.
  

© С. А. Зелинский

Информационно-психологическое воздействие на массовое сознание

««« К началу

8. Слухи — как фактор манипуляций

Следует обратить внимание, что слухи являются сильнейшим манипулятором психическим сознанием масс. Связанно это прежде всего с тем, что слухи передаются через межличностные контакты (посредством общения) между индивидами. Причем возможно общение как между отдельными индивидами в варианте общения одного индивида с другим, так и общение одного индивида с группой, или же общение одной группы с другой. Во всех этих случаях на первый план выступает то обстоятельство, что индивиды психологически больше доверяют таким же индивидам как они[382] («простым людям»).

Следует обратить внимание, что подобную «особенность» слухов активно используется в манипулятивных технологиях[383], или в т.н. информационно-психологических войнах, когда необходимо в короткое время добиться внедрения в сознание масс каких-либо установок, необходимых манипуляторами. В роли манипуляторов в таких случаях могут выступать заказчики подобных компаний в лице, например, политической партии, или представителей бизнеса, которым необходимо сформировать в сознании масс положительную характеристику о своем товаре, или же отрицательную характеристику — о товаре конкурента. И в этом случае (в случае манипулятивного воздействия на психику масс с целью манипуляций, т.е. обмана) мы можем заметить, что слухи бывают спонтанные и намеренные. В первом случае слухи начинаются сами, без намеренного распускания их со стороны имеющих какой-либо интерес манипуляторов. Во втором, слухи инициируются намеренно, и служат достижению каких-либо целей со стороны заинтересованных лиц.

Слухи можно отнести к стихийным процессам передачи информации. Когда люди сталкиваются с чем-то, чему они не могут найти объяснения со стороны официальных источников — они сами (главным образом бессознательно) домысливают «историю вопроса», причем, зачастую, все также бессознательно, искажая факты (точнее — отсутствие оных) в ключе, необходимом для них.

 Другими словами, содержательная часть слухов в равной мере сначала домысливается (и в этом случае часто выдается желаемое за действительное, тот есть о наличии произошедшего или намечаемого судится, исходя из субъективных оценок самого индивида, из его прогноза развития ситуации), а после искажается — при межличностных контактах (т.е. каждый из получателей слухов — при дальнейших коммуникациях что-то убирает, чем-то дополняет тот или иной слух — уже, опять же, в зависимости от собственного восприятия действительности). Кроме того, в способности распространения слухов играет роль вариант доступности (влияющий на быстроту). При этом на быстроту распространения слухов влияет и попадание в фактор ожидания других индивидов подобного (как в слухах) развития сценария отношений. Например, когда одна из газет («желтая пресса») пустила слух о разводе президента Путина с супругой и предстоящей его женитьбе на известной спортсменке, народ тотчас же подхватил подобный слух, да так, что он дошел до западных журналистов, был напечатан в ряде изданий западных СМИ уже как ожидаемый и достоверный факт, а один из лидеров западных стран даже поинтересовался у Путина (перед телекамерами журналистов — мол, правда ли это?).

С чем связан такой слух? Он объясняется рядом факторов, среди которых и любовь к президенту В. В. Путину[384], и закрытая (для СМИ, а значит и общественного обсуждения) жизнь самого В. В. Путина, и влияние на подсознание масс архетипа о той фискально-политической структуре, в которой начинал работу Владимир Владимирович, и, конечно же, определенная доля желания части жителей — подобного развития сюжета[385].

Следует заметить, что путем анализа тех или иных слухов можно проследить некоторые «надежды и чаяния» народа, потому как мы уже заметили, что в слухах любая ситуация выражается так, как ее хотело бы видеть большинство, ну или как минимум — определенная часть населения. Потому как, если произойдет какое-либо событие, совсем не интересное кому-то (не совпадающее с их взглядом на данное обстоятельство) кроме самих участников — слух не получит своего распространения, и оборвется на отдельных коммуникантах (представителях народа, массы, толпы). Тогда как если содержательная наполняемость слуха попадет в зону интересов большинства — такой слух вполне имеет право на жизнеспособность в течение какого-то времени. И тут мы должны сказать, что слухи не бывают вечными. Через какое-то время слухи исчезают или совсем, или же вытесняются другими слухами.

Кстати, необходимо обратить внимание, что психологическая природа слухов простирается также в плоскости вопроса об известности того либо иного человека, о становлении человека известным, знаменитым. Если не брать во внимание такой способ обретения известности, как постоянное мелькание в СМИ, то следует заметить, что вопрос, когда какой-то человек становится вдруг известен, популярен, по своему интересен, зависит от целого ряда обстоятельств, главной из которых выступает случайность.

Нечто подобное происходит и со слухами. Предсказать, какая именно информация получит распространение в виде слухов, практически невозможно (если мы не говорим о намеренном распространении слухов; хотя и там до конца все предсказать невозможно).

Тогда как по специфике слуха, по его смысловой нагрузке, по эмоциональной наполняемости и еще целому ряду факторов — можно судить о настроениях, превалирующих в обществе. Ну и конечно, важным фактором, повторимся, выступает то обстоятельство, что слухи символизируют собой не только настроения народа, но и его желания отреагировать на то или иное обстоятельство в русле такого развития сюжета, какое хотели бы видеть люди (зачастую в ущерб истинности событий; подменяя подобную истинность собственным — иллюзорным — взглядом на развитие того или иного сюжета слуха). Причем важно заметить, что слухи могут быть как правдивые, так и ложные, а то и исключительно ложные. Причем уже понятно, что отделить одно от другого способно время. Ну, или же те политические лидеры, которым верит народ. И если Ельцин в свое время уверял, что если произойдет обвал рубля, он «ляжет на рельсы» (предполагалось перед идущим на полном ходу поездом), то ему поверили не все, потому как рейтинг в народе Б. Н. Ельцина после его преступных для народа реформ оказался крайне низок (тем более что, как и предполагалось, дефолт случился; разве что Борис Николаевич на рельсы не лег.) Тогда как если сравнить подобное с произошедшим уже в 2008 году, когда сначала появились, а после стали активно муссироваться слухи о возможной деноминации, хватило выступления В. В. Путина, который вскользь сказал, что подобного не будет, и ему сразу поверили. Потому что рейтинг Владимира Владимировича в народе наоборот — необычайно высок, больше 70 процентов.

«Анализ феномена слухов требует выявления ряда характеристик — пространственно-временных, экспрессивных и информационных, — пишут Ю.А. Шерковин, А.П. Назаретян[386]. — Закономерность распространения изустно передаваемых сообщений внутри социальных групп в пределах некоторого пространства позволяет классифицировать слухи по… общему признаку — по уровню, на котором они циркулируют. Как следствие, можно выделить слухи «локальные», отмеченные внутри относительно небольшой социальной группы, которой может быть население деревни или городка, коллектив предприятия или учебного заведения, зрители кинотеатра или стадиона, пассажиры поезда или теплохода.

…Следующий уровень можно назвать «региональным»: это ситуация, при которой слухи могут циркулировать в связи с ценностями и целями населения области или группы областей, республики, географического региона. Отмечен факт ограничения распространения слухов региональными рамками по принципу религиозности, этнического расселения, занятия определенными промыслами, подверженности общей опасности в стихийном бедствии. Наконец, следует выделить уровень «национальный» и «межнациональный». Придя в какую-то страну с «помощью» зарубежного радиоголоса, некоторой слух циркулирует в национальных рамках, утратив любые межнациональные черты.

Временные рамки, в пределах которых может циркулировать слух, обычно ограничиваются контрпропагандистскими мерами и их эффективностью. Однако могут быть ситуации, в которых «локальный» слух, прекращенный своевременным информационным противодействием, возрождается в другом месте или превращается в «региональный». Возможны также ситуации, характеризуемые долговременным циркулированием одного и того же сюжета.

…По экспрессивной характеристике, составляющей тип эмоциональных состояний, отражаемых сюжетом слуха и типом доминирующей эмоциональной реакции, различают три типа слухов, характер которых достаточно ясно представлен в их обозначениях: «слух-желание», «слух-пугало» и «агрессивный слух».

«Слух-желание» чаще всего представляет собой попытку выдать желаемое за действительное, причем в условиях, когда реальность приходит в противоречие с тем, что людям необходимо. Хрестоматийным примером такого слуха стало долгожданное и долго обсуждавшееся в середине XIX в. в среде русских крепостных крестьян освобождение. Молва утверждала, что освободят всех участников Крымской войны (отчего многие добровольно шли в армию), упоминались и другие условия. Эти слухи отражали страстное стремление крестьян к свободе и в то же время веру в доброго «царя-батюшку». Однако задержавшееся на несколько лет после окончания Крымской войны освобождение и несбывшиеся надежды порождали массовый протест, восстания и побеги. Циркуляция стихийно возникавших слухов, таким образом, в чем-то ускорила складывание ситуации, в результате которой царское правительство действительно вынуждено было отменить крепостное право.

Слухи, отражавшие желания и надежды, в XX в. стали средством активной деморализации политического противника. В истории пропаганды зарегистрированы прецеденты преднамеренного распространения таких слухов с задачей деморализации людей в военных условиях. Гитлеровская агентура многократно распускала в США слухи типа: «Война к рождеству кончится»; «Германии не хватит нефти и на полгода»; «Через два-три месяца в Германии будет государственный переворот». Нечто подобное было в годы «странной войны» во Франции. Каждый раз, когда подходил фигурировавший в сюжете такого слуха срок, а желаемое не происходило, как правило, наступала заметная депрессия общественных настроений, усиление негативно окрашенных оценок в мнений.

«Слух-желание», который мог иметь далеко идущие политические последствия, возник в дни переворота в Чили в сентябре 1973 г. В условиях крайней неопределенности по всей стране разнеслась «новость» о том, что сохранившая верность правительству Альенде бригада под командованием прогрессивно настроенного генерала Пратса движется к столице, «обрастая, как снежный ком, добровольцами». В такой форме этот сюжет был зафиксирован зарубежными агентствами, подхвачен прогрессивными радиостанциями и органами печати. К несчастью, слух оказался недостоверным. Карлос Пратс (находившийся в Сантьяго по домашним арестом) был доставлен на телевидение, «проинтервьюирован» перед широкой аудиторией, и это оказало временно деморализующее влияние на силы, готовые было сопротивляться перевороту.

Из приведенных примеров видно, что «слух-желание» не является таким малозначительным и безобидным феноменом, каким может выглядеть на первый взгляд. Стимулируемые им ожидания закономерно сменяются фрустрацией, которая, в свою очередь, способна порождать либо агрессивность, либо апатию, нарушая нормальное функционирование социальных общностей.

«Слух-пугало» обычно выражает боязливое предвидение каких-либо неприятных событий и становится возможным благодаря довольно распространенной привычке не очень далеких или суеверных людей пессимистически ожидать худшего. Мотивом для воспроизведения «слуха-пугала» чаще всего служит удовлетворение от разделенного с кем-либо страха и тайная надежда на возможность опровержения пугающего сюжета. Но даже если опровержение не происходит из-за отсутствия у слушателя соответствующей информации, то разделенный страх переносится легче. «Слухи-пугала» часто возникают в периоды социального напряжения или острого конфликта (стихийное бедствие, война, революционная ситуация, государственный переворот и т. д.), и их сюжеты варьируют от просто пессимистических до откровенно панических. Преднамеренное распространение слухов такого типа давно стало излюбленным элементом идеологических, политических и экономических диверсий.

… Агрессивный слух обычно основывается на предрассудке и выражает собой резко негативное отношение некоторой группы людей к объекту, фигурирующему в сюжете слуха. Элемент агрессивности часто присутствует в пугающих слухах.

…Вообще «агрессивные слухи», так же как и «слух-пугало», чаще возникают в период социальных напряжений, но преимущественно таких, которые связаны с межгрупповыми конфликтами…

… Очевидно, что деление на «слухи-желания», «слухи-пугала» и «агрессивные слухи» во многих случаях достаточно условно, поскольку один и тот же циркулирующий сюжет способен выражать различные отношения и эмоции в различных слоях антагонистического общества.

Столь же условна классификация на основании второй — информационной — характеристики, выражающей степень достоверности слухов, т. е. степень соответствия сообщаемых фактов существенным сторонам действительного события. По этому основанию слухи подразделяются на четыре типа: от абсолютно недостоверных (отражающих по существу только настроения аудитории) до относительно близких к действительности. Условность в данном случае определяется тем, что в процессе циркуляции сюжет слуха трансформируется, чем снижается степень его достоверности. Вместе с тем замечена и противоположная закономерность — повышение достоверности слухов, когда их сюжеты стимулируют события».

Ю. А. Шерковин и А. П. Назаретян отмечают[387], что тенденции в трансформации слуха (т.е. когда каждый из новых коммуникаторов привносит в слух что-то свое, опуская другие детали) выражаются тремя типами процессов: сглаживанием, заострением и адаптацией.

 Сглаживание в этом случае характеризуется тем, что в процессе передачи слуха исчезают те детали, которые основной части распространителей слухов могут быть неинтересны (например, марка и цвет машины при аварии, и т.п.) При заострении — как бы наоборот: высвечиваются детали, которые кажутся существенными (количество жертв при аварии, и т.п.)

«Подчеркнем, — обращают внимание Ю.А. Шерковин, А.П. Назаретян[388], — что бессознательная оценка существенности или несущественности конкретных деталей определяется не только и не столько их объективным соотношением, сколько свойственной аудитории моделью мира — доминирующими ценностными ориентациями, ожиданиями, нормативными установками. В зависимости от них та или иная деталь может оказаться «сглаженной» либо, наоборот, «заостренной». Скажем, если одежда, цвет волос, глаз, имена участвовавших в драке людей отражают их национальную, религиозную, классовую принадлежность, а в регионе сложились напряженные отношения, слух может быстро приобрести агрессивную окраску, а соответствующие детали станут доминирующими (хотя в действительном событии могли играть второстепенную роль); цвета попавших в аварию автомашин становятся существенными деталями в культуре, где царят предрассудки цветовой символики; марки и номера автомашин — в аудиториях, связывающих с этими признаками социальную принадлежность водителей или пассажиров, и т. д.»

Ну и третья тенденция по трансформации слухов, по мнению Ю. А. Шерковина и А. П. Назаретяна[389], это адаптация слуха к доминирующей аудитории (например, при вопросе о сравнении агрессивности белого американца или черного, симпатии со стороны белого населения будут в большинстве случаев на стороне белого, тогда черного при случае, обвинят в первую очередь)[390]. Причем все три перечисленные характеристики трансформации слухов (сглаживание, заострение и адаптация) могут дополнять друг друга, и по мере распространения слуха могут существенно отличаться от реальности. «Если же при этом распространение слуха направляется соответствующей деятельностью спецслужб, то его фабула может вообще не иметь объективного референта…», — дополняют Ю. А. Шерковин и А. П. Назаретян.

Следует заметить, что слухи играют важную роль в жизни индивида. Чаще всего такая роль простирается, большей частью, в области подсознания психики индивида. Но хорошо известно, что главенствующую роль в характере мыслей и поступков индивида играет именно бессознательное, подсознание. Именно там происходит зарождение мыслей индивида, трансформирующихся в последующие поступки.

 По мнению доктора психологических наук, профессора А. Г. Караяни, «особое место в современном информационном пространстве нашей страны занимают слухи. Более 70% россиян отмечают, что сталкиваются со слухами, из них около 45% чаще, чем 1-2 раза в неделю. Слухи рассматриваются сегодня не только как стихийное коммуникативное явление, но и как технология влияния на общественное сознание, эффективное средство информационно-психологического противодействия»[391]. Как правильно заметил проф. Караяни, слухи выражают общественное мнение, настроение, социальные стереотипы и установки аудитории[392]. Кроме того, как мы уже заметили, слухи являются методами психологической войны. Причем, исходя из того, что с помощью слухов можно изменять общественное мнение, формируя его в нужном манипуляторам ключе (если мы говорим о намеренном распространении слухов), слухи являются достаточно грозным оружием. Любая форма воздействия на массы, любой способ применения подобного воздействия, зачастую весьма эффективен, потому как происходит воздействие не на одного индивида, а сразу на группы индивидов, на массы. В этом случае достигается всеохватываемость аудитории. Причем каждый из индивидов является в таком случае потенциальным «разносчиком» слухов. А значит информация, передаваемая посредством слухов, способна увеличиваться в геометрической прогрессии, что становится весьма существенным фактором эффективности слухов.

Слухи также являются способом удовлетворения различных потребностей индивида и масс. Мы знаем, что психика индивида устроена таким образом, что он смотрит на реальный мир в некой маске, или вымышленном образе, которые надевает на себя, и проецирует в последующем посредством этого образа некое собственное искаженное вИдение на окружающий мир, частично в какой-то мере подменяя реальный мир — мир вымышленным. Отличие здорового человека от психотика заключается лишь в том, что первый всегда может возвратиться назад, а психотик не может, так как он живет в этом мире иллюзорной действительности, и при этом нисколько не считает, что такой мир вымышленный.

Вернувшись к вопросу потребностей, заметим что проф. А.Н. Караяни обращает внимание на четыре основные потребности человека, которые удовлетворяются посредством слухов. Это утилитарные потребности, потребности в престиже, в познании и эмотивные потребности[393].

«Утилитарные потребности связаны с достижением людьми или социальными группами определенных целей», — отмечает проф. Караяни[394]. Под такие цели могут подпадать, например, формирование у людей определенных мнений, настроений, побуждение их к конкретному выбору, поведению и т. д. Караяни обращает внимание, что механизмом реализации подобной потребности может служить как агрессия (когда человек сознательно распускает слухи с целью причинить боль другому), так и забота о другом индивиде (например, предупредить их о надвигающейся опасности, и т.п.)[395]

Потребность в престиже, по мнению проф. Караяни[396], удовлетворяется в том случае, когда владение эксклюзивной, полученной раньше других информацией повышает престиж человека. «Сообщая другому сведения, составляющие содержание слуха, — пишет проф. Караяни[397], — человек поднимает себя в своих глазах… У окружающих создается впечатление о некой «принятости», «вхожести» носителя эксклюзивной информации в референтные группы, формируется мнение о нем как о человеке осведомленном. В данном случае слух рассматривается в качестве товара».

Кстати, следует на наш взгляд обратить внимание на тот факт, что результативность слухов в масштабности аудитории (а мы уже говорили, что если информация слуха не будет кому-то интересна, на таком индивиде цепочка замыкается) становится возможна еще и в соответствии с такими категориями психики индивида и масс, как повышенная внушаемость большинства индивидов. Вспомним как писал о внушаемости В.М. Бехтерев. «…не может подлежать никакому сомнению могущественное действие в толпе взаимного внушения, — отмечал Бехтерев[398], — которое возбуждает у отдельных членов толпы одни и те же чувства, поддерживает одно и то же настроение, укрепляет объединяющую их мысль и поднимает активность отдельных членов до необычайной степени. Благодаря этому взаимовнушению отдельные члены как бы наэлектризовываются, и те чувства, которые испытывают отдельные лица, нарастают до необычайной степени напряжения, делая толпу существом могучим, сила которого растет вместе с возвышением чувств отдельных ее членов.

…сила внушения берет перевес над убеждением и волей… Но в отличие от последних внушение есть сила слепая, лишенная тех нравственных начал, которыми руководятся воля и сознание долга. Вот почему путем внушения народные массы могут быть направляемы как к великим историческим подвигам, так и к самым жестоким и даже безнравственным поступкам. Поэтому-то и организованные толпы, как известно, нередко проявляют свою деятельность далеко не соответственно тем целям, во имя которых они сформировались. Достаточно, чтобы кто-нибудь возбудил в толпе низменные инстинкты, и толпа, объединившаяся благодаря возвышенным целям, становится в полном смысле слова зверем, жестокость которого может превзойти всякое вероятие».

Рассматривая вопрос возникновения и развития слухов, следует обратить внимание на то обстоятельство, что в большинстве случаев распространители слухов ссылаются на то, что якобы информация, полученная ими, исходит из исключительно надежного источника. Тем самым помимо факта повышения значимости в собственных глазах и глазах возможных слушателей в результате данного факта, можно еще говорить и о том, что слуху, таким образом, придается та достоверность, которая позволяет эмоционально зарядить слушателей, и бессознательно заставит их сначала прочувствовать преподносимую им информацию, а после и посредством чувств передать подобную информацию другим (т.е. участники недавнего сообщения уже выступают в роли коммуникантов, через которых в последующем осуществляется  коммуникативная связь) слушателям, дополнив, зачастую, полученную информацию необходимыми подробностями, то есть, — внеся в ее смысл ту дополнительную смысловую нагрузку, благодаря которой, по мнению таких лиц, она будет еще легче адаптирована для восприятия другими. И это весьма важное обстоятельство.

«В своем собственном сознании такой индивид ассоциирует себя с иерархическими ценностями, и растет в собственных глазах. Удивление, испуг, восхище­ние, которые рассказчик может прочесть в глазах слуша­теля, служат ему дополнительной наградой, и он обяза­тельно рассказывает тот же сюжет нескольким лицам. При воспроизведении слуха в ходе групповых разговоров ино­гда возникает  своеобразное соперничество, побуждающее каждого участника такой беседы стремиться к первенству, которое достигается преподнесением более захватывающе­го сюжета, чем рассказанный только что, или добавлением важных деталей, опущенных предыдущим  рассказчиком. Это стремление к временному руководству вниманием при­сутствующих объясняет тенденцию к украшению сюжета колоритными деталями и к пренебрежению фактической стороной дела. Цель того, кто воспроизводит слух, не столько распространение информации,  сколько форсиро­вание эмоциональной установки по отношению к тому, что является предметом информации, а также к самому себе»[399].

Что касается профилактики распространения слухов, то в этом случае наиболее результативным является повышение роли идеологии со стороны государства посредством средств массовой коммуникации. Необходимо повысить значимость информации, передаваемой СМИ, работать над доверием к СМИ со стороны населения. Кроме того, необходимо чтобы средства массовой коммуникации, информации и пропаганды отвечали на все или большинство вопросов, интересующих народ (массы).

То есть необходимо проводить мониторинг слухов, прослеживая таким образом появление наболевших у народа вопросов, а после своевременно отвечать на подобные вопросы, обращая внимание на то, что всегда официальным СМИ верят больше, чем каким-либо слухам, особенно при спорности информации, поступаемой со слухами и официальным путем. Причем намного результативней окажется, если какие-либо слухи опровергнет уважаемый в народе человек. Например, Владимир Владимирович Путин. Правда таким рейтингом доверия в настоящее время не обладает ни один политик высшего эшелона. Но подобный рейтинг есть все шансы обрести новому президенту, Дмитрию Анатолиевичу Медведеву.

--------------------------------------------

[382] Мы сейчас не рассматриваем вопрос такого варианта манипуляций — как уважение перед «авторитетами» (т.е.перед уважаемыми и значимыми людьми, например солдата перед генералом, или студента перед академиком), когда становятся возможны те же самые управления сознанием — посредством повышенной внушаемости индивида при таком уровне общения, за счет, например, снижения барьера критичности в оценке получаемой информации от коммуникатора, выступающего в роли индивида, имеющий значительно больший социальный статус.

[383] Например в политике или рекламе.

[384] Это был конец второго срока Владимира Владимировича, когда уже было известно имя нового президента страны.

[385] Заметим, что для издания, инициировавшего подобный слух, все закончилось плачевно. Их наказали.

[386] Шерковин Ю.А., Назаретян А.П. Слухи как социальное явление и как орудие психологической войны. Психологический журнал, том 5, № 5, 1984 г.

[387] Там же.

[388] Там же.

[389] Там же.

[390] В середине 90-х годов прошлого столетия автор, будучи 1-м зам.главного редактора одного из крупных российских журналов, спросил в одном из интервью у группы белых американцев из США (половина из них работала в полиции) о том, кто, по их мнению, чаще совершает в их стране преступления: белые или черные? Все опрошенные белые американцы дружно ответили что «черные», то есть негры. При этом любопытная деталь. Уже в конце 90-х годов будучи в США, автор задал такой же вопрос чернокожим американцах. И те, улыбнувшись белозубой улыбкой, только пожали плечами, сославшись на то, что об этом не задумывались.

[391] Караяни А.И. Слухи как средство информационно-психологического противодействия. Психологический журнал, Том 24, № 6, 2003 г.

[392] Там же.

[393] Там же.

[394] Там же.

[395] Там же.

[396] Там же.

[397] Там же.

[398] Бехтерев В. М. Гипноз, внушение, телепатия. М. 1994. С. 156-171.

[399] Социальная психология. М. Политиздат. 1975. С. 191

««« Назад  К началу  

© , 2008 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов