точку зрения: своих врагов он любит так, что «съесть хочется», и он не съедает тех, кого, по какой-либо причине, не может полюбить… идентификация стремится сформировать собственное «Я» по подобию другого, взятого за «образец».

Заметим, что путем идентификации выросший мальчик ассоциирует себя не только с отцом, но и вождем. Ведь все в понимании взрослой психологии вышло из детства, а разгадки поведения взрослых индивидов лежат в спектре их детского поведения, детского восприятия действительности. И эмоции, которые были тогда, в детстве, обогатили содержание бессознательного психики индивида, а значит это уже не «сухая» информация, не обезличенная, что в свою очередь означает, что такая информация не запрятана слишком далеко в глубины памяти (в подсознание), и при случае не только всегда может быть выужена наверх (проявляясь в бессознательных желаниях индивида любого возраста), но и уже так или иначе оказывает влияние на сознание индивида, формируя его поступки (поступки — как следствие возникших мыслей и желаний).

Разбирая вопрос такой особенности массовой психологии как воздействие на массы, Фрейд приводил пример своих предшественников, их работ по массовой психологии, отмечая те их мысли по поводу взаимоотношениях в массах, которые хотелось бы отметить и нам.

На вопрос что такое масса, Фрейд отвечает словами Лебона, приводя цитаты из научных работ профессора Г. Лебона[188]: «В психологической массе самое странное следующее: какого бы рода ни были составляющие ее индивиды, какими схожими или несхожими ни были бы их образ жизни, занятие, их характер и степень интеллигентности, но одним только фактом своего превращения в массу они приобретают коллективную душу, в силу которой они совсем иначе чувствуют, думают и поступают, чем каждый из них в отдельности чувствовал, думал и поступал бы. Есть идеи и чувства, которые проявляются или превращаются в действие только у индивидов, соединенных в массы. Психологическая масса есть провизорное существо, которое состоит из гетерогенных элементов, на мгновение соединившихся, точно так же, как клетки организма своим соединением создают новое существо с качествами совсем иными, чем качества от дельных клеток»[189].

Фрейд вслед за Лебоном отмечает характеристики трансформаций личности, происходящих с индивидов в толпе, и дает свои комментарии с позиции глубинной психологии (прикладного психоанализа)[190].

«В массе, по мнению Лебона, — пишет Фрейд[191], — стираются индивидуальные достижения отдельных людей и, тем самым, исчезает их своеобразие… Лебон… находит, что у этих индивидов наличествуют и новые качества, которыми они не обладали, и ищет причины этого в трех различных моментах. «Первая из этих причин состоит в том, — приводит Фрейд цитату из Лебона, — что в массе, в силу одного только факта своего множества, индивид испытывает чувство неодолимой мощи, позволяющее ему предаться первичным позывам, которые он, будучи одним, вынужден был бы обуздывать[192]. Для обуздания их повода тем меньше, так как при анонимности, и тем самым, и безответственности масс, совершенно исчезает чувство ответственности, которое всегда индивида сдерживает».

 …в массе индивид попадает в условия, разрешающие ему устранить вытеснение бессознательных первичных позывов, — замечает Фрейд. — Эти… новые качества, которые он теперь обнаруживает, являются… выявлением этого бессознательного, в котором… заключено все зло человеческой души; угасание при этих условиях совести или чувства ответственности нашего понимания не затрудняет. Мы давно утверждали, чти зерна так называемой совести — «социальный страх»'.

«Вторая причина — заражаемость — также способствует проявлению у масс специальных признаков и определению их направленности, — приводит Фрейд цитату из Лебона. — Заражаемость есть легко констатируемый, но необъяснимый феномен, который следует причислить к феноменам гипнотического рода.... В толпе заразительно каждое действие, каждое чувство, и при том в такой сильной степени, что индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу интереса общества. Эго — вполне противоположное его натуре свойство, на которое человек способен лишь в качестве составной части массы.

…Третья и притом важнейшая причина обуславливает у объединенных в массу индивидов особые качества, совершенно противоположные качествам индивида изолированного. Я имею в виду внушаемость, — пишет Лебон[193], — причем упомянутая заражаемость является лишь ее последствием… Мы… знаем, что при помощи определенных процедур человека можно привести в такое состояние, что он после потери всей своей сознательной личности повинуется всем внушениям лица, лишившего его сознания своей личности, и что он совершает действия, самым резким образом противоречащие его характеру и навыкам. И вот самые тщательные наблюдения показали, что индивид, находящийся в продолжение некоторого времени в лоне активной массы, впадает вскоре вследствие излучений, исходящих от нее, или по какой-либо другой неизвестной причине — в особое состояние, весьма близкое к «зачарованности», овладевающей загипнотизированным под влиянием гипнотизера. Сознательная личность совершенно утеряна, воля и способность различения отсутствуют, все чувства и мысли ориентированы в на правлении, указанном гипнотизером. Таково, приблизительно, и состояние индивида, принадлежащего к психологической массе Он больше не сознает своих действий. Как у человека под гипнозом, так и у него известные способности могут быть изъяты, а другие доведены до степени величайшей интенсивности. Под влиянием внушения он в непреодолимом порыве приступит к выполнению определенных действий. И это неистовство у масс еще непреодолимее, чем у загипнотизированного, ибо равное для всех индивидов внушение возрастает в силу взаимодействия.

…Следовательно, главные отличительные признаки находящегося в массе индивида таковы: исчезновение сознательной личности, преобладание бессознательной личности, ориентация мыслей и чувств в одном и том же направлении вследствие внушения и заряжения, тенденция к безотлагательному осуществлению внушенных идей. Индивид не является больше самим собой, он стал безвольным автоматом.

… Кроме того, одним лишь фактом своей принадлежности к организованной массе человек спускается на несколько ступеней ниже по лестнице цивилизации. Будучи единичным, он был, может быть, образованным индивидом, в массе он — варвар, то есть существо, обусловленное первичными позывами. Он обладает спонтанностью, порывистостью, дикостью, а также и энтузиазмом и героизмом примитивных существ».

Фрейд дополняет Лебона, выделяя отдельную фигуру, которая стоит во главе массы, и которая выполняет роль подобного гипнотизера[194].

«Масса импульсивна, изменчива и возбудима. Ею почти исключительно руководит бессознательное, — пишет Фрейд[195], цитируя Лебона. — Импульсы, которым повинуется масса, могут быть, смотря по обстоятельствам, благородными или жестокими, героическими или трусливыми, но во всех случаях они столь повелительны, что не дают проявляться не только личному интересу, но даже инстинкту самосохранения. Ничто у нее не бывает преднамеренным. Если она и страстно желает чего-нибудь, то всегда не надолго, она неспособна к постоянству воли. Она не выносит отсрочки между желанием и осуществлением желаемого. Она чувствует себя всемогущей, у индивида в массе исчезает понятие невозможного.

Масса легковерна и чрезвычайно легко поддается влиянию, она некритична, неправдоподобного для нее не существует. Она думает образами, порождающими друг друга ассоциативно, — как это бывает у отдельного человека, когда он свободно фантазирует, — не выверяющимися разумом на соответствие с действительностью. Чувства массы всегда просты и весьма гиперболичны. Масса, таким образом, не знает ни сомнений, ни неуверенности.

Масса немедленно доходит до крайности, высказанное подозрение сразу же превращается у нее в непоколебимую уверенность, зерно антипатии — в дикую ненависть.

Склонную ко всем крайностям массу и возбуждают тоже лишь чрезмерные раздражения. Тот, кто хочет на нее влиять, не нуждается в логической проверке своей аргументации, ему подобает живописать ярчайшими красками, преувеличивать и всегда повторять то же самое.

Так как масса в истинности или ложности чего-либо не сомневается и при этом сознает свою громадную силу, она столь же нетерпима, как и подвластна авторитету. Она уважает силу, добротой же, которая представляется ей всего лишь разновидностью слабости, руководствуется лишь в незначительной мере. От своего героя она требует силы, даже насилия. Она хочет, чтобы ею владели и ее подавляли, хочет бояться своего господина. Будучи в основе своей вполне консервативной, у нее глубокое отвращение ко всем новшествам и прогрессу и безграничное благоговение перед традицией.

Для правильного суждения о нравственности масс следует принять во внимание, что при совместном пребывании индивидов в массе, у них отпадают все индивидуальные тормозящие моменты и просыпаются для свободного удовлетворения первичных позывов все жестокие, грубые, разрушительные инстинкты, дремлющие в отдельной особи как пережитки первобытных времен. Но, под влиянием внушения, массы способны и на большое самоотречение, бескорыстие и преданность идеалу. В то время как у изолированного индивида едва ли не единственным побуждающим стимулом является личная польза, в массе этот стимул преобладает очень редко. Можно говорить о повышении нравственного уровня отдельного человека под воздействием массы. Хотя и интеллектуальные достижения массы всегда много ниже достижений отдельного человека, ее поведение может как намного превышать уровень индивида, так и намного ему уступать».

Фрейд приводит пример амбивалентного чувства, проявляющегося у ребенка, сравнивая подобное с подобным чувством, характерным для масс и невротиков, отмечая что: «У масс могут сосуществовать и согласоваться самые противоположные идеи, без того чтобы из их логического противоречия возник конфликт. То же самое мы находим в бессознательной душевной жизни отдельных людей, детей и невротиков, как это давно доказано психоанализом.  Амбивалентные эмоциональные переживания маленького ребенка к близким ему людям могут долгое время сосуществовать, причем выражение одного из них не мешает выражению противоположного. Если, наконец, все же возникает конфликт, то он разрешается тем, что ребенок меняет объект и переносит одно из амбивалентных душевных движений на другое лицо. Из истории развития невроза у взрослого человека мы также можем узнать, что подавленное душевное переживание часто долгое время продолжает жить в бессознательных и даже сознательных фантазиях, содержание которых, конечно, прямо противоположно доминирующему стремлению, причем эта противоположность не вызывает, однако, активного противодействия «Я» к тому, что было им отброшено. Это «Я» часто довольно долго потворствует фантазии. Но затем внезапно, обычно вследствие повышения аффективного характера фантазии, конфликт между фантазией и «Я» разверзается со всеми своими последствиям.

… Далее, масса подпадает под поистине магическую власть слов, которые способны вызывать в массовой душе страшнейшие бури или же эти бури укрощать. Разумом и доказательствами против определенных слов и формул борьбы не поведешь. Стоит их произнести с благоговением, как физиономии тотчас выражают почтение и головы склоняются. Многие усматривают в них стихийные силы или силы сверхъестественные. Вспомним только о табу имен у примитивных народов, о магических силах, которые заключаются для них в именах и словах. И наконец: массы никогда не знали жажды истины. Они требуют иллюзий, без которых они не могут жить. Ирреальное для них всегда имеет приоритет перед реальным, нереальное влияет на них почти так же сильно, как реальное. Массы имеют явную тенденцию не видеть между ними разницы. Это преобладание жизни фантазии, а также иллюзии, создаваемой не исполнившимся желанием, определяет, как мы утверждаем, психологию неврозов. Мы нашли, что для невротиков существенна не обычная объективная, а психическая реальность. Истерический симптом основывается на фантазии, а не на повторении действительного переживания, невротическая навязчивая идея сознания вины — на злом намерении, никогда не дошедшем до осуществления. Да, как во сне и под гипнозом, проверка на реальность в душевной деятельности массы отступает перед интенсивностью аффективных, порожденных желанием импульсов»[196].

Говоря о вождях массы у Лебона, Фрейд обращает внимание[197], что у масс имеются потребности в вожде, т.е. их личные потребности улавливаются и реализуются вождями. И при этом у масс исчезает возможность к какой-либо критике вождя, потому что уважение к вождю парализует волю индивида. И при этом Фрейд отмечает важный факт, что «великие решения мыслительной работы, чреватые последствиями открытия, и разрешение проблем возможны лишь отдельному человеку, трудящемуся в уединении»[198]. При этом Фрейд отмечает роль подобных открытий и массами, приводя в качестве примера народную песню, фольклор, и проч.

Кроме того, Фрейд приводит высказывание по психологии масс Мак Дугалла, отмечая, что Мак Дугалл обращал внимание на то обстоятельство, что «масса вообще не имеет никакой или почти никакой организации. Он называет такую массу толпой. Однако признает, что толпа людская едва ли может образоваться без того, чтобы в ней не появились хотя бы первые признаки организации, и что как раз у этих простейших масс особенно легко заметить некоторые основные факты коллективной психологии. Для того, чтобы из случайно скученных членов людской толпы образовалось нечто вроде массы в психологическом смысле, необходимо условие, чтобы эти отдельные единицы имели между собой что-нибудь общее: общий интерес к одному объему, аналогичную при известной ситуации душевную направленность и, вследствие этого, известную степень способности влиять друг на друга. Чем сильнее это духовное единство, тем легче из отдельных людей образуется психологическая масса и тем более наглядны проявления «массовой души».

Самым удивительным и вместе с тем важным феноменом массы является повышение аффективности, вызванное в каждом отдельном ее члене. Можно сказать, по мнению Мак Дугалла, что аффекты человека едва ли дорастают до такой силы, как это бывает в массе, а, кроме того, для участников является наслаждением так безудержно предаваться своим страстям, при этом растворяясь в массе, теряя чувство своей индивидуальной обособленности. Мак Дугалл объясняет эту захваченность индивидов в общий поток… эмоциональным заражением… наблюдаемые признаки состояния аффекта способны автоматически вызвать у наблюдателя тот же самый аффект. Это автоматическое принуждение тем сильнее, чем больше количество лиц, в которых одновременно наблюдается проявление того же аффекта. Тогда замолкает критическая способность личности, и человек отдается аффекту. Но при этом он повышает возбуждение у тех, кто на него повлияли, и таким образом аффективный заряд отдельных лиц повышается взаимной индукцией. При этом возникает… нечто вроде вынужденности подражать другим, оставаться в созвучии с «множеством». У более грубых и элементарных чувств наибольшие перспективы распространяться в массе именно таким образом.

Этому механизму возрастания аффекта благоприятствуют и некоторые другие исходящие от массы влияния. Масса производит на отдельного человека впечатление неограниченной мощи и непреодолимой опасности. На мгновение она заменяет все человеческое общество, являющееся носителем авторитета, наказаний которого страшились и во имя которого себя столь ограничивали. Совершенно очевидна опасность массе противоречить, и можно себя обезопасить, следуя окружающему тебя примеру, то есть, иной раз даже «по-волчьи воя». Слушаясь нового авторитета индивид может выключить свою прежнюю «совесть», предавшись при этом соблазну услады, безусловно испытываемой при отбрасывании торможения. Поэтому не столь уж удивительно, если мы наблюдаем человека, в массе совершающего или приветствующего действия, от которых он в своих привычных условиях отвернулся бы. Мы вправе надеяться, что благодаря этим наблюдениям рассеем тьму, обычно окутывающую загадочное слово «внушение».

Мак Дугалл, — пишет Фрейд, — говорит, что более незначительные интеллекты снижают более высокие до своего уровня. Деятельность последних затруднена, так как нарастание эффективности вообще создает неблагоприятные условия для правильной духовной работы; имеет влияние и то, что отдельный человек запуган массой и его мыслительная работа не свободна; а, кроме того, в массе понижается сознание ответственности отдельного человека за свои действия.

…масса крайне возбудима, импульсивна, страстна, неустойчива, непоследовательна и нерешительна и притом в своих действиях всегда готова к крайностям, ей доступны лишь более грубые страсти и более элементарные чувства, она чрезвычайно поддается внушению, рассуждает легкомысленно, опрометчива в суждениях и способна воспринимать лишь простейшие и наименее совершенные выводы и аргументы, массу легко направлять и легко ее потрясти, она лишена самосознания, самоуважения и чувства ответственности, но дает сознанию собственной мощи толкать ее на такие злодеяния, каких мы можем ожидать лишь от абсолютной и безответственной власти. Она ведет себя скорее как невоспитанный ребенок или как оставшийся без надзора страстный дикарь… в худших случаях ее поведение больше похоже на поведение стаи диких животных, чем на поведение человеческих существ»[199].

Рассматривая механизмы управления и подчинения характерные для массовой психологии, Фрейд вводит такой термин как либидо. «…я сделаю попытку, — пишет Фрейд[200], — применить для уяснения массовой психологии понятие либидо, которое сослужило нам такую службу при изучении психоневрозов. Либидо есть термин из области учения об аффективности. Мы называем так энергию тех первичных позывов, которые имеют дело со всем тем, что можно обобщить понятием любви». Однако Фрейд предлагает понимать под этим термином нечто большее, чем просто сводится к понятию половой любви. Поэтому термином либидо проф. Фрейд обозначает и такие варианты любви, как «любовь к себе… любовь родителей, любовь детей, дружбу и общечеловеческую любовь, — а также вводит этот термин для обозначения, — преданности конкретным предметам или абстрактным идеям»[201]. И это следует, на наш взгляд, очень правильно понимать. Потому что, как известно, об учении Фрейда бытует в некоторых случаях достаточно искаженное представление. При этом словно предполагая нападки на психоанализ тех, кто по каким-то причинам недостаточно хорошо с ним ознакомился, Фрейд приводит факты из истории, когда  «апостол Павел в знаменитом Послании к Коринфянам превыше всего прославляет любовь, он понимает ее, конечно, именно в этом «расширенном» смысле'…»[202].

«Кто видит в сексуальном нечто постыдное и унизительное для человеческой природы, — пишет Фрейд[203], — волен… пользоваться… выражениями — эрос и эротика. Я бы и сам с самой начала мог так поступить, избегнув, таким образом множества упреков. Но я не хотел этого… Никогда не известно, куда таким образом попадешь. Сначала уступишь на словах, а постепенно и по существу».

И все же Фрейд иногда, для лучшего понимания, заменяет словосочетание «любовные взаимоотношения» — эмоциональными связями. Это суть одного и того же. И это, по мнению Фрейда, сущность массовой души.

Выше мы рассматривали те аналогии, которые Фрейд приводил, рассматривая такие высокоорганизованные (искусственные) массы как церковь (католическая) и войско (армия, вооруженные силы страны). Сейчас же обратим внимание на такую характерную черту влюбленности (проводя вслед за Фрейдом аналогию между влюбленностью в какой-либо объект в межличностных отношениях, и влюбленностью массы в своего вождя), как некритичное отношения к объекту влюбленности. Если кто-то кого-то любит, он не замечает (и не обращает внимания) на недостатки любимого лица. И даже если все общество восстанет против такой любви, влюбленные индивиды пойдут против общества (вспомним Шекспировских Ромео и Джульетту).

«…любимый объект… освобождается от критики,… все его качества оцениваются выше, чем качества нелюбимых лиц, или чем в то время, когда это лицо еще не было любимо, — пишет Фрейд[204]. — …Стремление, которым суждение здесь фальсифицируется, — есть идеализация. Но этим самым нам облегчается и ориентировка, мы видим, что с объектом обращаются как с собственным «Я», что, значит, при влюбленности большая часть нарцистического либидо перетекает на объект. В некоторых формах любовного выбора очевиден даже факт, что объект служит заменой никогда не достигнутого собственного «Идеала Я». Его любят за совершенства, которых хотелось достигнуть в собственном «Я» и которые этим окольным путем хотят приобрести для удовлетворения собственного нарциссизма[205].

Фрейд обращает внимание, что в иных случаях (в отношениях между двумя индивидами) любовная переоценка объекта любви может даже вытеснить желание сексуальной близости. Особенно это характерно для «мечтательной любви юноши», когда «Я» делается все нетребовательнее и скромнее, а объект все великолепнее и ценнее; в конце концов он делается частью общего себялюбия «Я», и самопожертвование этого «Я» представляется естественным следствием. Объект, так сказать, поглотил «Я». Черты смирения, ограничение нарциссизма, причинение себе вреда имеются во всех случаях влюбленности; в крайних случаях они лишь повышаются и, вследствие отступления чувственных притязаний, остаются единствен но господствующими»[206].

Фрейд проводит аналогию между влюбленностью и гипнозом, находя схожесть в уступчивости, подчинению, не критичности, отсутствию сомнений в значимости как гипнотизера так и объекта любви, и точно также никто другой не принимается во внимание[207]. Кроме того, Фрейд обращает внимание на такую важную характеристику, как отсутствие тестирования реальности[208]. Однако Фрейд приводит доводы, которые, по его мнению, могут оказаться спорными в применении к массовой психологии, например, то обстоятельство что гипноз, по мнению Фрейда[209], идентичен с массами, с образованием масс. И кроме того гипноз, по мнению Фрейда[210], «изолирует… поведение массового индивида по отношению к вождю».

Подытоживая черты, свойственные массы, Фрейд отмечает[211], что: «…черты ослабления интеллектуальной деятельности, безудержность аффектов, неспособность к умеренности и отсрочке, склонность к переходу всех пределов в выражении чувств и к полному отводу эмоциональной энергии через действия — это и многое другое, что так ярко излагает Лебон, дает несомненную картину регресса психической деятельности к более ранней ступени, которую мы привыкли находить у дикарей или у детей. Такой регресс характерен особенно для сущности… масс…».

Кроме того, Фрейд сравнивает массу с первобытной ордой, находя что «Так же как в каждом отдельном индивиде первобытный человек фактически сохранился, так и из любой человеческой толпы может снова возникнуть первобытная орда…».

Мы должны обратить внимание, что рассмотренные нами выше характеристики массы, специфики такого формировании как масса (масса, группа, молодежное движение, в вопросе доступности и проработанности механизмов воздействия на психику мы в данном случае не ставим различий) являются ключевыми в понимании влияния средств массовой коммуникации на ребенка, подростка или молодежь (как и на взрослого человека), то есть влияния на психику подрастающего поколения. Так как наиболее эффективное управление массами (психикой масс, массовым сознанием) становится возможными, когда сначала из отдельных индивидов делают массу, а после эту массу превращают в толпу. И подобное превращение происходит как раз путем провоцирования в психике индивида низменных инстинктов (секса, насилия), а также всех тех характеристик души первобытного человека, которые, как мы заметили, сохранились в неизменном виде в бессознательном психики индивида, и могут быть извлечены на поверхность (в сознание) путем провокации (задействования) определенных архетипов личного и коллективного бессознательного. Подобное задействование происходит путем демонстрации определенным образом запрограммированных телепередач или разрушительно действующей на психику информации из глянцевых журналов, пропагандирующих все то безобразие, которое до этого было надежно скрыто в психике, благодаря эволюции и развитию цивилизации.

Именно цивилизация, культура, накладывает незримый отпечаток на психику, позволяя держать в узде архаичные инстинкты, которые, кроме всего прочего, еще и вытесняются нормами и запретами (нравственными нормами, и уголовным кодексом), существующими при любом цивилизованном государстве.

При этом также следует помнить, что в бессознательном психики современного индивида заложены архетипы уважения и почитания власти. Любые средства массовой коммуникации в России исторически воспринимались как своеобразные рупоры власти. Поэтому, когда какая-либо информация поступает посредством передачи с помощью СМК или СМИ (ТВ, пресса), то почти однозначно воспринимается психикой индивида как информация правильная, одобренная «политикой партии и правительства».

 Кроме того, если обратить внимание на такое свойство психики как подражание и заражаемость, то эти две характеристики будут играть весьма важную роль в понимании поведения детей, подростков и молодежи, так как если взрослые, как мы выяснили, бессознательно берут пример друг с друга, выполняя такие же действия, которые заметили при нахождении в массе или толпе, то дети тем более копируют взрослых, бессознательно идентифицируя себя с ними. Причем роль родителей необходимо выделить в первую очередь (ибо в первую очередь для мальчика происходит идентификация себя с отцом, а для девочки с матерью), но необходимо, на наш взгляд, обратить внимание и вообще на роль более старших, в отношении детей, потому как дети, подростки и молодежь (особенно дети) бессознательно копируют поведение взрослых, даже если эти взрослые старше их только на несколько лет.

Так же мы должны обратить внимание на те особенности массового поведения, на которые обращали внимание различные исследователи (Лебон, Фрейд, Мак Дуггал, и другие). Поэтому, уже исходя из этого, нам следует отдавать отчет в том, что в толпе наблюдаются такие черты поведения психики отдельного индивида, как понижение его интеллектуального уровня — через повышение аффективной взаимосвязи с остальными участниками данного массового формирования. А это значит, что какие-либо идеи, которые появятся в том или ином движении (особенно подростковом или молодежном) непременно окажутся подхваченными остальными индивидами, если подобные идеи будут правильно оформлены, то есть в ключе массового психического сознания. А это значит, что такие идеи должны быть максимально упрощены, и при этом базироваться на задействовании бессознательных желаний как отдельного индивида, так и индивидов, обращенных в массы. Причем в последнем случае весьма важную роль играет еще и то обстоятельство, что в массах сознание значительно притупляется вследствие нарушения критичности информации, получаемой психикой. Кроме того, психология отдельного индивида фактически не отличается от психологии подобных индивидов объединенных в массы, разве что за одним существенным исключением, которое по всей своей сущности способно значительно облегчить управления подобными массами (причем, под управлением массами мы понимаем и идеологически выверенную сформированность мышления подобных масс в ключе манипуляторов, то есть лидеров массы[212]). И таким исключением является та важная деталь (о которой мы уже говорили), что в массах значительно снижен уровень критичности. Это действительно важная особенность, позволяющая с достаточной легкостью манипулировать массами, потому как если при обработке сознания отдельного индивида мы рано или поздно будем натыкаться на те барьеры, которые выстраивает его психика на пути получения новой информации (барьеры, прежде всего, с целью оценки подобной информации), то уже в случае нахождения подобного индивида в составе массы (массы, толпы, формирования, тем более молодежного формирования, потому как у детей, подростков и молодежи еще не успели сформироваться должным образом барьеры психики, и большинство новой информации беспрепятственно проникает в мозги) подобного рода барьер критичности (цензура психики) весьма ослаблен именно за счет того, что рядом с таким индивидом находятся другие индивиды. Которые представляют собой личность в лучшем случае каждый в отдельности и вдали от толпы. А в толпе это сборище средневековых варваров. И куда направить всю эту первобытную силу — зависит от вождя (лидера, главаря, авторитета, руководителя, и т.п.[213]).

С развитием масс-медиа, мы должны обратить внимание на крайне отрицательную роль современного воздействия средств массовой коммуникации, пропаганды и информации на психику ребенка, подростка, молодежи. Доктор педагогических наук, профессор А. В. Федоров[214] приводит такие данные негативного влияния средств массовой коммуникации на психику подрастающего поколения, отмечая в первую очередь рост насилия среди подростков. «Резкое изменение социокультурной ситуации на рубеже 90-х прошлого века, — пишет проф. А. В. Федоров[215], — обнаружило столько «белых пятен» в гуманитарных науках, что проблема прав ребенка по отношению к аудиовизуальной информации поначалу также выпала из поля зрения российских ученых, оставаясь в основном поводом для поверхностных газетных заметок. Лишь в последние годы стали появляться публикации результатов исследований немногих российских авторов… попытавшихся в той или иной степени исследовать феномен воздействия экранного насилия на подрастающее поколение.

Возросшее внимание к проблеме не назовешь случайным, так как в настоящее время в России один из самых высоких в мире уровней преступности. Например, ежегодное количество убийств (на 100 тысяч населения) в России — 20,5 чел. В США эта цифра составляет — 6,3 чел. В Чехии — 2,8. В Польше — 2. По этому показателю наша страна, увы, делит первое место с Колумбией. В 2001 году в России было совершено 33,6 тысяч убийств и покушений на убийство, 55,7 тысяч случаев причинения тяжкого вреда здоровью, 148,8 тысяч грабежей, 44,8 тысяч разбойных нападений... При этом подростковая преступность в России приобретает масштабы национального бедствия, и среди прочих важных социальных причин «многие юристы в качестве ее катализатора называют низкопробные боевики»…

… после отмены цензуры в средствах массовой информации, случившейся в России, как известно, на рубеже 90-х годов ХХ века, на кино/теле/видео/компьютерных экранах стали демонстрироваться (практически без соблюдения официально принятых возрастных ограничений) тысячи отечественных и зарубежных произведений, содержащих эпизоды насилия».

А.В.Федоров отмечает, что насилие, демонстрируемое с экранов ТВ, связано с коммерциализацией телевидения и отмены государственной цензуры. Сценами насилия иной раз заменяют слабый сюжет той или иной картины, ну и кроме того, заметим, сцены насилия оказывают воздействие сразу на подсознание, потому как происходит воздействие на чувства, а не на разум (разум — сознание). Подобным образом (демонстрацией секса, насилия) манипуляторы от власти посредством средств массовой коммуникации фактически уничтожают генофонд нации. Происходит еще большая деградация общества через деградацию подрастающего поколения, у представителей которых нарушаются способности адекватно воспринимать реальность. Такой человек начинает жить в своем вымышленном мире. Причем телевидение и кино (да и вообще все средства массовой коммуникации) формируют в психике подростка определенные устойчивые механизмы (паттерны поведения), в соответствии с которыми на ту или иную жизненную ситуацию он уже будет реагировать в соответствии с теми установками, которые оказались у него сформированы посредством просмотра телепередач и кинофильмов. Причем мы на первый план выносим именно телевидение и кино, потому как в отличие от печатных или электронных СМИ, в данных видах воздействия на психику, наибольший манипулятивный эффект достигается еще и от сочетания музыки, картинки изображения, голоса диктора или героев фильма, и это все значительно усиливает смысловую нагрузку, которую заложили манипуляторы массовым сознанием от создателей теле— или кинофильма.

 Кроме того, еще один (дополнительный) эффект становится возможен также и вследствие такого факта, как вовлеченность зрителей в происходящее на экране. Наступает своего рода идентификация зрителя с героями киноленты или передачи по ТВ. И в этом кроется одна из серьезнейших особенностей популярности различных передач. Причем эффект от подобного рода демонстрации весьма значителен, и базируется на механизме воздействия (намеренного или бессознательного) происходящего на экране на подсознание, с особого рода вовлечением архетипов личного и коллективного (массового) бессознательного.

 И при этом мы должны также помнить о такой категории воздействия на психику, как подключенность к источникам информации. То есть, если вы смотрите какую-либо передачу по ТВ, то значит уже независимо от того, находитесь вы один в комнате, или с кем-то, вы уже входите в некое информационное биополе масс, — вы уже как бы подключаетесь к сознанию (к психике) тех, кто тоже смотрит эту же передачу, и уже таким образом вы и другие образуют единую массу, со всеми вытекающими отсюда последствиями (с результативной деятельностью существующих механизмов поведения в массах, правилах массовой психологии).

Весьма важные факты приводит доктор социологических наук К. А. Тарасов[216]: «коммерческое кино сознательно и методично, с дьявольской изощренностью устраивает для зрителя ловушки на экране. Любопытен, например, такой факт: в 1949-1952 гг. создатели первого в мире криминального телесериала «Человек, противостоящий преступности» (США) получали от своего руководства инструкцию следующего содержания: «Было установлено, что интерес аудитории можно поддерживать наилучшим образом в том случае, когда сюжет разворачивается вокруг убийства. Поэтому кто-то обязательно должен быть убит, лучше в самом начале, даже если по ходу фильма совершаются другие виды преступлений. Над остальными героями все время должна висеть угроза насилия». Главный же герой «с самого начала и на протяжении всего фильма должен подвергаться опасности.

Показ насилия в коммерческом кино нередко оправдывают тем, что в финале картины торжествует добро. При этом подразумевается квалифицированное прочтение фильма. Но ведь есть и другая реальность восприятия, особенно в подростковом и юношеском возрасте… «социально значимым является смысл, который приписывают фильму зрители, а не личные намерения самого автора». В свете этих представлений о воздействии насилия в фильмах необходимо судить исходя из их интерпретации. А она зачастую такова, что сцены наказания зла из восприятия и эмоционального переживания зрителя попросту выпадают».

К. А. Тарасов приводит «пять типов последствий восприятия экранного насилия и четыре концепции, объясняющие их.

Первый тип — катарсис. В его основе лежит представление о том, что неудачи индивида в повседневной жизни вызывают у него состояние фрустрации и развивающееся отсюда агрессивное поведение. Если оно не реализуется через восприятие соответствующих героев популярной культуры, то может проявиться в антисоциальном поведении…

Второй тип последствий — формирование готовности к агрессивным действиям. Подобная связь получила свое отражение в «теории стимулирующего воздействия». Имеется в виду установка на агрессивное поведение, происходящая в результате, с одной стороны, возбуждения зрителя от сцен насилия, а с другой — представления о допустимости насилия в межличностных отношениях под влиянием сцен, в которых оно выступает как нечто вполне оправданное.

Третий тип и связанная с ним теория — научение посредством наблюдения. Имеется в виду, что в процессе идентификации с киногероем зритель вольно или невольно усваивает определенные образцы поведения. Информация, полученная с экрана, в дальнейшем может быть использована им в реальной жизненной ситуации. Вывод из этой теории весьма пессимистичен: обращение к популярной культуре, изобилующей агрессивными персонажами, повышает вероятность антисоциального поведения.

Четвертый тип последствий — закрепление существующих у зрителей установок и образцов поведения…

Пятый тип — это не столько насильственное поведение, сколько эмоции — страхи, беспокойство, отчужденность. В основе этой теории лежит идея, что масс-медиа, прежде всего ТВ, создают некую символическую среду, куда люди погружаются с детства. Среда формирует представления о реальной действительности, культивирует определенную картину мира. Она же имеет одну особенность. Как показал контент-анализ, символический мир ТВ «неприветлив», насилие присутствует в нем повсеместно. Ведущие позиции в этом мире занимают молодые мужчины, которые, успешно применив силу, подчиняют своей воле других, в первую очередь женщин, представителей различных меньшинств и пожилых. Зрителям в той или иной степени кажется, что реальный мир таков же, как на телеэкране. В той мере, в какой это происходит, зрители в повседневной жизни проявляют страх, беспокойство и отчужденность от других»[217].

Рассматривая роль демонстрации насилия со стороны теле— и кинофильмов, и воздействие подобного поколения на подростков, К. А. Тарасов приходит к заключению, что: «Образы насилия влияют на общеличностную идентичность по трём направлениям. Это, во-первых, формирование готовности к агрессивным действиям в результате закрепления или возникновения представления о допустимости физического насилия в межличностных отношениях. Во-вторых, научение посредством наблюдения. Имеется в виду, что в процессе идентификации с киногероем зритель вольно или невольно усваивает определенные образцы агрессивного поведения. Полученная информация в дальнейшем может быть использована в реальной жизненной ситуации. Наконец третье направление негативного влияния социально-ролевой идентичности на общеличностную — закрепление у зрителей существующих установок и образцов поведения.

… Из сказанного можно сделать вывод, что ещё в ранних фазах детского и подросткового возраста современное экранное искусство своим гипертрофированным интересом к живописанию насилия взращивает негативные моменты в социально-ролевой зрительской идентичности, а через неё — способствует также формированию нетерпимости и агрессивности как составляющих общеличностной идентичности человека»[218].

«…усилиями четырех американских университетов (Калифорнийский университет, Университет Северной Каролины, Техасский университет, Висконсинский университет) в 1994-1997 годах было осуществлено широкомасштабное исследование, посвященное изучению воздействия телевидения на детскую и молодежную аудиторию, — пишет проф. А. В. Федоров[219]. — Ученые-исследователи подробно проанализировали содержания телепередач и фильмов основных каналов США, определили время, когда программы со сценами насилия наиболее часто выходят в эфир, выявили типы отношений детей и подростков к сценам насилия на телевидении, разработали практические рекомендации для руководства медиаагентств и родителей. Аналогичный труд был осуществлен группой норвежских ученых в программе исследований, направленных против аудиовизуального насилия… у большинства ученых… нет разногласий по поводу негативного влияния неконтролируемого потока сцен экранного насилия на детскую аудиторию и необходимости создания продуманной государственной политики по отношению к защите прав ребенка в области медиа».

Возвращаясь к вопросу влияние средств массовой коммуникации на психическое сознание масс, еще раз обратим внимание, что наиболее сильную нагрузку испытывает детская психика, психика ребенка, подростка, молодежи. Связанно подобное, как мы уже заметили, с тем, что такая структура психики как цензура или своеобразный барьер критичности на пути информации, поступаемой из внешнего мира, еще до конца не сформирована. А потому почти любая информация из внешнего мира, из социума, попадает в психику индивида, сдобренная к тому же «дипломатическим паспортом неприкосновенности», потому как информация, преподносимая средствами массовой коммуникации (различными ее компонентами, как-то: глянцевые журналы (особенно подростковые; хотя они фактически дублируют модели, заданные взрослыми журналами подобной направленности), телевидение (различные ток-шоу, или «Дом-2», например, являющаяся исключительно вражеской передачей, потому как закладывает негативные модели поведения в подсознание аудитории: подростков и молодежи[220]). И можно говорить наверняка, что в последующем, при возникновении схожих ситуаций уже в жизни самого индивида, смотревшего подобные передачи, он будет бессознательно мыслить и совершать поступки в русле установок, заложенных раннее в его подсознание. И иного тут не дано. В том и результирующая роль подсознания в программировании индивида (как индивида любого возраста, так и масс), что он может даже не понимать всей информации, которую видит с экрана, и которая представляет собой набор смешных историй со скандальным оттенком (усиливавшим суггестивный эффект, потому как любая провокация эмоций разрушает барьер критичности психики), и внешне как будто явного негатива не просматривается. Такой негатив становится заметен или после, когда в жизни подросток начинает демонстрировать поведение, смоделированное раннее в результате просмотра ТВ, или же заметен в результате последующего анализа (психологического анализа в т.ч.), когда явно вычерчивается та негативная информация, которая закладывается в бессознательное индивида.

«Культ жестокости, насилия, порнографии, пропагандируемый в СМИ, печатных изданиях неограниченной продажи, а также в компьютерных играх и др., ведет к неосознаваемому порой желанию у подростков и молодежи подражать этому, способствует закреплению таких стереотипов поведения в их собственных привычках и образе жизни, снижает уровень пороговых ограничений и правовых запретов, что, наряду с другими условиями, открывает путь для многих из них к правонарушениям», — отмечает В. Н. Лопатин[221].

Влияние на психику подростка и молодежи становится опасной еще и потому, что психика подрастающего поколения, детская психика, оказывается весьма предрасположена к зависимости от архетипов того общего филогенетического наследства, которое находится в психике любого индивида. Как мы уже замечали, сейчас коллективное бессознательное подростка и молодежи (да и вообще индивида любого возраста) частично заполнено теми положительными установками, которые были получены таким индивидом (в т.ч. индивидом как представителем массы) в советский период развития страны. Тогда в подсознание поступала идеологически выверенная информация, способствующая формированию индивида как личности, как социально активного представителя общества. Тогда как после Перестройки и последующего разрушения страны, в подсознание все того же индивида стала методично вдалбливаться информация, навязывавшего ему преимущества западного образа жизни. И, соответственно, уже как следствие — весь тот негативизм, который всегда был ассоциирован с Западом, и являлся следствием построения демократической модели общества, несущей любому индивиду больше бед, чем пользы[222].

Кстати, одной из тем масштабного исследования может быть подробный анализ (с выкладками в виде соц.опросов и комментариями) прослеживания влияния, например, телесериалов и программ ТВ — на психику подростка и молодежи именно с учетом факторов воздействия подобной информации на подсознание. Одним из вариантов подобного может быть: 1) обзор (общий и подробный) содержания теле— и кинофильмов и других передач, в т.ч. по ТВ в течении каких-то лет; 2) опрос подростков и молодежи через несколько лет, после просмотра подобных телепередач. Это на наш взгляд способно доказать, что паттерны поведения, заложенные несколько лет назад в подсознание в результате подобных просмотров — выстроили в какой-то мере и поведение индивида через прошедшие несколько лет.

Там же отдельной строкой исследований можно было бы выявить и результат в экспериментальной группе, в которой специально занимались педагоги с целью предотвратить фактор негативного воздействия от СМИ и СМК, и позже сравнить оба показателей. (Более детально об эксперименте — в последующих наших исследованиях.)

Прослеживая негативную роль воздействия СМК и СМИ на подсознание ребенка, подростка и молодежи, следовало бы обратить внимание на такую важную деталь, как подача материалов СМИ в виде готовых схем, шаблонов. В результате чего мозг индивида любого возраста как бы отучается лишний раз думать. И такой индивид бессознательно ждет, что ему будет преподнесена готовая информация, без необходимости совершения над такой информацией какого-либо анализа. Такой анализ становится не нужен как раз потому, что о том, как надо реагировать, индивиду (массам) покажут сами представители СМИ (совет директоров или иные владельцы СМИ, редакторы, отдел цензуры, что-то добавит или уберет сам журналист или диктор; причем диктор может «поиграть» с интонацией, и уже в зависимости от этого добиться акцентирования внимания на какой-либо информации, или сглаживания информации другой, и т.п.) Главной декларируемой целью деятельности СМИ является преподнесение информации массам. Массам, потому как любое СМИ является коммуникантом с индивидами, заключенными в массу. Тираж зачастую находится в прямой зависимости от числа подписчиков или аудитории. А повышение числа последних — от рейтингов передачи. А рейтинг канала — от суммарного рейтинга составляющих канал телепередач. А уже от рейтинга в капиталистическом (демократическом) обществе зависит количество рекламодателей. Ни один канал не существует просто так. Всегда просматривается какая-либо, и чья-либо, цель. Будь-то государство (телеканал «Культура», например), или частные владельцы. Отсюда становится понятно, что если рекламодатели — это прибыль телекомпании (или газеты, журнала), то, следовательно, главная деятельность подобной телекомпании (СМИ в целом) должна быть направлена на получение прибыли. А уже после, собственно, идет подача какой-то информации. Причем специфика самой информации, как и общая специфика деятельности канала, должна быть направлена в первую очередь на внедрение в массовое психическое сознание (через предварительную работу с подсознанием) установок правящей элиты, или общей идеологии партии и правительства (если мы говорим о контроле над государственными каналами, особенно при т.н. тоталитарных режимах, которых, как мы знаем, в действительности в чистом виде не существует, потому как насилие, один из признаков подобных режимов, вполне присутствует и при т.н. демократических режимах в той же, например, Европе или США). И это необходимо понимать, когда мы говорим о деятельности СМИ в частности, и СМК в целом. Повторим еще раз — деятельность любого средства массовой информации подчинена в первую очередь извлечению прибыли, путем обретения рекламодателей. Так как деньги в любом государстве у представителей бизнеса или самого государства (в случае государства — такие деньги получаются за счет сбора налогов; деньги с нефти и газа — это тоже результат налогообложения газо-нефтяных компаний), то они, как говорится, и заказывают музыку[223], а значит и формируют общественное мнение путем запускания в массовое психическое сознание соответствующих идеологических установок, установок правящей элиты.

Говоря об установках, мы имеем в виду те установки в виде устойчивых механизмов (паттернов поведения), которые образуются в подсознании, оказывая в последующем свое влияние на сознание. Выражаются такие установки в запрограммированных моделях поведения, начало которым в свое время (неделя, месяц, год, десять лет назад) послужило: 1) получение индивидов информации из внешнего мира; 2) откладывание подобной информации в подсознание.

«Возможности управления массовым сознанием и поведением связаны с действием целого ряда элементов, лежащих в сфере бессознательного», — отмечает кандидат исторических наук, профессор кафедры политической психологии МГУ им. Ломоносова, Т. В. Евгеньева[224].

Выделяя одну их характеристик подобного управления «установки», Т.В. Евгеньева отмечает[225], что установкой называется состояние внутренней готовности индивида реагировать запрограммированным образом на объекты действительности или на информацию о них.

«В социальной психологии принято выделять несколько функций установки в процессе познания и мотивации поведения, — отмечает проф. Т.В. Евгеньева[226]. — Познавательную (регулирует процесс познания), аффективную (канализирует эмоции), оценочную (предопределяет оценки) и поведенческую (направляет поведение)».

Рассматривая подобные функции, Евгеньева приводит пример понимания различий между установками, известный как «парадокс Лапьера». Вкратце суть такова. В 1934 году психолог Р. Лапьер провел эксперимент. Он решил объехать множество различных гостиниц в небольших американских городках, взяв с собой двух студентов-китайцев. Везде, где компания останавливалась на ночлег, хозяева гостиниц их встречали очень радушно. После того как Лапьер с китайцами возвратился на базу, он написал письмо всем владельцам гостиниц, с вопросом, может ли он приехать к ним с компанией, в которой будут китайцы. Почти все владельцы гостиниц (93%) ответили отказом. «На этом примере мы можем видеть, — обращает внимание проф. Т. В. Евгеньева[227], — что оценочная установка по отношению к представителям конкретной расовой группы в ситуации, требующей поведенческой реакции, была вытеснена поведенческими установками хозяина гостиницы или ресторана по отношению к клиенту». Кроме того, проф. Т. В. Евгеньева дополняет приведенные установки еще одной: установкой барьера[228]. При этом заметим, что подобная установка лежит в плоскости психоанализа, и обозначает собой тот факт, что информация поступаемая из внешнего мира, которая не наталкивается на предварительно заложенные в подсознание архетипы или паттерны поведения, не будет воспринята сознанием индивида, а значит до срока отправляется в подсознание. Но не исчезает. Об этом необходимо помнить. Потому как любая информация из внешнего мира, которая оказалась не воспринятая сознанием и вытесненное им в подсознание (в бессознательное), на самом деле по прохождении определенного времени начинает оказывать свое воздействие на сознание. И переходит в сознание, как только сознание индивида получает из внешней среды (неважно каким образом, с помощью СМК, СМИ, или еще каким образом) какую-либо информацию схожей направленности той информации, которая уже поступила раннее, и была отложена в подсознание в результате того, что не прошла барьер критичности (цензуру психики).

 При этом следует обратить внимание, что на возникновение подобного барьера критичности против той или иной информации могут играть роль и факторы личного характера того или иного индивида, например, когда такой индивид бессознательно видит в другом человеке черты человека, ему ненавистного (похожего на того, кто ему ненавистен), то он бессознательно и не воспринимает слова такого человека. При этом совсем не играет роли, что сейчас эти люди могли встретиться впервые. Слова что-то говорившего ему человека (похожего на образ врага), наш индивид будет воспринимать с изначальным скепсисом. И должно как минимум пройти какое-то время, прежде чем положительный образ этого человека вытеснит из подсознания нашего индивида негативную похожесть на кого-то другого.

Рассматривая вопрос влияния на поведения индивида установок, полученных в результате предварительного воздействия на его сознание, например, средств массовой коммуникации, мы должны обратить внимание и на тот факт, что фактически подобную теорию подтверждает известный советский психолог, доктор педагогических наук, профессор А. Н. Леонтьев[229]. Рассматривая образ мира, образ формирования и влияние этого образа (образа мира, образа окружающей среды) на сознание, проф. А. Н. Леонтьев писал: «Мы действительно строим… образ, активно «вычерпывая» его, как я обычно говорю, из объективной реальности. Процесс восприятия и есть процесс, средство этого «вычерпывания»…»[230].

Проф. Т. В. Евгеньева отмечает[231], что помимо СМИ, устойчивость мира может воспитывать и школа, обращая внимание, что: «…деятельность российских средств массовой коммуникации представляется скорее хаотичной. Прочие СМИ, в том числе государственные, ориентируясь на рейтинг и привлечение рекламодателей, по-видимому, не видят особой необходимости в поддержке образа мира, который мог бы помочь сохранить национально-государственную идентичность и целостность российского государства. При этом следует подчеркнуть, что задачу выработки стратегии формирования образа мира должны реализовывать не журналисты, а идеологи»[232].

При этом можем заметить, что установки, внедряемые в подсознание, и направленные на формирование соответствующих мыслей, желаний, поступков как индивида, так и индивидов, заключенных в массы, на самом деле весьма устойчивые по времени; и растворяясь в бессознательном (как личном, так и коллективном) в виде образования соответствующих архетипов, влияют в последствии на жизнь подобного индивида (массы). Причем мы уже обращали внимание на повышенное восприятие любого рода информации, получаемой из внешнего источника, психикой представителей подрастающего поколения. Их психика еще не успела обрести такие устойчивые реакции, моделирующие поведение индивида в той или иной ситуации, как стереотипы. И фактически почти любая информация, поступаемая в психику в этом возрасте (возрасте еще не сформировавшейся психики) откладывается в подсознание, а значит по прошествии некоторого времени — начинает оказывать свое воздействие на сознание индивида в частности, и психическое сознание масс в целом. И, как мы заметили раннее, формирует такое сознание в русле идеологических установок, инициированных раннее манипуляторами от бизнеса или власти, программирующих сознание масс на долгие годы вперед, потому как любой ребенок когда-нибудь становится взрослым. И если его психика будет сформирована в «правильном» (необходимом манипуляторам) ключе — то велика реакция (учитывая, что во взрослые годы индивид живет установками, полученными в детстве), что запрограммировав таким образом детскую психику, манипуляторы получат и через десять-двадцать-сорок лет своего рода «роботов», при воздействии на архетипическую составляющую бессознательного которых можно будет получить  изначально заданный результат.

В заключении данной темы о воздействии средств массовой коммуникации, информации и пропаганды на массовое психическое сознание (подсознание) подрастающего поколения, наметим пункты противостояния подобного рода манипулятивной экспансии против психики индивида и индивидов, объединенных в массы.

Пути противостояния.

— Формирование критического мышления (по отношению к получению инфо от внешнего мира и через систему СМИ и СМК), навыков контент-анализа, умения работать с информацией, и т.п.

— Формирование индивида как личности (он должен уважать себя как личность, и отдавать отчет о поступках хотя бы себе, а еще желательнее и отчет перед коллективом);

— Развитие сверх-идеи (например, об элитарности, собственной избранности, или избранности коллектива (движения) в котором он находится;

— Совместные обсуждения (в составе групп, коллективов, школьных классов, проч.) негативного влияния СМИ (примеры и следствия, обоснование полученных выводов) с целью обретения навыков (воспитания) умения анализировать различные медиа-тексты, выделять направленность интересов создателей подобных текстов (текстов различного содержания);

— Лекции по манипулированию личностью и массами средствами массовой коммуникации, информации и пропаганды (через методичное вдалбливание в подсознание необходимых установок можно добиться бессознательных реакций положительного восприятия подаваемого материала; кроме того, таким способом в бессознательном индивида формируются устойчивые паттерны поведения и архетипы бессознательного, последующим воздействием на которые (напр., путем повторения пройденного материала с преподнесением новых фактов негативного влияния и проч.) можно добиться изменения целевых установок аудитории);

— Специальные циклы курсов (в виде лекций и практических занятий) по информационной безопасности (роли и воздействии информации на подсознание);

— Более широкому введению в педагогических вузах и факультетах переподготовки кадров по педагогике — дисциплины, спектр внимания которой будет уделен теме влияния средств массовой коммуникации (масс-медиа) на психику, на массовое психическое сознание, с обязательной (инвариантной частью) расшифровки знания о бессознательном психики (о подсознании) и результирующей роли подсознания в обеспечении подобных процессов, и вариативной частью — в выборе средств массовой коммуникации. (При этом возможно использовать холистический подход, рассматривая различные варианты СМК как единое целое, быть может лишь с небольшим уточнением способов влияния на психику посредством прессы и телевидения, вводя уточняющие специфические характеристики подобных видов СМИ, — хотя можно рассмотреть и в расширенном аспекте, выявив, например, особенности влияния на массовое психическое сознание таких направлений средств массовой коммуникации как рекламные щиты и плакаты, популярные и другие направления музыки, видео-ролики, интернет, пресса, телевидение, кино, популярные радио-передачи, и в т.п. векторе компонентов СМК. Единым и обязательным блоком все равно остается расшифровка механизмов влияния на подсознание, следствие подобного влияния, примеры такого влияния, причем желательно при возможности со статистическими выкладками.);

— Краткое изучение теории средств массовой коммуникации (не вдаваясь в специфические процессы, характерные для обучения на факультетах журналистики, и необходимые для профессиональной работы в системах СМК и СМИ), с обязательными научно-практическими занятиями в области применения полученных знаний в области работы в системе СМИ, и практикой под руководством опытных специалистов: журналистов, телекомментаторов, проч. В этом блоке важную часть занимает возможность на примере показать механизмы деятельности того или иного СМИ, с закреплением теоретической базы самостоятельным выполнением (под руководством специалиста в той или иной области СМИ) задания по созданию медиатекста и т.п. проекции полученных знаний в жизнь. Например, несколько индивидов могут быть объединены в единый штат воображаемой редакции, где каждый последовательно выполнит роль корреспондента, редактора, и т.п.);

— Совместный просмотр участниками коллектива (группы, сообщества, движения, проч.) отдельных (по усмотрению преподавателя или предварительно рекомендованных) кинолент советского периода — с последующим обсуждением, и сравнением (с предварительным просмотром) с кинолентами, созданными в Росси в перестроечные, постперестроечные и современные времена. Анализ, сопоставление, обсуждение;

— Проведение лекций и практических занятий по теме — «Противостояние массовой культуре». Негативная роль массовой культуры в воспитании нового поколения современной России.

Тематическая вариативность подобных курсов воспитания подрастающего поколения в целях противодействия негативному влиянию средств массовой коммуникации на психические процессы, происходящие в массах, включает в себя также и многие дополнительные направления работы с детско-юношеской и молодежной аудиторией, и ни в коем случае не ограничивается перечисленным нами. Наиболее важной задачей подобного образования является воспитание медиа-грамотности массовой аудитории. На это и должны быть направлены все силы и знания специалистов-педагогов, родителей, и прочих лиц, работающих с подрастающим поколением. Противостоять негативному влиянию средств массовой коммуникации и информации можно только сообща, только мобилизовав все силы на предотвращение дальнейшего программирования детей в потребительско-капиталистическом аспекте. И на это действительно должны быть направлены все усилия современного российского общества, претворяющего в жизнь план В. В. Путина и национальный проект «Образование», инициированный Д. А. Медведевым.

--------------------------------------------

[167] Каждый индивид формируется в разное время.

[169] Фрейд признавал существование коллективного бессознательного, называя его филогенетическими схемами.

[171] Паттерны — устойчивые формирования в психике, влияющие на поведение индивида в течении неограниченного времени (без срока давности). Паттерны — своего рода запрограммированность психики на выполнение каких-либо действий, сформированные как раз паттернами поведения, т.е. устоявшимися нормами в психике.

[172] Бомжей, отшельников, проч.

[173] А в подсознание этих людей информация поступила от внешнего мира, окружающей среды, в том числе и со СМИ и СМК.

[175] Там же.

[176] Там же.

[177] Там же.

[179] Там же.

[180] Там же.

[181] Некоторые особенно грамотные специалисты по рекламным технологиям (те специалисты, кто работает с подсознанием масс, и знает механизмы воздействия на подсознание, а значит и на управление сознанием индивида и масс) разрабатывают рекламные ролики, плакаты, буклеты и проч. — как раз с учетом этих особенностей. То есть с учетом состава коллективного и личного бессознательного масс, а значит, в результате сделанная ими реклама бьет сразу на подсознание (задействуя имеющиеся там архетипы), а после уже запрограммированный таким образом индивид выполняет установки, заложенные в рекламе. Но пока таких специалистов не очень много, или же они не могут найти отклик у своих работодателей. Поэтому и воздействие подобной рекламы не так сильно — но, повторим, только потому, что подобной рекламы (рекламы, сделанной в правильном ключе манипулятивного воздействия) не так много.

[182] Именно перед выборами или какими-либо решающими изменениями в политике, государственное телевидение как по команде заполняют сетку вещания старыми советскими фильмами и (в меньшем объеме) зарубежными фильмами советских времен. И это правильно, и это неспроста. Об этом следует задуматься каждому. Ну и кроме того, подобное служит косвенным доказательством того, что желая принять непопулярные или важные решения, подконтрольные государству СМИ начинают «замасливать» народ подобным образом, явно размягчая их души посредством воздействия на соответствующие архетипы личного и коллективного бессознательного психики масс.

[184] Там же.

[185] Там же.

[186] Там же.

[187] Там же.

[188] Густав Лебон. 1841—1931 гг. Французский психолог и социолог. Главный труд Лебона «Психология народов и масс». Помимо работ, ставших ключевыми в психологии и социологии (и изучаемых до сих пор учеными всего мира), известны работы Лебона в таких областях науки как: медицина (по образованию врач), философия, история, физика, антропология, археология, и др. Например, такие работы как: «Уран, радий и излучение металлов», «Изменчивость химических веществ», «Внутриатомная энергия», «Дематериализация материи как природа солнечного тела и электричества», «Анатомические и математические исследования изменения объема черепа», «Первые цивилизации Востока», «Памятники Индии», «Психология образования», «Психология социализма», «Психология революций», «Психология толпы», «Жизнь. Трактат о человеческой физиологии», «Экспериментальные исследования асфиксии», «Современная верховая езда и ее принципы», и многие-многие работы в различных областях жизнедеятельности человека и научных дисциплинах. Причем следует обратить внимание, что почти все эти работы получили свое признание ученых разных направлений наук, от медицины и физики, до философии и социологии.

[190] Как известно, психоанализ, разработанный в свое время профессором Зигмундом Фрейдом, делился на два направления. Первый — лечебный аспект. Второй (и ставший самым значимым для Фрейда под конец жизни, но не оказавшийся поддержанным большинством учеников-последователей, замыкавшихся на лечении людей, хотя Фрейд отмечал, что масштабы психоанализа не должны ограничиваться только подобным лечении; притом что само лечение индивида это лишь первый, начальный этап развития психоанализа. Главное достижение и предназначение психоанализа Фрейд видел как раз в механизмах управления массами) — т.н. сублиминальный менеджмент, прикладной психоанализ. Именно в выработке механизмов сублиминального воздействия (воздействия на подсознание, на подкорковый слой) масс — Фрейд видел основное значение психоанализа, понимая, что за этим будущее, потому как следствия подобного воздействия проявляются абсолютно во всех направлениях жизнедеятельности индивида, в любых профессиях и науках. Везде, где происходит общение между другими индивидами, где индивиды проживают в социуме, контактируют с обществом.

[191] Там же.

[192] Первичные позывы, по мнению Фрейда — это те низменные (архаичные) инстинкты, которые сохранились в психике индивида, несмотря на культурное облагораживание. Цивилизация, развития цивилизации, по мнению Фрейда (см. работы «Будущее одной иллюзии», «Недовольство культурой») накладывает определенный отпечаток на психику индивида, вытесняя его архаичные инстинкты, доставшиеся ему от предков-дикарей. Причем эти низменные инстинкты (убить, съесть, изнасиловать) не только никуда не исчезают, но и при определенных условиях способны перейти в сознание (активироваться). И подобное часто происходит, когда индивид находится в толпе. Именно толпа дает некое ощущение власти, неограниченной власти, и, что самое главное, вседозволенности, потому что именно культура (с ее системой норм, ценностей, и соответственных законов) сдерживает в психике индивида низменные инстинкты, доставшиеся от первобытных предков. Тогда как в случае, если контроль психики ослабевает — они с легкостью выходят наружу. (Помимо нахождения в толпе, подобный контроль психики может ослабевать и в результате нахождения индивида в измененных состояниях сознания, например, алкогольное или наркотическое опьянения, а также различные эмоциональные выверты сознания, и т.п.)

[194] Кстати, вспомним из кинохроники, какими сильными гипнотическими способностями на массу обладал А.Гитлер и многие другие вожди Третьего Рейха. Как, впрочем, и руководители Советской России в первые годы существования молодой республики (В. И. Ленин, И. В. Сталин, Л.Д. Троцкий, другие.)

[196] Там же.

[197] Там же.

[198] Там же.

[199] Там же.

[200] Там же.

[201] Там же.

[202] Там же.

[203] Там же.

[204] Там же.

[205] Весьма существенное, на наш взгляд, объяснение любви между двумя индивидами.

[206] Вспомним жизнь Франца Кафки, когда все его любовные взаимоотношения фактически заканчивались ничем, потому что он к этим женщинам особенно и не стремился, довольствуясь именной формы любви, о которой пишет Фрейд. (Кстати, Фрейд и Кафка жили в одно время, и даже в одном городе, но ни разу не встретились. Подобное видимо объясняется еще и тем, что Фрейд стал известным на весь мир еще при жизни, а Франц Кафка — только после смерти, да и то благодаря своему другу Максу Броду, который не сжег, согласно просьбе Кафки, его рукописи после смерти Кафки, а опубликовал их, чем обессмертил имя своего друга, великого австрийского писателя Франца Кафки, ставшего классиком мировой литературы всего лишь через несколько лет после смерти; притом что Кафка умер, ровно месяц не дожив до 41 года жизни). (Родился 3 июля 1883, умер 3 июня 1924 года.)

[208] Там же.

[209] Там же.

[210] Там же.

[211] Там же.

[212] При этом лидеры массы могут сами управлять массой (массовым движением) и придумывать аспекты идеологической обработки психики (массового сознания) подобных масс, а могут нанимать в качестве разработчиков идеологии и ее внедрения в массы специалистов по манипулированию массовым сознанием.

[213] Любые аналогии, вплоть до генерального секретаря или вождя рейха.

[214] Федоров Александр Викторович, доктор педагогических наук, профессор, член союза кинематографистов России и национальной академии кинематографических искусств и наук, лауреат всероссийского конкурса ведущих научных школ РФ (2003-2005) по программе Президента РФ и других российских и зарубежных научных конкурсов, зав.кафедрой социокультурного развития личности ТГПИ, проректор ТГПИ по научной работе.

[215] Федоров А.В. Права ребенка и проблема насилия на российском экране. — Таганрог: Изд-во Кучма, 2004. — 418 c.

[216] Тарасов К.А. Насилие в фильмах: катарсис или мимесис? Российская наука: «Природой здесь нам суждено…»

Под ред. акад. В. П. Скулачева; М.: Октопус; «Природа». 2003, 416 с.

[217] Там же.

[219] Федоров А.В. Права ребенка и проблема насилия на российском экране. — Таганрог: Изд-во Кучма, 2004. — 418 c.

[220] Как и неустроенных в социальной жизни женщин, лишенных того рода общения, которое они получают просмотром подобной передачи, или неуверенных в себе молодых мужчин, компенсирующих путем просмотра за жизнью молодых девушек и их партнеров свое вуаристическое любопытство.

[221] Лопатин В.Н. Информационная безопасность России: Человек. Общество. Государство. СПб., 2000.

[222] Любому индивиду — потому как даже сверх-богатые сограждане вынуждены контактировать (вступать в коммуникативные контакты) с представителями обычных (в социальной иерархии) слоев общества. А значит — испытывать на себе (на своей психики, и как проекции ее — в своей жизни) негативные аспекты наполняемости бессознательного «простых граждан», которые нанимаются киллерами, чтобы отстреливать их, или обманывают, работая управляющими фирм. Именно понимание подобного вопроса заставляет таких сверх-богатых сограждан выстраивать механизмы защиты против «обычных граждан, заключающиеся в сознательно-бессознательном отгораживании от них в элитных коттеджных поселках, за счет усиление охраны, закрытых вечеринок и уик-эндов «для своих», и проч. (сейчас вот еще питерские бизнесмены выступили с предложением ввести в метро отдельные vip-вагоны, в которых будут ездить только те, кто купил карточку проезда стоимостью около тысячи евро в месяц.) Как пишет газета «Известие»: «…питерские бизнесмены предложили включить в состав каждого метропоезда по одному комфортабельному вагону, закупив их на собственные средства. И готовы оплачивать проезд в них по цене от 100 до 150 евро в месяц… дизайнерская студия… разработала эскизы подобных VIP-вагонов. Дизайнеры оснастили их системой приточно-вытяжной вентиляции и кондиционерами. Предусмотрели усиленную шумоизоляцию, чтобы можно было вести беседы негромким голосом. Предложили увеличить ширину дверного проема — с полутора до двух метров». VIP-вагоны для московского метро. Газета «Известие». 23 мая 2008 г. «…вагоны… оборудованные удобными мягкими креслами и даже мини-барами, позволят обеспеченному сословию, представителям которого надоело терять время в пробках, скрасить тяготы перемещения под землей, — пишет газета «Фонтанка.ру». — «…вип-подземка» предусматривает отведение одного вагона каждого поезда для нужд элитных пассажиров. В них предлагают установить удобные кожаные кресла, постелить ковролин, оборудовать салон климат-контролем и даже снабдить каждый такой вагон мини-баром и стюардом, который предложит «дорогим» гостям кофе. Войти в такой вагон можно будет с обычного перрона через специально установленные турникеты. Проездной билет в вип-поезд может стоить от 100 евро до 1000 евро (проездной на месяц)». Богатые тоже хотят ездить в метро. Газета «Фонтанка.ру». 6 мая 2008 г.

[223] Кто заказывает музыку, тот и танцует девочку.

[224] Т. В. Евгеньева. Установки и стереотипы массового сознания. Сайт образовательного проекта Элитариум.  www.elitarium.ru

[225] Там же.

[226] Там же.

[227] Там же.

[228] Там же.

[229] Алексей Николаевич Леонтьев (1903—1979), доктор педагогических наук (по психологии), профессор МГУ, действительный член и вице-президент АПН РСФСР, заведующий кафедрой психологии и декан факультета психологии МГУ.

[230] Леонтьев А. Н. Избранные психологические сочинения в 2-х Т. М., Издательство «Педагогика» Академии педагогических наук СССР. 1983. С. 254.

[231] Т. В. Евгеньева. Установки и стереотипы массового сознания. Сайт образовательного проекта Элитариум.  elitarium

[232] Там же.

««« Назад  К началу  

© , 2008 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов