.
  

© С. А. Зелинский

Анализ задействования манипулятивных методик управления массами в исследовании деструктивности современной эпохи на примере России. Психоаналитический подход.

««« К началу

7. Формы и методы управления государством. Тоталитаризм или демократия?

Но неверно было бы говорить, что какой-либо прогресс опасен. Да, в какой-то мере, это так, и быть может для человечества гораздо спокойнее было находиться на уровне хотя бы начала прошлого, а еще лучше — позапрошлого века (для планеты спокойнее). Но как ученые, мы должны не только принимать, но и возможными способами способствовать прогрессу. А как исследователи — должны не только анализировать (ту же действительность, например), но и находить возможные способы, устанавливать причины и следствия, в общем, всяческим образом способствовать разъяснению для других индивидов происходящего. Причем, в том, что с развитием общества, развитием технологий, совершенствуются и способы манипулятивного воздействия на массы уже говорить иначе, как говорится, не приходится. И при этом, что самое интересное (по крайней мере, на примере нашей страны) совсем нельзя так-то уж и считать, что как общий план манипулирования массами, так и какая-то определенно-конечная цель в чем-то ужасна и ошибочна. Вероятней всего это не так. Да, как и при любом режиме случаются перегибы. Но — общий позитив очевиден. И что самое удивительное — интуитивно власть нащупала как раз то, что общей части народа и необходимо. Хотя, на наш взгляд, и масштабы подобного слишком малы. Например, активно сажают проворовавшихся чиновников и губернаторов, но происходит это в количествах, несравненно более меньших, чем требовалось бы. Так же, как впрочем, на наш взгляд необходимо и несколько ужесточить террор внутри страны. Пусть это и будет в рамках демократии. Но демократии нашего, российско-советского образца. Ведь как ни крути, но времена Сталина можно считать периодом расцвета страны. Именно Сталин, получив крестьянское государство (с сохой и плугом) вывел его к созданию атомной бомбы и уважению со стороны крупнейших мировых государств. Уважению и страху. А страху — значит и удержанию их от нападения на страну Советов (вспомним, первые шаги подчинить советскую Россию Антанта предприняла еще во времена гражданской войны, пыталась это сделать на протяжении холодной войны — в постсталинскую эпоху, в какой-то мере осуществило в Горбачевские времена, стало закреплять победу во времена Ельцина, и вынуждена считаться с изменением ситуации при Путине, который вновь стал демонстрировать силу и мощь некогда великой империи).

Если же вновь добрым словом вспомнить о Сталине, то можно смело говорить, что и своим величием как империи, и сохранении целостности государства, да и всем тем, чем пользовались люди на протяжении всех лет советской и постсоветской власти — мы обязаны именно ему. И надо отдавать в этом отсчет. И не идти на поводу у тех, кто не знает своей истории, использует в своих суждениях чужие мысли. И мы должны знать, что своей жизнью сейчас, целостностью и величием России обязаны всему тому, что было создано людьми во время руководства страной Сталиным. При этом с момента Сталина прошло уже более 50 лет (И. В. Сталин умер в 1953 г. Сейчас 2007 г.) Причем, это, конечно же, не исключительно наше мнение. Об этом говорят как уважаемые нами ученые, так свидетельствуют и простые люди, которым довелось пожить в эпоху Иосифа Виссарионовича.

Говоря о тоталитаризме, вполне можно предположить, что для нашей страны это фактически единственное, что позволит держать основную часть народа в узде. Заставляя работать, и трудиться на благо созидания. Единственно что, в наше время было бы несколько неправильным принимать полностью тоталитарный режим как панацею от ран современного общества. Вероятней все же стоит говорить о неком современном варианте управления, когда будет представлен некий демократический режим русского образца. Когда, будет по-прежнему представлен максимум свобод (глупо было бы запрещать литературу, музыку, и проч., — контролируя, что читать или слушать), но и при этом достаточно жестко будут наказываться те, кто идет против общества. Кто ведет паразитический образ жизни, беспробудно пьет и не работает, употребляет наркотики, занимается преступным образом жизни. Таким людям сначала необходимо дать шанс к исправлению (причем исправление не заключается в изоляции. Систему исправительно-трудовых учреждений тоже необходимо пересматривать). А после — подлежат они или длительной изоляции, или уничтожению. К сожалению, но быть может это и единственный выход избавиться от всякой сволочи. Причем, периодически необходимо прореживать и органы власти, и органы надзора, судебную систему, и проч. Проворовавшихся чиновников вообще необходимо подвергать самым жестоким наказаниям. Каждый должен знать, что если делать зло другим людям — за это последует самое жестокое наказание. В исключительных случаях — расстрел (необходимо в обязательном порядке отменить мораторий на смертную казнь. Определенные лица подлежат исключительному уничтожению. Это аксиома развития общества. По крайней мере, в применении к нашей страны).

При всем при том, нам не хотелось бы заострять излишнее внимание, выдвигая террор власти по отношению к своим согражданам, как единственную форму управления в постсоветской России. Притом что зачастую оказывается так, что это один из единственных способов не только подчинить толпу (как раз подчинить достаточно легко, и методики отлажена еще со времен Ле Бона и Фрейда), но и управлять ею. Как известно, управление управлению рознь. В данном случае, видимо следует рассматривать конечную цель, достижение конечного результата. И при этом вполне отдавать отчет, что и цели могут разниться, и способы достижения целей заметно отличаться. Например, на наш взгляд недостаточно просто добиваться от толпы выполнения каких-то требований (которые, например, вытекают из следования заданному курсу). Тут вопрос следует рассматривать значительно шире. И лучше — вне зависимости от лидера. Потому как такого лидера как Сталин в стране больше не будет (ну или в ближайшее время явно не появится, хотя и в данном случае никакие прогнозы не работают). А значит, наиболее оптимальным для действующей (как и любой) власти — формирование бессознательного индивидов, населяющих великую державу (а Россия по прежнему остается великой державой) таким образом, чтобы при необходимо достаточно легко подключиться к единому, коллективному, разуму индуцированной толпы. Для того чтобы направить ее на выполнение задач, необходимых, по мнению власти, для достижения светлого будущего. Что, собственно, сейчас и делается. Хотя и об этом никто вам прямо не скажет.

Почему же становится возможным подобное? Ну, прежде всего, следует отдавать отчет, что индивиды уже сами хотят подчиняться, для того чтобы снять свою невротическую зависимость (тревожность, беспокойство). Уже сейчас мы можем вполне четко говорить о том, что подобного рода зависимость развивается практически у каждого, кто в течении определенного времени смотрит телевизор (смотрит подолгу, и ежедневно). При чем можно было бы сказать, что в обычной жизни подобная зависимость как-то особенно не проявляется; за исключением того, что такие индивиды становятся в большей мере подвержены внушению (в сравнении с обычными гражданами), и их желаниями и поступками управляют не они, а руководители канала, которые планируют ту или иную сетку вещания (а теми, в свою очередь, рынок. А рынок формирует капитал. А капитал всячески поддерживают помимо врагов народа, еще и западные идеологи, задача которых не изменилось со времен существования советологов — то есть, дальнейший хаос в России, чтобы затем стало легче эту страну подчинить и контролировать).

Причем, естественно, во всем этом на обывательском уровне достаточно трудно предусматривать какую-либо диверсию или преднамеренность. Разве что понимать это бессознательно.

Но в том и опасность развития современных технологий, что на деле все происходит словно бы бессознательно и без какого-либо видимого манипулирования со стороны власть предержащих. А на самом деле — итог, зачастую, оказывается более чем печальный. И страна… страна, подчиняясь уготовленному для нее ритму, движется в заданном направлении. Бессознательно выполняя приказы свыше. И действительно можно даже предположить, что люди, отдающие такие приказы, совсем даже не желают причинения нам всем какого-то зла. Проблема лишь в том, что, в общем и целом, они (да и мы все) образуем единую систему. В которой можно сказать, что и бессознательно соблюдаются определенные нормы и законы, направленные на выполнение одного. Единой, и общей для всех, задачи, спускаемой сверху. Причем, здесь уже как нельзя лучше все подпадает под влияние архетипического составляющего бессознательного индивида. Когда нечто новое — неким чудодейственным образом накладывается на опыт предшествующих поколений, сохранившийся в душе каждого из нас. И вступая во взаимодействие — выдает тот результат, который все мы и можем наблюдать при наблюдении за миром вокруг. За развитием страны в целом, и отдельными индивидами, населяющими ее, в частности.

В итоге, как бы получается, что демократия в современной России уже и не совсем обычная, а как бы демократия именно советско-капиталистического образца. И современная власть выстраивает в данном случае некие свои отношения с народом, основываясь на неком видении будущего, с учетом предпосылок, созданных в прошлом.

«С психологической точки зрения, — пишет В. Медведев в работе «Анализ структур коллективного бессознательного современного российского общества применительно к институту президентской власти», — демократия представляет собою систему навязчивых форм поведения и защитных объяснительных концепций, естественным образом востребуемых обществом в периоды ломки традиционных структур властвования, основанных на принципе патернализма и ведущих свое происхождение еще от организации первичной отцовской орды.

Первые проявления демократической организации общественной жизни мы обнаруживаем еще у древних латинян и этрусков, срыв формирования национальной государственности у которых породил великую Римскую Империю.

Демократия суть инфантильный, регрессивный тип поведения, выражающий стереотипы младенческой сращенности с миром и другими людьми. Тоска по утерянному Отцу-властителю, комплекс вины за его отвержение порождают спонтанную взаимоидентификацию и иллюзию равенства и братства. Не случайно самыми великими проповедниками демократии выступали и выступают люди инфантильного склада (типа А.Д.Сахарова и С.А.Ковалева), которые не способны воспринимать в качестве нормативного принцип реальности и воспроизводить взрослые адаптационные формы поведения.

Демократический миф есть вынужденная самоорганизация общества, лишившегося элиты, суть «крестовый поход детей», протестантская игра дизадаптантов. И мы еще хорошо помним атмосферу расцвета демократического мифотворчества и облик его обязательно кем-то обиженных, расхристанных адептов с неизменными плакатами на груди.

Дальнейший генезис демократических институтов возможен в трех направлениях:

а) Из массы постепенно вычленяется новая элита героев-отцеубийц, которая тяготится демократическими институтами, делающими государственную машину неэффективной в силу чрезмерной инерционности массовых иллюзий и вынужденного популизма. Используя то или иное идеологическое обоснование, т.е. аргументацию, связанную с образом Врага, новые вожди переходят к авторитарным методам управления, сохраняя остатки демократии в качестве поддерживающей социальность иллюзии. Новое общественное устройство может воспроизводить и традиционные каноны, но как правило речь идет об имперской организации и имперской идеологии, ибо элита героев-отцеубийц терзаема бессознательным чувством вины, снять которое может лишь реставрация прошлого. Причем интеграция демократических иллюзий в рамках имперской организации общества может достичь такого совершенства, как, например, в США, что борьба за торжество демократии во всем мире становится элементом имперского мифа и основанием для нагнетания традиционного для империи мессианского гегемонизма.

б) Демократический миф становится реальным основанием социальности, для чего необходимо наличие следующих предпосылок:

1) сепаратизация личности от групповых и государственных структур на основе института частной собственности;

2) разрушение патриархальной семьи и постепенная реализация принципа некорпоративности быта;

3) принудительная инфантилизация населения посредством провоцирования специфической тревожности — страха ближнего своего;

4) наличие гарантированного конституционально механизма ротации элиты, позволяющего без слома системы социальности отреагировать двойственность отношения к псевдо-Отцам, воспринимаемым коллективным бессознательным массы одновременно и в качестве спасителей и в качестве виновников психологического дискомфорта.

5) выведение общественных структур, организованных на основе традиционного вертикального структурирования (типа армии, спецслужб, служб охраны правопорядка и пр.) за скобки политической жизни общества;

в) Демократический миф, обеспечивая на какое-то время социальную стабильность и позволяя сформировать новую постимперскую элиту, обеспечивает относительно безконфликтный переход к системе национальной государственности, в ходе которого естественным образом отвергается в силу своей антинациональности и антигосударственности.

Основной принцип демократического мифа, гласящий, что каждый человек, независимо от его цвета кожи, национальной принадлежности, гражданства, образования, пола и возраста обладает неотъемлемыми и равными с другими людьми правами, с социально-психологической точки зрения просто патологичен. Перед нами вариант бредовой моноидеи, ибо люди изначально не равны между собой, на чем и строится сама возможность социальности как заряженного эмоциональными переживаниями детства соотношения «элита-масса». Как в религиозном мифе моноидея свидетельствует о болезни социума, о невозможности коллективного бессознательного как-то снять напряжение глубинного чувства вины (что было продемонстрировано З.Фрейдом на примере еврейского народа в его классической книге «Моисей и монотеизм»), так и господство эгалитарной моноидеи в социальной мифологии демонстрирует нам кризисное состояние общества, которое может быть преодолено, а может перейти и в хроническое состояние.

Демократия может быть рассмотрена в качестве социального заболевания на следующих основаниях:

а) Она постепенно разрушает систему социальной стратификации, размывает правящую элиту, лишает ее харизматической основы. В демократическом обществе нет и не может быть сословия Родителей, отсутствует естественным образом воспроизводящаяся статусная субординированность. Естественным образом складывающаяся элита (национальная, военная, образовательная, имущественная и пр.) постоянно принудительно «опускается» путем нагруженности дополнительной порцией комплекса вины; создается своеобразный ритуал дискомфорта элитарности.

б) Демократический миф альтернативен не только имперскому (в силу своей либеральной ориентации), но и национальному мифу. Демократическое многонациональное государство может быть структурировано, во избежание постоянного кровопролития, исключительно по территориальному принципу. В рамках же мононационального общества демократическая идеология поддерживается путем накачки комплекса вины мажоритарной титульной нации по отношению к нацменьшинствам, намеренно импортируемым из различных горячих точек планеты.

в) Демократический принцип социальной организации в своем предельном проведении является антигосударственным, ибо ориентируется на сознательное самоограничение массы, что абсурдно, ибо данное свойство присуще именно и исключительно элите. Это разрушительная сторона демократии настолько очевидна, что от нее конституционально оберегают наиболее важные общественные структуры (армию, материальное производство, сферу образования и здравоохранения и пр.). Когда же, в периоды тяжелейших революционных потрясений, задачи стабилизации заставляют запустить вирус демократии и в данные сферы, создавая Советы трудовых коллективов и опрашивая студентов о качестве лекций профессоров, то это свидетельствует о критической точке социального кризиса, после прохождения которой произойдет либо полный распад государственности (называемый у нас «беспределом»), либо начнется регенерация общественной структуры на имперской или национальной основе.

г) Демократическое общество достигает стабильности путем принудительной инфантилизации населения, организуемой через прямое или косвенное массообразование, что заставляет вводить в жизненный мир личности ряд дополнительных фобий, провоцируемых системой СМИ.

Список обвинений, адресуемых демократическому мифу легко может быть продолжен. В концентрированном же виде эти обвинения формулируются следующим образом: демократия принципиально несовместима ни с одним из возможных типов социального устройства, ни с традиционным обществом (типа восточной деспотии, реанимируемой ныне иногда в режимах, организуемых ее реликтом — армией), ни с цивилизационными, т.е. компенсаторными формами — империей и национально ориентированным государством. При необходимости же вписать демократические элементы в структуру общества приходится применять ряд предосторожностей, системы сдержек и противовесов, определять запретные для демократии зоны, чтобы общественное здание не рухнуло.

Так зачем же она нам нужна, эта демократия? Почему она вновь и вновь прорастает на теле общества? В чем заключаются ее социальные функции?

Во-первых, демократический миф является не причиной, а индикатором социального кризиса, а точнее говоря — востребуется коллективным бессознательным в качестве незаменимого, но очень опасного при передозировке, лекарственного средства. Демократическая политическая система суть коллективный невроз, спасающий людей от индивидуальных форм невротичности. Порождаемый ломкой привычного и естественного для людей общественного устройства (в нашем случае — имперско-коммунистической организации общества) мощный комплекс вины не приводит через режим самонаказания к всплеску алкогольной интоксикации, либо же — массовым маниакальным проявлениям, не вводит население в состояние апатии, прерываемое лишь вспышками якобы немотивированного насилия, а отреагируется через специально придуманную игру. Правила этой игры таковы, что ты сначала выбираешь себе суррогат-Отца, потом убеждаешься в его поддельности и лишаешь его своей любви (т.е. совершаешь над ним то наказание, которого заслуживаешь сам). Идентификация же с этим избираемым мальчиком для битья позволяет получать искомое самонаказание в социально поощряемой форме, т.е. воспроизводить при этом наличную модель социальности. Говоря психоаналитическим языком, демократия суть садо-мазохистская игра, позволяющая массе проявлять порождаемую чувством вины аутоагрессивность без утери социальной стабильности.

Во-вторых, демократическая процедура позволяет совершенно естественным, хотя и случайным образом сформировать новую элиту. И поскольку масса избирает суррогат-Отцов по принципу соответствия их облика своим инфантильным архетипам, то эта новая элита, при всей своей случайности и полукриминальности, при том, что она тоже явно пока решает свои собственные психологические проблемы и переносит на систему отношений «элита-масса» структуру своего собственного «семейного романа», является тем единственным результатом, который достижим и по сути дела уже достигнут в России в ходе демократического перехода от имперского типа общества к национальному.

И, наконец, еще одна, важнейшая функция демократии состоит в том, что она позволяет создать режим психологического отстранения у массы, оберегая людей от шока смены социальной модели. Постоянно имея возможность проецировать свои страхи и надежды, любовь и ненависть на собственноручно избранный объект, человек переходной эпохи как бы инсценирует свою душевную драму на политической сцене, достигая катарсиса, т.е. очищения от тревожности и деструктивных порывов.

В современной России демократический миф фактически находится уже на исходе своего влияния и мы можем подвести некоторые итоги его воздействия на наше общественное устройство и коллективную психологию.

В режиме психологического защитного отстранения демократия позволила нам успешно разыграть ряд политических пьесок сугубо терапевтического характера:

а) Сказка о счастливом обретении прекрасного принца, наследника великой империи, которому раньше злые недруги не давали заботиться о нуждах народных, но он чудесным образом явился и спасет всех нас (1985 — 1989 гг.). Империя уже была мертва в наших сердцах (одни анекдоты чего стоили!), но нужен был человек, который скажет нам об этом, проложит дорогу «новому политическому мышлению», а потом за это поплатится.

б) Душещипательная драма о поиске и нахождении предателя, открывшего ворота Врагу (1989 — 1991 гг.). Империя, застывшая в своем движении, прекратившая территориальную и культурную экспансию умирает, превращается в крепость, стенами страха отделяющую ее от остального мира, который становится логовом коварного Врага. Человек, приоткрывший нам окно в этот мир, показавший нам то, что сосредоточием страха, разлитого в мировом сообществе наций являемся мы сами, совершил страшное предательство. Он разрушил стержень нашей социальности — образ Врага, ради борьбы с которым мы шли на столькие личные жертвы. По законам сказки, господствующим в нашем бессознательном, убивший Врага сам встает на его место. И расставаясь якобы навсегда со своим имперским прошлым на августовском карнавале у Белого дома, мы уже знали того, кто нам за все ответит («оказался наш Отец не Отцом, а сукою...», говоря словами Галича), и того героя-отцеубийцу, который в полном объеме заменит нам уже отработанный объект любви и ненависти.

в) Невеселая комедия под залихватским названием «american boy, поеду с тобой!», позволившая подкрепить режим психического отстранения защитным фактором, известным в психоанализе под названием «идентификация с агрессором» (1991-1993 гг.). Если уж Враг победил и наша крепость пала, то давайте сдаваться на полную катушку: заведем себе Президента с его Администрацией и Госсекретарем, сенаторов и губернаторов, позовем американских советников, как японцы в 1945 году, и наступит чудо возрождения! Кстати говоря, не так уж и неправ был А.Невзоров, называвший в 1992 году наше Правительство «оккупационным» — психологически, на уровне бессознательно воспроизводимых символических форм так оно тогда и было. И за это тоже кто-то должен был ответить.

г) Античная трагедия, участвуя в которой и Хор (соратники Героя-отцеубийцы), и зрители, да и сам Герой-Президент прекрасно знают о том, что он обречен на гибель, на крах политической карьеры, хотя сам лично он ни в чем не виноват — таковы законы жанра (1994 — может быть дотерпим до 1996 года, когда нам обещали позволить распять нашего Героя легитимно, а может быть и нет). Подробнее современная модель восприятия фигуры нынешнего Президента на уровне российского коллективного бессознательного подробнее будет разбираться в следующем разделе.

Пока же можно попытаться сформулировать главный вывод данного раздела и ответить заодно на вопрос о перспективах демократии в России.

При первом же взгляде на репертуар разыгрывания демократического мифа на российской политической сцене можно заметить характерное чередование жанров, отвечающих на традиционные «русские вопросы»: «Что делать?» и «Кто виноват в том, что мы это сделали?». Виновного искать долго не приходится, ибо он всегда наготове — мы его для этого и выбрали (это Вам не имперская модель, где властвующую элиту можно было «опускать» только в анекдотах и бредовых ритуалах псевдопоклонения!). Психологический механизм демократии прост и ясен: душевное здоровье народа в неврозогенной обстановке смены социального мифа обеспечивается за счет отреагирования обоих полюсов амбивалентного отношения (любви и ненависти) на одном и том же объекте. Но не в одно и тоже время, как учил Иисус («возлюбите врага своего...») — и в этом главное отличие нашей демократической модели от более стабильной западно-европейской, опирающейся на христианскую мифологию.

Российское общество восприняло детские демократические игры с небывалым энтузиазмом, поскольку инфантилизация в стране — большой Зоне всегда была на грани предельного значения (и особенно, по целому ряду причин, среди мужской части населения). Но имперское прошлое имеет и негативные последствия для массовой психологии и главное из них — неизбывный патернализм, детская зависимость от властных структур как выражения родительского начала, а применительно к нашему случаю — как символического выражения т.н. »опорного объекта», материнской груди. Может быть стоит даже заменить заимствованный термин «патернализм» на родное «кормило власти». Любой выраженный «оральный отказ» власти, попытка всерьез и надолго отнять нас от материнской груди государственного патронажа (типа пресловутой реформы 1992 года Ельцина-Гайдара) порождает сильнейший страх нелюбви, незащищенности и одиночества, выводящий нас автоматически во вторую, «кусачую» стадию оральной фазы развития.

Ни одно общество, а тем более организованное на федеральной основе, не в состоянии выдержать более двух последовательных циклов отреагирования любви и ненависти в отношениях «масса-правящая элита». Тот этап данного психологического действа, который мы переживаем сегодня и который характеризуется безнадежной попыткой запуска старого российского имперского мифа, а закончится традиционным для классической демократии и неопробованным у нас еще крахом функционирования Кабинета Министров, показывает, что в России наступает эпоха отдохновения от демократии. В детскую комнату, где резвятся милые сорванцы, периодически должны наведываться взрослые, чтобы уберечь детей от опасностей и заставить их прибрать свои игрушки. По мере становления властных структур и формирования правящей элиты демократические институты будут сворачиваться (естественно, во имя стабильности и безопасности граждан), начиная с муниципального уровня, где вместо низовых структур президентской власти во главе с назначаемым губернатором мы сегодня имеем мини-Парламенты и мини-Президентов.

Демократия дала нам главное — новую правящую элиту, каковой бы полукриминальной и бессознательно имперской она ни была. Как ни парадоксально это прозвучит, но именно ради этого и проводились все реформы (даже экономическая). Новая элита в поисках стабильного воспроизводства режима властвования абсолютно органично в течение нынешнего политического года выйдет на эксплуатацию национального мифа, чего ни при каких условиях не могла себе позволить ее предшественница времен «перестройки». При этом демократические механизмы становятся явным препятствием стабилизации социально-политической ситуации, а демократические лидеры — источником антигосударственных проявлений».

««« Назад  К началу  

© , 2007 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов