.
  

© Георгий Почепцов

У мира после коронавируса будут другие правила

Правила нашего мира создавались тысячелетиями, но разрушиться они могут за гораздо меньший срок.

мир после коронавируса

Вспомним, как технологии на наших глазах принесли смартфоны или интернет, кардинально поменяв наши коммуникативные привычки. А с другой стороны, они поменяли в сильной степени не только жизнь, но и работу.

А. Пентленд говорит об общности реагирования на глобальные кризисы в разные времена: «С каждым мощным кризисом, будь это война, пандемия или важная новая технология, существовала необходимость перезагрузить отношения между индивидами, бизнесом и правительством. В годы перед первой мировой войной рост массового производства привел к такому восстановлению равновесия. В этот период возникло регулирование условий работы и оплаты, защиты здоровья от продуктов массового производства и правил по предотвращению монополий. После второй мировой войны пришел конец европейских колоний, больший доступ к высшему образованию, защита прав женщин и расовое равенство. И в это же время туберкулез и полиомиелит были побеждены ранними биотехнологиями, приведшим и к более жестким новым стандартам в медицине» [1].

И еще одно прогнозное наблюдение из его собственных исследований: «те же технологии, которые вызывают социальные волнения, могут также вести к созданию более быстрых и менее хрупких типов систем, где власть и принятие решений распределен между всеми заинтересованными лицами, а не просто концентрируются в нескольких руках. Ключевым моментом является то, что распределяющие системы, когда сделаны правильно, не только более адаптируемые и точные, но также более стойкие к катастрофам типа пандемии или политических беспорядков, а также менее вероятно приводят к непредсказуемым последствиям типа климатических изменений и социального неравенства».

Сильные изменения не приходят сами: им помогают прийти. В этом плане коронавирус сравним по воздействию с войной или революцией. Однако не следует забывать, что революции всегда имеют важную организационную составляющую, которая способна из малой искры сделать большое пламя.

Коронавирус заставил задуматься. Коронавирус заставил испугаться. В результате стали меняться малые и большие привычки всех людей. Например, возникла проблема, как решить проблему посадки в аэропортах, чтобы пассажиры меньше пересекались друг с другом и быстро разместились на своих местах в самолете [2].

Немцы занялись поиском решения, как рассадить музыкантов в оркестре и что лучше играть в условиях пандемии: «Выбор в пользу камерной музыки продиктован невозможностью соблюдения нужной дистанции между музыкантами в большом оркестре. Кроме того, специфика игры на отдельных инструментах также может представлять риск в условиях латентной угрозы распространения вирусной инфекции. Поэтому ученые из берлинской университетской клиники Charité проанализировали особенности различных инструментов и определили условия для возобновления оркестровых выступлений. Были приняты во внимание такие критерии, как движения во время игры, порядок рассадки и частота дыхания музыкантов. Наиболее пристально были изучены духовые, в частности, прослежена траектория выдыхаемого музыкантом воздуха. На основе собранных данных исследование определяет различные расстояния в оркестровых рядах: для струнных стулья должны находиться друг от друга на расстоянии 1,5 метра, для духовых инструментов рекомендуют два метра. Медные духовые должны быть защищены экраном из плексигласа. Дирижер должен находиться на расстоянии не менее 1,5 метров от музыкантов во время концерта. Два метра рекомендовано для репетиций, во время которых идет также вербальное общение» ([3], та же проблема в российском решении [4]).

Пандемия поменяла даже правила написания электронных писем. Один и выводов таков: «Электронная переписка стала балансировкой: игнорирования пандемии выглядит неискренним, но нельзя и переборщить с банальностями о здоровье и безопасности, чтобы не подтолкнуть к большей панике» [5]. Как видим, новые правила стараются прийти даже туда, где их никто не ждет.

Возникает понятная любовь к своему здоровью. Люди массово пересели на велосипеды, и тут снова проблема: «Города, в которых плотность движения на улицах и раньше была высокой — вроде Рима и Манилы, сейчас вынуждены спешно обзаводиться выделенными дорожками для велосипедистов, поскольку количество двухколесного транспорта резко выросло. А муниципальные власти Лондона собираются пойти еще дальше и запретить движение автомобилей по некоторым центральным магистралям. Кое-где продажи велосипедов растут благодаря инициативам властей. Так, правительство Италии в число других финансовых выплат, полагающихся жителям страны, включило и bicibonus — возможность вернуть себе 60% (максимум 500 евро) от суммы, потраченной на покупку средств индивидуального передвижения: велосипедов, сигвеев, моноколес, скутеров…» [6].

Общение в масках стало проблемой коммуникации, поскольку лицо оказывается закрытым. Анализ из сферы распознавания лиц показал, что люди рассматривают лицо как целое, без индивидуальных характеристики. Специалисты говорят: «Нам не надо быть счастливыми, чтобы улыбаться, и мы не всегда улыбаемся, когда счастливы» [7]. Было найдено 19 типов улыбки, только шесть из которых связаны с счастьем и удовольствием. Улыбка есть при испуге, замешательстве, боли. Маска не мешает нам распознавать чувства человека, поскольку мы опираемся и на невербальные подсказки.

Новые типы коммуникаций постепенно приходят и без пандемии. Интернет на наших глазах, условно говоря, перевернул весь мир. Он добрался и до политики. К примеру, Д. Трамп из-за своей любви к твитам даже стал именоваться первым твиттер-президентом. Но не все его твиты написаны им самим, у Трампа есть директор соцмедиа Белого дома Д. Скавино, и они оба активно общаются со своим и 82 миллионами подписчиков [8-9].

Интересна история начала их взаимоотношений. Тинейджером Скавино нес за ним клюшки в гольф-клубе, заработав на чаевые 200 долларов [10]. И Трамп тогда сказал, что он еще будет у него работать. Потом пути их разошлись. Скавино изучал коммуникации в Университете Нью-Йорка в Платтсбурге, а через некоторое время стал работать в том же гольф-клубе генеральным менеджером. Когда пошли слухи о выдвижении Трампа на президентскую гонку, Скавино на свадьбе у сына Трампа Эрика сказал будущему президенту: «Если вы идете, я с вами». После выборов он возглавил работу с соцмедиа в Белом доме, а затем поднялся на пост зам. главы аппарата Белого дома, отвечающего за коммуникации [11]. Трамп ценит его за используемый атакующий стиль. Скавино стал его главным механизмом для контратак [12]. Так на наших глазах Твиттер стал сильным политическим оружием, чему помог в том числе и коронавирус, поскольку работы тогда прибавилось.

Люди, сидя на карантине, стали решать разнообразные задачи [13]. В Канаде, например, они помогли в поиске пропавших. 550 участников, порывшись в деталях 15 дел, дали 8000 новых подсказок [14]. К примеру, один из участников после многих часов поиска на YouTube обнаружил пропавшего, который садился в автомобиль. Заметим, что весь поиск идет только на публично доступной информации.

Негатива в жизни стало так много, что люди изо всех сил будут от него избавляться. И первым это чувствуют производители виртуального, поскольку туда могут «спрятаться» практически все: и большие, и маленькие. В результате резко возросло потребление, например, телесериалов.

В. Береза, например, отмечает: «Уже сейчас можно говорить об усталости людей от потока негативной информации. Последние месяцы в прямом эфире мы наблюдали одно из наиболее драматических событий со времен Второй мировой войны. Города опустели, сводки погибших обновлялись ежедневно. Сложно представить себе более страшную информационную картину. В этих условиях у населения вырабатывается резистентность к такому типу новостей. Люди перестают эмоционально воспринимать даже самые страшные картины, которые показывают им СМИ. Поэтому зрители стремятся к такому видеоряду, который позволит им отвлечься от проблем. В будущем производители медиа должны создавать такой контент, который сможет поддерживать высокий уровень эмоциональной вовлеченности зрителей. Медиасфера стоит на пороге «второго пришествия Голливуда». Первый был после Великой депрессии в США в 30-х годах, когда кино стало буквально «обезболивающей таблеткой» от печальной реальности хотя бы на пару часов. В фойе кинотеатров перед показом фильмов раздавали питание и разыгрывали лотерею. Кино было жизненно необходимо людям. Сегодня практически у каждого человека есть смартфон и компьютер. Но эксперты отмечают выросший спрос на телевизоры с большой диагональю и сопутствующие товары. Это говорит о том, что население жаждет потреблять большой объем медиаконтента. И в первую очередь этот контент развлекательный» [15].

И еще: «Кроме того, в ближайшие годы практически все музеи, театры, концертные залы столкнутся с необходимостью производства собственной видеопродукции. Подобное мы наблюдали в музыкальной индустрии в 70-е годы: ни один музыкант или группа тогда не могли рассчитывать на успех, если не выпускали видеоклипы. Тогда же возникла целая индустрия музыкальных телеканалов. Что-то подобное произойдет с театрами и музеями. Им придется создавать продукты для собственных онлайн-ресурсов, потому что за время пандемии люди уже привыкли к виртуальным экскурсиям по музеям, лекциям и просмотрам видеотрансляций спектаклей. Но это не значит, что люди перестанут ходить в музеи и театры в реальной жизни. Наоборот, это только поможет привлекать туда новую аудиторию, в том числе и молодое поколение. Все это не только позволит развиваться самим театрам и музеям, но и расширит возможности коммутации идей и генерации смыслов в культурном пространстве. Однозначно можно сказать, что сейчас наступает ренессанс развлекательного контента. И создавшаяся естественная конкуренция на этом рынке заставит вырасти и качественно измениться развлекательную медиаиндустрию».

Трансформируется все, что только возможно. Наверняка пишутся книги типа «Чумы» Камю, продажи которой возросли за время пандемии [16-19]. Получается, что в виртуальном мире люди ищут либо нечто похожее на их опыт, либо нечто совершенно противоположное — развлекательность, которая может увести их из мира физического в мир виртуальный.

Один из авторов даже выделил из набора типичную модель, по которой разворачивается подобное действие [20]:

  1. Каждое правительство сначала отрицает, потом замалчивает, в конце все равно смиряется с фактами.
  2. Богатые прячутся в загородных владениях и плачут о неудобствах.
  3. На бедных выпадает большая часть страданий, поскольку они помогают другим.
  4. Единственным верным методом борьбы до изобретения вакцин были маски, дистанция, отсутствия контактов.
  5. Экономическая активность стремится к остановке, но возникают новые формы использования рабочей силы.
  6. Люди, которые пересеклись с болезнью и не имею пока симптомов, являются основными разносчиками.
  7. У властей нет выбора, кроме помощи неимущим, в противном случае будут голодные бунты, грабежи и революции.
  8. Появляются разного рода шарлатаны, которые наживаются на людях.
  9. Плохие лидеры распространяют конспирологические теории, которые переносят вину за катастрофу какую-то группу, страну, племя.
  10. Социальные нормы, включая сексуальные, меняются под воздействием ощущения «завтра все равно умрем».

Как видим, ничего нового в мире нет, даже пандемия идет по сценарию, испытанному на нас веками.

И мода тоже подготовилась к пандемии, причем заранее: «Что поразительно: тренды весны–лета-2020, которые уже с зимы транслировались Домами высокой моды на показах в Нью-Йорке, Милане, Париже, словно учитывали наступление пандемии. Предлагаемые дизайнерами летящие силуэты, рукава-буффы, огромные элементы декора, широкие юбки, предполагающие пышные подъюбники, — все это теперь может рассматриваться как инструменты для обеспечения актуальной сегодня социальной дистанции. Брюки и юбки из искусственной кожи — удобно протирать антисептиком. Броские цветочные и травяные принты — чтобы человек в случае оторванности от природы наслаждался зеленью на одежде. Кружевные и полупрозрачные фактуры — чтобы в ситуации ограничения проявлений интимного и сексуального характера мы могли даже невербально сигнализировать: нам, несмотря ни на что, нужна близость — как душевная, так и телесная. Почему это вызывает удивление: создатели модных тенденций, дизайнеры, конечно же, не могли знать о том, что человечество подвергнется глобальной атаке коварного вируса, да еще за несколько лет до нее (тренды ведь планируются задолго до сезона). Дело в том, что, по словам московского fashion-аналитика Андрея Аболенкина, эксперты почувствовали нарастающую во всем мире тревожность. Она вызвана многими причинами — согласитесь, нам хватало вызовов и без пресловутой «короны»: гонка вооружений, политические конфликты, ухудшение экологии, социальная напряженность. Плюс постоянный поиск возможностей наиболее громко заявить о себе в этом огромном, постоянно меняющемся мире. И вот именно со ставкой на потребность в индивидуальности, с акцентом на некую театральность и были созданы коллекции, которые предлагает нам цифровой и бумажный глянец. Планировали для одних целей, годится и для других — так совпало, и это хорошо [21].

И еще прогноз: «Выглядеть дорого станет почти неприлично, да и небезопасно. В Америке человек с элементами роскоши автоматически будет ассоциироваться с мародером, громившим в начале этого лета бутики, в России послужит приманкой для грабителей. В тренде будут искусственная состаренность вещей и фактур, мешковатые и расклешенные силуэты, скрывающие лишние килограммы, набранные за время вынужденного домоседства. Актуальным станет макияж с акцентом на глаза и брови — как следствие масочного режима. Что касается украшений, то бал ожидаемо будут править серьги и колье, то есть то, что мы можем наиболее легко демонстрировать в прямых эфирах. Само собой, менее востребованными будут кольца (они ведь мешают обработке рук санитайзерами, да и сами могут стать источниками распространения вируса), изменится, скорее всего, отношение и к маникюру» (там же).

Голливуд предложил 12 ограничений в проведении съемок. Кстати, под номером вторым там стоит полный отказ от бумаги, сценарии должны быть только электронными. Это все для того, чтобы тем же бумажным сценарием не пользовалось несколько лиц [22]. На съемках должны быть люди, отвечающие за соблюдение нужных медицинских норм. А для всех остальных за пределами киножизни появился отдельный набор советов в отношении свиданий и секса во время пандемии [23]. То есть новая жизнь обрастает и новыми правилами.

Мы ничего не говорили о взаимодействии с религией, еще одном генераторе виртуальностей. Но он, несомненно, имеет место, поскольку страх и горе всегда создают благоприятную среду для обращения к религии. И тут возникает снова возможность конфликтов, поскольку с точки зрения государства перед ним, например, не религиозная служба, а запрещенное собрание людей.

Газета New York Times констатирует по этому поводу: «То, что хорошо для души, не всегда хорошо для тела. Верующие всего мира сталкиваются властями в сфере здравоохранения, предупреждающих, что собрание на службы, ключевой для многих религиозных практик, должно быть ограниченным, чтобы помешать распространению вируса. В некоторых случаях религиозное рвение направляло людей на лечение, не имеющее оснований в науке, других — в святые места или ритуалы, которые могли увеличить риск инфицирования» ([24], см. также другие наблюдения и анализы [25]). Коронавирус обратил людей к божественному [26]. Четверть американцев заявила, что их вера стала сильнее, и только 2%, что ослабла. Это результат выше среди женщин, чем среди мужчин, и в пять раз выше среди христиан, чем среди иудеев.

Социология также показывает, что люди в кризис в принципе более активно обращаются к религии [27]. И этому есть понятные объяснения: «Люди молятся, когда они в стрессе и когда они хотят чего-то. Сейчас люди под стрессом, и они реально хотят чего-то, поэтому я не удивлюсь, что многие американцы, даже нерелигиозные, молятся. Подумайте сами. Коронавирус может быть наибольшей религиозной историей нашего времени. Он поднимает метафизические вопросы. Почему это случилось? Как это случилось? Что это значит? Вопросы такого типа ведут к молитве. Вирус также ставит перед нами моральные проблемы, когда мы выходим из дома. Ношу ли я маску? Можно ли пойти в супермаркет? Как я могу помочь своему соседу и не заразиться самому?» [28].

Есть связь и с политикой, а не только с религией. Если 67% процентов американцев поняли, что коронавирус более смертелен, чем сезонный грипп, то среди республиканцев эта цифра составляет всего 40%. Аналитическая компания Гэллапа дает два возможных объяснения этому [29]. Республиканцы знают правильный ответ, но дают неправильный, чтобы поддержать позицию администрации Трампа. С другой стороны, трудно опровергать информацию, в которую веришь. Еще сильнее видна разница в признании количества смертей. Республиканцы в десять раз скорее, чем демократы считают, что данные смертей преувеличены: 50% против 5%. Большинство демократов (72%) считают, что они, наоборот, занижены.

И раз мы затронули опросы Гэллапа, то среди новых результатов пришли и такие. Почти трое из 10 родителей (29%) считают, что их ребенок испытывает вред эмоциональному или ментальному здоровью из-за социального дистанцирования и закрытия школ [30]. 14% указывают, что их дети дошли до предела, еще несколько недель и их ментальное здоровье пострадает.

В другом исследовании речь идет о проблемах с дистанционным обучением [31]. 45% родителей сказали, что дети вне учителей и сверстников представляют проблему для семьи. 43% работающих родителей балансируют между работой и помощью детям. Еще интересно то, что молодые родители (до 45 лет) обращают внимание на проблему потери внимания у детей. Это объясняют тем, что молодые родители имеют детей с другим уровнем удержания внимания у детей. Кстати, для детей с дефицитом внимания сейчас выпустили специальную игру, которую можно получить по рецепту [32]. Дефицит внимания идет вместе с гиперактивностью [33]. По этой причине ребенку и трудно сконцентрироваться.

В другом исследовании говорится, что достигнутое за год на 25% теряется за время летних каникул [34]. Это американские данные. Британские данные добавляют еще такую информацию. Дети из богатых семей на 30% больше тратят времени на занятия дома, чем дети из бедных семей. Журнал «Ланцет» опубликовал статью на эту же тему [35]. В ней говорится, что растет разрыв по математике и грамотности во время каникул между детьми из богатых и бедных семей. Летние каникулы дают потерю успеваемости, равную одному месяцу, для детей из семей с низким социоэкономическим статусом.

Как мы видим, условный удар коронавируса продемонстрировал многие провала дистанционного образования, и последствия эти более серьезны, чем нам говорят. У нас не получается вычеркнуть живого человека из педагогических коммуникаций. Исчезновение общения вживую несет большие потери в адекватной и эффективной передаче знаний.

Мы находимся в бесконечном количестве самых разных прогнозов. Например, цитируется отчет МВД Германии с такими словами: «Из вышесказанного следует неутешительный вывод: во время коронавирусного кризиса государство зарекомендовало себя как один из крупнейших источников фейковых новостей» [36].

Прогнозируется будущая несправедливость: «В чем нет сомнений: распределять ресурсы посткоронавирусного мира будут те же, кто движется быстрее. Амазон, Гугл, Майкрософт, Эппл, Кремниевая долина и окрестности. Это — не реклама. Это реальность» [37].

А. Дугин видит во всем апофеоз закрытости: «Переход к закрытому обществусостоялся. Конечно, сегодня у правителей и населения еще жива и преобладает иллюзия, что после победы над пандемией все вернется на свои места и мир снова станет открытым или, по крайней мере, двинется в том направлении, но все громче звучат голосах тех, кто начинает понимать, что этого не произойдет, что с глобализмом покончено и что отныне именно закрытость будет главным законом политической и социальной организации. А вот примеров и образцов этому — по крайней мере в настоящем — нет. Вместе с глобализмом рушится та модель миропорядка, которая стала после падения СССР единственной и безальтернативной. Следовательно, никакой надежной модели, которую можно было бы взять за образец, в этих условиях нет.

Мы знаем, что на место открытого общества приходит закрытое общество, но «что это такое», «каким это общество будет», «что означает подобная закрытость» и «к чему она приведет, во что выльется», наверняка ответить не может никто. Именно это делает нашу ситуацию столь критической, катастрофичной и вместе с тем увлекательной. Будущее человечества снова на мгновение становится свободным — появляется простор для воображения, созидания и борьбы, чего, по сути, не было с момента объявления глобалистами «конца истории»» [38].

Мы жили в мире, в котором было не так много принципиальных трансформаций. И коронавирус на многое если не открыл, то приоткрыл глаза. Страх впервые пришел во всей красе в мир. И люди ощутили себя чуть ли не впервые… людьми, у которых есть высший смысл в жизни — сама жизнь.

В завершение приведем мнение Ф. Фукуямы, который завершает свой прогноз такими словами: «Национальные и международные институты будут слабыми и шаткими после многих лет злоупотреблений, и потребуются годы, чтобы восстановить их — если это вообще возможно. После прошедшей самой настойчивой и трагической фазы кризиса мир движется в долгий, депрессивный путь. В конечном итоге он вынырнет, некоторые части быстрее других. Насильственные глобальные конвульсии маловероятны, и демократия, капитализм и Соединенные Штаты уже доказали свою способность к трансформации и адаптации. Но им нужно будет снова вытащить кролика из шляпы» [39].

Мы начинаем видеть будущее своими глазами. Некоторые будущие правила, например, внезапно возникли уже сегодня. Amazon выслал грабителям счета за украденное, поскольку система распознавания лиц их определила [40]. При этом Amazonеще на год отложил передачу этой технологии правоохранительным органам, пока не будут решены и юридические, и технические проблемы, связанные с ошибками в идентификации [41-42]. В эксперименте в 2018 году система определила в качестве арестованных за преступления 28 конгрессменов, которые не были белыми. Известно, что этот тип программ неоднократно обвинялся в расовом предубеждении [43-45].

А из хорошего появилась явная тенденция «очеловечивания» человека. Люди увидели радость чисто человеческих ощущений — прогулки по парку, общению с друзьями… Теперь важно не потерять этот возврат человеческого в человека. Компьютер будет всегда, а то, что закрыл от нас карантин, когда-то может исчезнуть.

Мир не имеет права двигаться к плохому, в него было вложено столько усилий всего человечества, что он просто не имеет права их потерять.

Литература

  1. Pentland A. Building the New Economy: what we need and how to get there
  2. Frost N. How Covid-19 could change plane boarding
  3. Немцы придумали, как рассадить оркестр во время пандемии
  4. Гайкович М. Для оркестра по новым правилам нужен стадион
  5. Sebag-Montefiore C. How to write emails in a pandemic
  6. Зиганшина И. Кому ковид во благо: мир поразила велосипедная лихорадка
  7. Ong S. How face masks affect our communication
  8. Petras G. a.o. 200 of Trump’s tweets singled out protests, police following George Floyd death
  9. Dan Scavino
  10. Draper R. The Man Behind the President’s Tweets
  11. Bedard P. Dan Scavino, Trump’s social media chief, now deputy chief of staff
  12. Gross T. Who Is The Mystery Man Behind @realDonaldTrump? (Besides The President)
  13. Swaine F. The people solving mysteries during lockdown
  14. Amos J. Self-isolation proves a boon to rainfall project
  15. Береза В.В. Какое влияние оказала пандемия на телеиндустрию. Ренессанс развлекательного контента
  16. Metcalf S. Albert Camus’ ‘The Plague’ and our own Great Reset
  17. Flood A. Publishers report sales boom in novels about fictional epidemics
  18. Willsher K. Albert Camus novel The Plague leads surge of pestilence fiction
  19. Earle S. How Albert Camus’s The Plague became the defining book of the coronavirus crisis
  20. Jenkinson C. Why We Should Be Reading Albert Camus During the Pandemic
  21. Идрисова Ж. Коронавирус радиально повлиял на моду
  22. Messer L. 12 changes to Hollywood sets amid COVID-19
  23. Parker-Pope T. Masks, No Kissing and ‘a Little Kinky’: Dating and Sex in a Pandemic
  24. Yee V. In a pandemic, religion can be a balm and a risk
  25. Impact of the COVID-19 pandemic on religion
  26. Mance H. How the pandemic reinvigorated religion
  27. Sherwood H. Non-believers turn to prayer in a crisis, poll finds
  28. Miller J. How are religious groups responding to the coronavirus pandemic?
  29. Ritter Z. Republicans Still Skeptical of COVID-19 Lethality
  30. Calderon V.J. U.S. Parents Say COVID-19 Harming Child’s Mental Health
  31. Jones J.M. Social Factors Most Challenging in COVID-19 Distance Learning
  32. В США впервые выпустили игру, которую можно получить по рецепту врача. Она предназначена для детей с дефицитом внимания
  33. Attention-Deficit/Hyperactivity Disorder
  34. Robson D. How Covid-19 is changing the world’s children
  35. Lancker van W. a.o. COVID-19, school closures, and child poverty: a social crisis in the making
  36. Позатти Д. Отчёт МВД Германии назвал коронавирус переоцененным, а государство источником фейков
  37. Петров Д. «Мятеж», грабеж или мирный протест?
  38. Дугин А. Час панголина. Диалектика закрытости
  39. Фукуяма Ф. Пандемия и политический порядок
  40. Ikoba J.J. Looted Amazon Go store reportedly bills the looters automatically
  41. Paul K. Amazon to ban police use of facial recognition software for a year
  42. Greene J. Amazon bans police use of its facial-recognition technology for a year
  43. Holmes A. Facial-recognition technology has a racial-bias problem, according to a new landmark federal study
  44. Bushwick S. How NIST Tested Facial Recognition Algorithms for Racial Bias
  45. Ivanova I. Why face-recognition technology has a bias problem

© , 2020 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2020.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов