.
  

© Георгий Почепцов

Когнитивная война и когнитивная безопасность

Информационные потоки защищает от искажений инструментарий информационной безопасности. Наибольшая нагрузка в этом плане выпадает на кибербезопасность, поскольку там есть решаемые задачи, которые государство может ставить перед кибернетиками в погонах, выделяя им соответствующее финансирование. Но нет практически ни одной «стены», которую нельзя обойти. Поэтому эта задача вновь возникает на новом уровне.

когнитивные войны

Последним примером подобного решения стало отсутствие российских информационных интервенций на промежуточные выборы в США, которые были после активного вмешательства в президентские выборы 2016 г. Это стало результатом атаки киберкоманды военных США на петербургскую фабрику троллей, что получило широкое освещение [1-10]. Правда, российская сторона не захотела подтвердить успешность этой атаки [11-12]. И такая публичная реакция вполне естественна, поскольку о плохом никто не спешит сообщать. Успешность может быть также связана с тем, что США посылали свои киберкоманды в Украину, Македонию, Черногорию и Литву для создания защиты от российских хакеров.

Но все это защита от конкретного несанкционированного входа в систему извне. В рамках не технических, а гуманитарных информационных потоков все не так: и задачи носят расплывчатый характер, и тем более их решения. Когда эти решения заимствуются из защиты технических потоков, то они встречают резкое сопротивление потребителей информации, поскольку выстраивание той или иной стены в виде цензуры, запретов на распространение уничтожает базовое свойство гуманитарной информации — быть свободной при порождении и потреблении. Только в этом случае информация имеет свою ценность. Получение цензурированной информации делает ее сразу «секонд-хендом», поскольку разрушает адекватную ее связь с действительностью.

Главное отличие этих двух сфер — это открытость гуманитарных информационных потоков и закрытость технических. По этой причине как бы в принципе нельзя закрыть гуманитарные потоки и открыть технические, ибо это приведет к разрушению самой их сути, они самым радикальным образом лишатся своих главных свойств, ради которых и существуют.

При этом и в самой кибервойне произошли существенные трансформации [13]. Кибербитвы ориентируются сегодня на более легкую мягкую цель — человеческий разум, поскольку это оказалось самым слабым местом киберзащиты. В ответ требуется выстраивание когнитивной защиты на пересечении взаимодействий человека и машины. Когнитивное хакерство направлено на манипуляцию восприятием пользователя, чтобы можно было осуществить атаку.

Когнитивные решения в сфере кибербезопасности опираются на следующие технологии облегчения человеческого когнитивного мышления [14]:

  • получения информации,
  • порождения и оценки гипотез,
  • компьютерного обучения по использованию неструктурированных данных.

И вот другая сторона этого подхода, то есть «входа» в мягкую сферу с помощью анализа big data, получившего название «когнитивного-социально-вычислительного анализа» [15-17]. Исследователи проанализировали сорок тысяч парламентских выступлений времен французской революции, чтобы определить те из них, которые имели наибольшее значение за счет введения новых инновационных моделей, определяя, как они возникали, развивались и умирали.

В результате авторы приходят к такому пониманию этих процессов: «История человеческой культуры является большим, чем просто возникновение и исчезновение конкретных идей. Это также появление новых механизмов по обработке информации, медиа и ролей, которые играют индивиды и институты в создании и продвижении этих идей во времени. Опираясь на язык биологической эволюции, мы должны понимать не только характеристики, из-за которых среда производит отбор, но и силу этого отбора во времени, а также сдвиги и разнообразную природу механизмов передачи«.

И еще: «Новые словесные модели с левого поля вызывали резонанс, но точно так происходило с правым полем. Политические акторы не только принимали разные идеологические позиции, но и играли разные роли в продвижении моделей. Вместе, в кооперации и соревновании, они создавали новые механизмы для коллективного управления информацией«. Именно так входила модель мышления французской революции, начинающаяся словами «свобода», «равенство», «братство». В наше время это уже были просто слова на советской первомайской открытке, а тогда это была новая модель мира, открывшая ему принципиально новый путь развития.

Когнитивная безопасность должна защитить нас от навязываемого извне понимания ситуации, чужого и чуждого стиля мышления. Правда, и позитив состоит в существовании разнообразия таких стилей в мире, как и множественности языков, за каждым из которых стоит своя собственная модель мира.

Когнитивная атака очень распространена и была распространена в мире. Это и работа миссионера, который навязывает новообращенному свою модель мира во главе со своим богом. Это и работа политиков, которые несут в свое общество конкурентные модели будущего. Это и телесериалы, в сюжет которых массово вставляются «кванты» здорового поведения, чтобы незаметно убедить зрителя принять их.

Обратим внимание и на то, что новые когнитивные модели вытесняют старые, принципиально отрицая их. Именно поэтому Китай ли, Иран ли пытаются контролировать западные информационные и виртуальные потоки у себя в стране, поскольку борются тем самым с уничтожением собственной модели мира, которая в результате должна вступать в конфликт. На такой же, хотя и более мягкой позиции стоит и Россия. Просто в случае России нет такого жесткого столкновения моделей мира, как есть в случае конфуцианской модели для Китая или мусульманской для Ирана с западными представлениями. Китай также создал центры «перевоспитания» для уйгуров-мусульман. И это вызвало волну осуждения по всему миру [18-20]. Ведь по сути это не перевоспитание, а интенсивное создание новой идентичности, призванной вытеснить старую.

Китайский историк Р. Тум говорит о схожести этих процессов с культурной революцией 1966-1976: «Они похожи, поскольку, как и в культурной революции, есть широко распространенный страх среди людей, что их будут сурово наказывать за самое малое выражение их мыслей и представлений, что их выдадут родственники или друзья, которым они доверяли».

США также увидели опасность в китайских центрах Конфуция, созданных в ста американских университетах [21]. С одной стороны, это центры мягкой силы. С другой, они могут заниматься не только влиянием, но и шпионажем. А корпорация РЭНД также заговорила о когнитивной безопасности [22].

Россия трактует когнитивное оружие как инструмент десуверенизации, видя в качестве цели когнитивной войны поражение сознания противника. Такую же опасность видит В. Багдасарян и в оценке научной деятельности, отталкиваясь от Scopus’а: «Доминируют англоязычные и, прежде всего, американские издания. В итоге создается такая ситуация, что в иерархии российских ученых на первые позиции выводятся те, кто публикуется в американских журналах. Аутсайдерами оказываются публикующиеся в журналах национальных. Между тем, американцы берут в авторитетные издания только те статьи, которые соотносятся с их идейными и ценностными подходами. Для размещения публикации о России российскому автору следует в той или иной степени продемонстрировать свою оппозиционность государственному режиму в РФ. Обязательным требованием для него будут ссылки на американских же исследователей» [23]. И в определенной степени эту логику можно понять, поскольку Украина однотипно ушла от национальной системы в сторону международной.

В. Лепехин видит сходную проблему в сфере образования, когда замечает: «Когнитивная война, то есть война знаний и смыслов, очевидно не сводится только к информационным атакам. Одно из ключевых направлений современной когнитивной войны — это внедрение новых образовательных стандартов и технологий» [24].

Получается, что и в первом, и во втором случае снова речь идет об определенных «инфраструктурах» ментальности, которые могут принципиально трансформировать процессы мышления и обработки информации.

На русский переведен доклад Дж. Льюиса «Когнитивный эффект и конфликт государств в киберпространстве», где, наоборот, говорится об атаках со стороны России и Китая, например, следующее: «Россия и Китай используют широкий спектр средств массовой информации — печать, телевидение, кино и интернет для продвижения альтернативного нарратива и пропаганды националистической враждебности к Соединенным Штатам и Западу. Канал Al Jazeera на английском языке, созданный в 2006 году, говорит, что он «бросил вызов устоявшейся повестке и дал глобальной аудитории альтернативный голос». Sputnik, Russia Today (RT) и China Global Times используются российскими и китайскими государствами для аналогичных целей. Дискомфорт России и Китая из-за доминирования западных СМИ (таких как BBC или CNN) и их мощи в создании глобального нарратива привели эти страны к созданию альтернатив. Россия и Китай создали конкурентов— RT (с испанскими и арабскими каналами) был создан в 2005 году и обеспечивает сильный антиамериканский и пророссийский уклон в новостях. RT использует рейтинги Google, чтобы его истории появлялись в верхней части результатов поиска. Путин назвал материнскую организацию RT — «Новости» (в докладе неточность, на самом деле — это МИА «Россия сегодня») — стратегически важной для России организацией» [25].

Обсуждение идет под серьезным лозунгом, что США готовятся к когнитивной войне с Россией [26]. И совсем недавно генерал В. Герасимов объявил о новой американской стратегии «Троянский конь», в рамках которого среди прочего будет задействован протестный потенциал российской пятой колонны [27-30]. При этом подчеркивается основная идея этого нового плана, что атаковаться будут слабые места России, чтобы избежать столкновения с сильными. Запад принялся обсуждать этот как бы свой новый план, но в изложении Герасимова.

Когнитивная война — это война смыслов. Они являются более глубинными образованиями, которые лишь изредка манифестируются на поверхности, но именно они предопределяют нашу ментальность и наше поведение. В ряде случаев смыслы получают конкретную реализацию, например, в образовании и науке, когда продвигаются те или иные методы анализа и в рамках них начинает анализироваться и, соответственно, пониматься конкретным способом действительность. Мы видим в ней то, что заложено в наших моделях анализа.

Как характерный пример такой смены ментальности массового сознания, причем в краткие сроки, можно рассматривать перестройку. В рамках этой смены, например, прошлый друг стал врагом, а прошлый враг — другом, полностью изменилось понимание совсем недавней истории. Возникли, условно говоря, разные социальные группы людей: те, которые учились по старым учебникам, и те, которые учились по новым. И возникло новое поле для конфликтов.

Сталин также проделал в свое время тот же путь, полностью на конкретное время закрывая факультеты и институты истории. Они открылись, когда эта концепция была выработана и ее принялись наполнять содержанием. Советские исторические факультеты всегда были идеологическими: они занимались фильтрацией событий и людей, в результате оставляя известными всем лишь часть из них, соответствующих идеологической картинке. И все это начинало массово транслироваться разными способами: от книг и лекций до кинофильмов.

По сути США заложили в свой базис модель фронтира, а вестерн стал реализацией этой модели для массового сознания. Для сегодняшних США эта модель уже не годится, против нее ведется активная борьба, поскольку коренное население не признает такой своей роли. Уход с арены СССР поменял для большинства постсоветских республик роль СССР с освободителя на завоевателя. То есть возникла новая когнитивная конструкция, отталкиваясь от которой можно было объяснять все остальное.

Когнитивная война может быть совершенно незаметно прятаться с телесериале, романе, песне. Она кодируется в словах и людях, которых мы поднимаем на пьедестал почета. И часто борьба за них протекает не только в информационном и виртуальном пространствах, а просто на улицах, в пространстве физического порядка. Тогда, например, яростно скидываются одни памятники и устанавливаются новые. Но как справедливо заметил Э. Неизвестный, памятники гораздо экономнее сразу делать с отвинчивающимися головами. Кстати, это не только наша особенность: США тоже воюют с памятниками конфедератов, отражающих времена расовых конфликтов. После 2015 года уже удалили 110 памятников [31-35]. А для них это даже более давняя история, чем для нас. И все это определенные ментальные операции над массовым сознанием.

А «нехорошие» ученые уже ведут успешные эксперименты над памятью, позволяющие как восстанавливать забытое, так и преобразовывать и переписывать воспоминания, управляя ими [36-40]. То есть мы вполне сможем помнить то, чего не было, или то, что было не с нами. Сегодня это будущее, но будущее рано или поздно всегда наступает. И тогда наша память вполне может перестать быть нашей.

Литература

  1. Nakashima E. U.S. Cyber Command operation disrupted Internet access of Russian troll factory on day of 2018 midterms
  2. Kirby J. The US launched a cyberattack on a Russian troll factory during the 2018 midterms
  3. «Восстановление было небыстрым»: как военным США удалось взломать «фабрику троллей»
  4. Barnes J.E. U.S. Begins First Cyberoperation Against Russia Aimed at Protecting Elections
  5. Kube C. a.o. Trump approved operation that disabled Russian troll farm during 2018 midterms
  6. Greenberg A. US hacker’s strike on Russian trolls sends a message — but what kind?
  7. Gallagher S. Report: US Cyber Command took Russian trolls offline during midterms
  8. Uchill J. Reading Cyber Command’s message to Russia
  9. Orr A. U.S. Cyber Command Thwarted Russia During Midterms
  10. Гирман В. Заспамить троллей. Как американские кибервойска разгромили фабрику повара Путина
  11. Кибератака США на ФАН: подробности неудачной операции US Cyber Command
  12. Плющев А. Комментарий: Утечки о кибератаке на «фабрику троллей» выгодны и США, и РФ
  13. Bone J. Cognitive Hack: The New Battleground in Cybersecurity … the Human Mind. — Boca Raton, 2017
  14. Maymir-Ducharme F. Cognitive and Autonomic Cyber Defense
  15. Barron A.T. J. a.o. Individuals, institutions, and innovation in the debates of the French Revolution
  16. Карелов С. При революциях роль личности и институтов 50 на 50
  17. Карелов С. Боевые люди или эффективные институты. Итог когнитивно-социально-вычислительного анализа Французской революции
  18. Campbell A.F. China’s reeducation camps for Muslims are beginning to look like concentration camps
  19. Sudworth J. China hiden camps
  20. Farooq U. China Has Detained a Million Muslims in Reeducation Camps
  21. Lederman J. Senate investigators warn of Chinese state-run centers at more than 100 U.S. colleges
  22. Waltzman R. The Weaponization of Information. The Need for Cognitive Security
  23. Багдасарян В. «Когнитивное оружие» как элемент десуверенизации
  24. Лепехин В. Что такое когнитивная война и можно ли в ней победить
  25. Льюис Дж. А. Когнитивный эффект и конфликт государств в киберпространстве
  26. США готовятся к когнитивной войне с Россией
  27. В Генштабе заявили о разработке США стратегии «Троянский конь»
  28. Bershidsky L. What Scares Russia’s Generals the Most? Russians
  29. Russia To Develop New Anti-Trojan Horse Strategy
  30. Kramer A.E. Russian General Pitches ‘Information’ Operations as a Form of War
  31. Grier P. Confederate monuments: What to do with them
  32. Removal of Confederate monuments and memorials
  33. Robert E. Lee statue is removed from Duke Chapel
  34. Confederate Monuments Are Coming Down Across the United States. Here’s a List
  35. At Least 110 Confederate Monuments and Symbols Have Been Removed Since 2015
  36. The Memory Market: Preparing for a future where cyberthreats target your past
  37. Ушоа П. Контроль над прошлым: смогут ли хакеры взломать нашу память?
  38. Hackers attacking your memories: science fiction or future threat?
  39. Fan S.This Memory Prosthesis Boosts Recall in Humans by Roughly 40 Percent
  40. Hampson R.E. Developing a hippocampal neural prosthetic to facilitate human memory encoding and recall

© , 2018 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2019.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов