.
 

© Екатерина Наркевич

Кофе и выход из безвыхода.
О том, как ухаживать за престарелыми родителями

Еще недавно мама — профессор, старший преподаватель, руководила учебным процессом на кафедре, в семье, в обществе ветеранов вуза и везде, где появлялась. Ее сильный, властный характер не давал послабления никому ни на работе, ни дома, ни на отдыхе. Ее телефонный звонок означал — что сейчас получишь море конструктивной критики, океан деловых советов, последние новости и безапелляционную оценку последних известий. В любом случае, диалог с ней был возможен, мама востребована до семидесятилетнего возраста. В связи с чем была бодра и активна.

За последние годы она резко сдала. Потеряв мужа и брата, часто болела. Пришлось уйти на пенсию, потому что появились периоды явной психической неадекватности. Память стала катастрофической — события дня в голове не задерживались. Мама рассказывала о давно прошедшем как о сегодняшнем.

Часто забывала о смерти мужа и требовала вызвать его с работы, пока картошка не остыла. Забывчивость привели к тому, что она перестала регулярно питаться и следить за собой. На фоне бестолковости и рассеянности характер остался властным и требовательным.

По привычке, меня она продолжает встречать сдержанно и насупив брови, выдавая гнев по любому поводу. По ее убеждению, я всегда поступаю, думаю и живу неправильно.

Постепенно я стала самым главным поводом, чтобы погневаться, покричать и поплакать. Превратилась в оплот несправедливости, легкомыслия и ее сплошного разочарования. Не способная вести даже свое нехитрое домашнее хозяйство, мама занялась моим воспитанием.

Появилась крайняя противоречивость и упрямство. Если с ребенком договориться можно всегда, то здесь будто выросла стена, за которой остались понимание, сговорчивость и уважение. На место острого ума пришел развал мыслительной деятельности. Мама всегда мыслила своеобразно, но теперь логика в ее высказываниях пропала напрочь.

Врачи констатировали «старческое слабоумие», назначили препараты, которые немного выровняли настроение, но принципиально ничего не поменяли. Медики пояснили, что мама теперь нуждается в постоянной уходе и надзоре. За ней нужно ходить в буквальном смысле, потому что она может потеряться на улице, попасть под машину или устроить пожар.

Конечно, слабоумие — некстати всегда. Но сейчас оно некстати особенно (думаю, что так скажет каждый).

Меня повысили по службе. Дети, достигнув подросткового возраста, стали скрытными и грубыми. Периоды моего энтузиазма сменяются апатией. Тащить на себе семью могу, хватило бы сил. Иногда мне кажется, что сверну горы, а иногда немытая чашка вызывает тоску и бессилие. Мой мир то мобилизуется и кажется стройным, или шатается, готовый рухнуть от любого неосторожного слова.

Время на маму я нахожу всегда, но если бы она нуждалась только во времени. Если с другими людьми она старается вести себя пристойно, то, завидя меня, капризничает и кричит, как ребенок. Все мои действия вызывают недовольство и критику. Любое наше общение заканчивается ее гневом и слезами. Врач объяснил, что это «типичное поведение этой категории пациентов с близкими».

Несколько сиделок не прошли маминого строгого кастинга, потому что оказывались «глупыми, неряшливыми и бестолковыми». Своими придирками она быстро доводила их до слез. Люди сбегали от мамы через сутки, отказываясь от повышения зарплаты.

Попытки забрать ее к себе тоже не увенчались успехом, потому что она «привыкла спать в своей комнате». Тоскливо побродив по моей квартире, мама одевалась, садилась под дверью и требовала отправить ее домой.

Оставлять маму одну в квартире не представлялось возможным, потому что она сжигала кастрюли, ничего не ела и с балкона звала мужа.

Каждое наше общение стало испытанием, потому что оставляла отвратительное настроение, досаду и надолго выводила из себя.

Оставить маму без помощи нельзя. К себе «на аудиенцию» она требует только меня. Общение с другими людьми эмоциональной разрядки ей не приносит. Кроме этого, она до сих пор занимается моим «воспитанием» — это позволяет ей быть в тонусе, нести педагогическую миссию и чувствовать себя при деле.

У меня же от каждого «поучения» все валится из рук. Прийти в себя от них сложно, потому что мамина критика меня расстраивала всегда, я не умею ее игнорировать.

Я падала от усталости и тщетности своих попыток облегчить нашу жизнь. Хотелось плакать от жалости к ней и себе. О больнице речь зашла однажды, на что я услышала слезы и угрозы побега из дома.

Настал момент, когда я поняла, что заболеваю сама, когда в ответ на мамин звонок полились мои непроизвольные слезы. Мама, как обычно, вывалила гору претензий, обвинила в невнимании к детям и себе. Она два дня ничего не ест, потому что мою еду выбросила.

У меня привычно заныло сердце, настроение рухнуло, а слезы перестали сдерживаться. Я представила себе голодную маленькую старушку. Ее бросила неблагодарная дочь, за то, что та не стала есть индейку с овощами.

Очередной день испортился, не начавшись. Хотя сегодня я, как никогда, должна была быть в форме.

Я много советовалась и читала. Любая теория очень далека от практики, потому что эмоции не дают думать и поступать правильно. Как можно хладнокровно реагировать на заявления о твоей бездарности и нерасторопности, когда ты рвешься на части и искренне стараешься?!

Я налила кофе, решив, что, как только его выпью — решение проблем будет найдено.

Первый глоток (добавила сахару — а то горьковатый вкус)... Нужно спасать ситуацию... с себя. Похоже, что кроме меня этого не сделает никто.

Второй глоток — вкус, как мне нравится... Мысли пришли в порядок и появились позитивные. Теорию (старикам нужна любовь, забота и правильный уход) нужно подтянуть к практике (уход обеспечить старикам необходимо. Хорошо бы при этом самой не сойти с ума).

Кофе заканчивается, и появляются светлые выводы:

— Если после встреч с мамой всегда становится плохо, значит, ко встречам нужно готовиться — эмоционально защищаться, не вникать в претензии, делать то, зачем пришла — осуществлять уход за беспомощным человеком. В конце концов, я же не обижаюсь на начальника, когда он повышает голос.

— По телефону нужно обмениваться информацией, а не эмоциями. По голосу я пойму, как она себя чувствует, а выслушивать всю тираду необязательно.

Маме будет не хватать телефонных проповедей, но что же делать! Лучше пусть скучает мама, чем развалюсь я! Тогда меня будет не хватать всем — и себе, и детям!

Далее, сиделка. Нанимая человека на работу, я предупреждаю ее сразу — характер у подопечной сложный. Терпите или сразу не соглашайтесь. Предыдущим помощницам я не разъяснила специфику, поэтому они не могли совладать с эмоциями.

Властность не выносит властности и, в результате, чахнет. Поэтому маме придется смириться и с помощницей, и с режимом, и с ролью подопечной.

Когда в доме появилась именно такая «домомучительница» — уроженка Молдавии Эра, мама сначала выдала массу возмущений, критики и протестов. Мой телефон дымился от ее звонков и разных угроз — выгнать Эру, убежать из дома и получить проклятие матери. Заранее понимая, что услышу — я отодвинула телефон в сторону, когда появилась пауза, я сказала:

— Эра останется и будет тебе помогать, не капризничай.

Мама пообижалась — пообижалась и смирилась.

Эра осталась, потому что к капризам подопечных у нее выработался иммунитет.

— Как Нина Ефимовна? Ворчала, конечно, но хорошо покушала, выпила лекарство потом смотрела телевизор. Настроение хорошее. Только ваши звонки ее расстраивают, но ненадолго.

Вот так мы справились. И будем справляться дальше, потому что безвыходных ситуаций не бывает. Немного кофе — и все проясняется.

Наркевич Екатерина Михайловна, кандидат медицинских наук, врач высшей категории, психиатр, литератор, практикующий психотерапевт. Пишет статьи-рассказы, основанные на реальных позитивных результатах своей работы с пациентами. В каждой статье указан выход из ситуации, и психологические пути к нему.

© , 2013
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.