.
 

© Ольга Маховская

Избранные симулякры моей семьи

Фрагмент книги «Телемания: болезнь или страсть?»
(М., Вильямс, 2007)

Телемания, Ольга МаховскаяТеория симулякров, по Бодрийяру, провозглашает:

Симулякры — от слова симулировать, то есть изображать из себя нечто строить из себя то, чего на самом деле может и не быть, и чем вы не являетесь.  Именно этим занимаются люди в телевизоре. Они переодеваются, гримируются, выбирают интонацию, позу, ракурс, выучивают написанные кем-то слова, и с этим выходят на публику, чтобы произвести впечатление. Потом, конечно, картинку с образом микшируют, монтируют, текст редактируют, реплики переозвучивают, вставляют, куда надо. И этот сложно приготовленный продукт мы и получаем у себя на экране. Как там на самом деле живут люди из телевизора, мы не очень знаем, но предполагаем, что хорошо, и уж, по крайней мере, красиво. Как новогодние игрушки на елке.

Бодрийяр настаивал на том, что придуманная, искусственная жизнь, картинки стали доминировать над реальной жизнью и вытеснять ее. Последняя уже мало кого интересует.

Поддельная суррогатная жизнь «съедает» действительность. Образы выходят из-под контроля и начинают манипулировать самим человеком. Сегодня поп-звезда, телевизионный персонаж, может стать важнее, сильнее государственного деятеля любого масштаба.

Раньше я болезненно реагировала, когда телевизионные звезды начали вытеснять специалистов всех профилей. С легкостью рассуждали о медицине, воспитании детей, политике, диете, секретах любви и даже устройстве ядерной бомбы.

Теперь я смирилась: одни работают, другие симулируют. Как человек и его образ в зеркале. Бесит только, если образ много хуже реальности. Но он от нее довольно быстро отрывается. И похож на него не больше, чем Чебурашка в телевизоре на реального крокодила в зоопарке.

Телевидение — это антимир. Все, что нам кажется притягательным и красивым, в жизни не стоит и минуты вашего внимания. А тот, кто в телевизоре заикается, говорит невпопад и при том откровенные гадости, может оказаться самым пристойным и надежным человеком. Да еще и интересным собеседником. Почему мы позволяем иллюзии завладеть нами? Почему мы так любим, а точнее, подсаживаемся на телевидение, поговорим позже, а пока я хочу познакомить вас с избранными симулякрами нашей семьи. Как они вам?

Избранные симулякры моей семьи

Владимир Познер

— Познер-никогда-не-поздно! — прыгала на одной ноге наша трехлетняя Машечка.

Она почти одновременно научилась прыгать на одной ножке и выговаривать букву «р». Первое слово, которое она произнесла, было: «Познер!»

Наверное, он ей полюбился. Или оказался единственным понятным взрослым, которых она видела на экране родительского телевизора.

В семье это событие обсуждалось неделю:

— Это пр-р-редательство! Кто ей отец? Почему ты не научила ее говорить слово «Игорь»?

— Потому что Игорь — это не интересно. Все говорят «Игорь». Только и слышно вокруг «Игорь, Игорь, Игорь!» А Познер — только по воскресеньям.

Свекор:

— Ну, в конце концов, у нее есть дед Виктор. Виктор — это красиво. Празднично. Гордо! Почему ты не научила ее произносить слово «Виктор»?

— Я не называю вас по имени. А только по имени-отчеству. А это сложно. И потом, она уже говорит слово «дед». Вы хотите ее запутать?

— У нас в роду не было Познеров, — запротестовала свекровь.

— Ой, ли? Раз были Зовнеры, значит, были и Познеры.

Познер появился на экране вместе советско-американскими телемостами. Я как раз училась в аспирантуре Института психологии РАН. И тема моей диссертации была посвящена психологии массовых коммуникаций, причем коммуникаций дистантных. Проще говоря, телевидению и сетевому взаимодействию.

На дворе был 1991 год. На экране был Познер. А в холодильнике — фиг! И дикий холод на улице.

Молодая и несчастная мамаша, я носилась с коляской по окрестностям, приставала к людям, чтобы заполнить длинные опросники о том, как они воспринимают участников и ведущих телемостов. Кроме телемостов на экране не было ничего нового. По инерции от старого режима, еще любили «Кинопанораму», «Здоровье», «Международную панораму» и «Спокойной ночи,  малыши!».

Исследования показывали удивительную вещь. Несмотря на бурно расцветающую демагогию о всемирном братстве, разговоры о том, что американцы очень похожи на русских, и наоборот, что всему виной плохие политики периода «холодной войны», наши зрители  продолжали втихую яростно ненавидеть американцев. Степень опьянения ненавистью была такой, что люди на просьбу описать внешность американского участника программы, выкрикивали:

— Не помню, но что-то ужасное! Черный, наверное. Или дурак!

Память на лица отшибало от злости.

— Да какая разница, как он выглядел? Разве во внешности дело?! Враг может скрываться и под приятной внешностью. Как раз красавцы и являются наиболее подозрительными!

Лиц не помнили, ничего не знали, а уже готовы были убить.

Говорят, что телемосты и прикрыли сверху как опасные телевизионные игры. Программу нельзя было регламентировать. Накал страстей был таким, что заранее продумать и предсказать поведение участников уже было нельзя.

Американцы  знали про нас только то, что мы сбили корейский самолет. Что у нас полно политзаключенных. Медведи по улицам. Хрущев с ботинком на трибуне.

Мы: у них безработица, сексуальная распущенность, и все виды дискриминации, какие только возможны в природе. Это были последние спазмы советского патриотизма, который держался на ненависти и превосходстве над врагом. С вражеской стороны стереотипов было не меньше. Ситуация выглядела безнадежной.

Но Познера и Фила Донахью любили. Видно было, что они друзья. Друг твоего друга — и мой друг. Поэтому и Фила любили как «хорошего американца».

Познер мало изменился с тех пор. Найдя интонацию галантного ведущего, широко, по-американски, улыбающегося  француза, он говорит как великолепный переводчик-синхронист, мягко переводя на русский западный образ мышления. Познер не изменил ни себе, ни каналу, ни государству. Пережил активную «канализацию» ТВ, остался на Первом.

Я несколько раз, эпизодически, общалась с ним лично. И уверена, что эта манера общаться вежливо, с ровной интонацией, внимательно глядя в глаза, точно и доходчиво вкладывая вам в сознание простые, как полтинник, истины, это — белоэмигрантская манера. Последними так общались представители высших сословий в изгнании. Со своей прислугой. Наша белая кость. Так, кстати, общается известный историк моды Саша Васильев, эмигрировавший во Францию, и отточивший свое искусство  общения с эмигрантками первой волны, русскими «манекенами», манекенщицами, которых нельзя не любить — вслед за ним.

— А какой он, Познер, вблизи? — спросила меня родна тетка Фаня.

— Вблизи Познер напоминает дедушку Ленина. Смотрит с прищуром, наклонив голову. Говорит с акцентом. Гаркавит. Глаза маниакально лучатся.

— Да, я знаю. Есть такое выражение «маниакально счастлив»… Завидую. Спасибо тебе, Оля!

Моя тетушка Фаня тайно влюблена в Познера. Она не решилась хранить его фотографию с автографом на обороте, взятом специально для нее, на видном месте. Но я знаю, что она пишет ему письма. И иногда отправляет. Наверное, Познер получает мешки писем. Жалко, что у него нет времени ответить.

А тетка смотрит программу «Времена», с вожделением, каждое воскресенье, и говорит в задумчивости:

— Сегодня сияет. Наверное, получил…

— Что же вы ему пишите? — не удерживаюсь я однажды.

— Что-что? А что пишут женщины мужчинам?

— Не знаю. Мне не доводилось писать таким мужчинам.

— Девочка, в нашем с Володенькой возрасте мы можем обмениваться только рецептами борьбы с подагрой.

Потом вздыхает маниакально-счастливо:

— Ну и немножечко о любви.

Андрей Малахов

Без слов. На цыпочках. Не дышать! Только в мечтах!

Иначе меня убьют его блондинки. Или участницы программ. Или фанатки-телезрительницы, которые называют его не иначе, как «лапушка». С утробным стоном!

Первый раз я увидела Андрея вживую, когда он только дебютировал в «Добром утре». Вместе со съемочной группой он приехал к метро «Алексеевская». И пока готовили камеры, стоял в стороне, сторонясь, уводя взгляд, как будто стесняясь, от прохожих. Никто не подходил к нему брать автографы, что было недостойно восходящей звезды. Но, может, это все-таки был счастливый момент «неузнавания», когда еще можно было оказаться на улице, среди толпы. Невредимым и незаметным.

У Андрея нежная эфирная душа. Я знаю, что среди редакторов его программы есть поэтессы. Они охают, переживают, хлопают крыльями, аккумулируют энергию перед эфирами. Чтоб ему было чем дышать.

— Тихо-тихо-тихо. Ничего не говорите, а то выговоритесь!

Это звучит примерно как: «Только не дышите и ничего плохого не думайте. А то у нас все здесь порушится, кто-то не выдержит, умрет, и кого мы будем показывать?!»

Думаю, Андрей питается этим невидимым поэтическим нектаром. Иначе не понятно, как можно выжить в жестком телевизионном космосе? Я каждый раз заражаюсь этими переживаниями и боюсь перевести дыхание, не то, что сказать лишнее.

Персонажи его программ сто раз перепредуманы. До эфира они думали и знали про себя одно, а во время эфира  так распаляются, будоражатся, что в конце концов произносят невозможные для нормальных ушей тексты. Не случайно в заставке программы «Пусть говорят» выплывает лицо Кашпировского. После Кашпировского Андрей — главный гипнотизер страны.  Команда, которую он посылает: «Чтобы все ахнули!».

Телевидение и есть способ массового гипноза.

Чем дольше программа, тем сильнее ее воздействие.

Чем чаще человек на экране, тем более живую реакцию он вызывает у зрителя. Сила за долгожителями. У Андрея еще все впереди. Миллионы не дышат, пока он в эфире.

Самый сокровенный ведущий нашего телевидения.

Владимир Соловьев

С такой фамилией можно было работать в филармонии. На Украине был такой оперный певец Анатолий Соловьяненко.

Соловьев — это не Гордон. Он чист и полон —  витальных флюидов.

Это раньше его сравнивали с Гордоном. Вот уж парочка — толстый и тонкий.

А сегодня Соловьев солирует на фоне худосочного и злого ведущего программы «Максимум». Все время забываю, как его зовут. Тот, который похож на шакала Табаки из мультфильма «Маугли». Да и название программы все время путаю,  «Максимум» с «Минимумом». Дикий мир на теперь диком канале НТВ. Я его боюсь.

Это искусство — выбирать фон для своей фактуры.

Соловьев и Абрамович у нас до некоторых пор были образцовыми отцами пятерых детей. Но и тут Соловьеву повезло. Из доминирующей фигуры Абрамович превратился в удачный фон. Бросил жену и детей и стал обыкновенным алиментщиком и воскресным папой, каких мы тут видали-перевидали.

— Человек в телевизоре должен быть толстым. Толстый человек вызывает доверие. Худые брешут. Они неуверенны в себе. А полный он, по крайней мере, уверенно поест, поспит и посмеется.

Так рассуждала моя свекровь. Которая, тем не менее, очень интересовалась диетами. Наверное, каждый раз, когда она смотрела Соловьева, одна и та же картинка рисовалась в ее воображении: на фоне Соловьева, она худая и стройная.

Соловьев один в один похож на друга моего сына по детскому саду Славу Горячева. Такой умильный был бутуз, умненький, рассудительный. Потрясало, как при непростой комплекции, он легко становился в позу ласточки. Гуттаперчевый мальчик. У таких нет костей. И язык без костей, это уж знамо дело. Соловьев гуттаперчевый насквозь.

Конечно, у него много других достоинств. Например, известный юрист, консультирующий чиновников Государственной Думы, доверительно мне сообщила в ходе психологической консультации, что знает о происхождении богатства и успеха Соловьева.

— Доктор, это не дает мне покоя!

Но все-таки чисто по-человечески, нравятся в Соловьеве не деньги. И даже не округлые формы. И даже не умение выбирать формат и остроумно парировать своим собеседникам.

Нравится его живучесть. Живучесть веселого и беззаботного Колобка.

Дуня Смирнова

Мы говорим Дуня Смирнова, подразумеваем Татьяна Толстая. Телекамеры спаяли женщин в стелу из двух остроумных змеек. «Змеюки!» -говорит мой муж то ли с ненавистью, то ли с восторгом.

— Есть женщины, для которых независимость и есть их женское кредо, — моя подруга-психологиня объясняла комплексы известных ведущих.

— Еще маленькими девочками, они чувствуют потребность в освобождении от своей многолюдной семьи. И готовят побег в будущую счастливую жизнь, день за днем вынашивая план мести родственникам, которые им так осточертели. Но больше всего им мешает отец! Даже если фигура отца символическая. Например, родители разведены, и он живет в другой семье. Но его фото на видном месте в гостиной! И это давит. Он никуда не уехал, и не собирается помирать…А должен был! И стоит ему появиться, как маленькая девочка паникует: «Все, жизнь кончена! Или я, или он! Кто-то должен уйти!» Иногда они даже придумывают, как убить его…

Отец будит внутренние девчачьи кошмары. Гость в студии программы «Школа злословия» напоминает Дуне и Тане снова вернувшегося на недолго отца. Зашел поговорить о какой-то чепухе. И никогда не скажет главное: как он любит свою дочку. Вот тут-то он и попался!

— Потом оказывается, что девочки эти и умом, и голосом, и статью все пошли именно что в своих отцов.

— Ну да! И так они прекрасно расположились и чувствуют себя в этом образе отца-деспота, что просто диву даешься: почему же они до сих ругают своих папок? Почему Дуня все время жалуется на Андрея Смирнова, хотя, не нужно быть психологом, ясно, что самое лучшее и талантливое у нее выросло из этого противостояния «дочь-отец», которое она придумала себе еще в детстве, как оправдание недостаткам и комплимент своим достоинствам.

Иду я как-то по центру. А навстречу мне Андрей Смирнов. Большой такой, худой, длинный, размашистый, как Петр Первый, но с лицом измученного то ли мыслью, то ли пьянством, отечественного интеллигента. В красном, усеянном жирными пятнами спортивном костюме и белых кедах. Может, и не в кедах даже, а в мокасинах. Тоже когда-то белых. Шнурки развязаны. Языки на распашку. В руках мобильный. Что-то орет.

— Здравствуйте, Андрей, — говорю я скромно.

А он посмотрел на меня тупо, как бы соображая, чем ударить. А потом как топнет на меня ногой:

— Иди отсюда, девочка!

Сверху, с такой высоты все, наверное, кажутся маленькими и дурными. Но вот ведь учуял что-то недоброе. Я и подумать ничего не успела.

И все.

В последнем кадре его снесла толпа, идущая от метро Рижская по направлению к одноименному вокзалу. Я не удивлюсь, если отец Дуни Смирновой в тот день уезжал в Ригу. Вот так вот запросто, без вещей.

А что?

…Вчера она была его дочкой. А сегодня он — просто ее отец.

Месть свершилась.

Еще одна «папина дочь» снялась в Дунином фильме «Связь». Дуня написала очень неплохой сценарий, и сняла по нему очень осторожный фильм. Такой простой текст невозможно испортить еще более упрощенной манерой съемки.

«Папина дочь» Надя Михалкова тоже испортить его не могла. Своей-то простотой? Кашу маслом не испортишь. То есть наоборот: масло кашей…

Благодаря этому фильму я сделала ремонт в своей квартире! У меня все руки не доходили. Ничто не заводило попрыгать на стремянке. Задача казалась сложной. Нудной, главное. Начнешь, потом не отделаешься. А тут кто-то сунул посмотреть кассету со «Связью».

И с этим фильмом у меня вдруг все упростилось.

А что там!

Взяла, ободрала старые обои, отциклевала стенки, потолок, побелила все, поклеила новые обои, и — готово.

Знакомые мне звонили и спрашивали:

— Что делаешь?

— Сморю фильм «Связь».

Вечером:

— Ты что делаешь?

— Смотрю фильм «Связь».

Утром:

— Ну, ты как?

— Смотрю фильм «Связь».

Через пару дней я закончила ремонт. Думаю: «Как же мне это все надоело! Пойду, погуляю!»

Звоню одному:

— Пойдем погулять. Ты что делаешь?

— Смотрю фильм «Связь».

Звоню другому:

— Ты что-то хотел. Давай сегодня? Прямо сейчас?

— Нет, не могу сейчас. Смотрю фильм.

— «Связь»?

— Ну, в общем-то, да.

— Вот гад!

А сами, наверное, полы моют или стирают носки, накопившиеся за год.

А еще мне нравится слушать рассказы о том, как Дуня напивается в стельку и горланит песни на всю Тверскую. Как говорится, вдоль по-питерски, но в Москве.

Центр Москвы про это знает и любит Дуню за размах души.

Как все писатели, Дуня жалуется на то, что ее донимают престарелые поклонники. Но моя свекровь уверяет, что видела Дуню в переходе метро в объятиях очень молодого мужчины. Большого, красивого.

— Он, наверное, из секс-шопа.

— Почему?

— У него в руках был такой большой, резиновый. Красный!

— ? .. А может, это воздушный шарик все-таки?

— Но не мог же мужик при Дуне держать простой воздушный шарик?

— Почему не мог?

— Потому что она бы его съела, Оля!

Свекор где-то вычитал и принес мне еще одну новость:

— Знаешь, вот ты смотришь Дуню по телевизору, интересуешься, а она — лесбиянка.

— А мне какое дело? Хоть и крокодилица.

— Я так понимаю: лесбиянками интересуются  …. тоже лесбиянки. Тебе же она интересна?

— С какой это стати вы проявляете интерес к моей сексуальной ориентации?

— Ты мне не чужой человек!

— А знаете, за что я люблю лесбиянок? За то, что они любому мужчине могут нос откусить. Ам, и нету!

— Это нехорошо, Оля, — и свекор быстро захлопнул дверь за собой.

Вот такая у меня с Дуней связь. Вернее, никакой связи.

Главное, мне нравится ее имя. Я бы тоже хотела, чтобы меня назвали Дуней. Но никому в голову не пришло. А я свою дочку, если будет, назову! Дунечка, Дуняша, Душечка. Прелесть что такое.

Муж, когда услышал, совсем скис.

Дуню мы не потянули.

Пережили как сезонный грипп.

Рената Литвинова

Рената Литвинова — нежная падаль советского кино.

Рената, конечно, девушка с приветом! Она сама — привет из болезненного прошлого отечественного кинематографа. Без церемоний, как нахалка из очереди, вписывает себя в галерею киногероинь тридцатых-семидесятых: Орлова, Ладынина, Доронина, Светличная. Они годятся ей только в бабушки. А внучки очень хотят быть похожими на бабушек.

И ненавидят мам.

Из фильма в фильм Ренатины героини таскают трупы матерей. Если бы у девушки было нормальное развитие, она таскала бы трупы отца. Как Дуня Смирнова. Потому что, согласно классическому психоанализу, в образе отца маленькие девочки ищут и защиту, и чувствуют угрозу одновременно. Образ отца задает уровень притязаний и самооценку, а главное, сообщает жизненную силу, уровень витальности юной девушке. Он гарантирует ее полноценность. Если она с детства чувствует едва сдерживаемый мужской восторг и обожание в свой адрес, кредит поддержки и защищенности на годы вперед, без всяких процентов — это и есть путевка в пусть непростую, но всегда успешную жизнь победительницы.

Сравните Ренату и Алену Свиридову! «Розовый фламинго» отечественной эстрады и — «черный ангел» нашего кино. То есть внешне Рената, конечно, выглядит как обыкновенный белый ангел. Но, по сути, Рената — черный ангел-альбинос.

Если девушка воспитывается и поощряется матерью с неустроенной женской судьбой, которая, при этом считает, что она-то всем хороша, но вот мужики попадаются сволочи, но что делать, надо же как-то жить, то растет такой ребенок в несчастной амбивалентности. Внешне — как жертва несчастной любви, внутренне — как беспощадный враг всего мужского. А заодно и женского, если оно  природно тянется к мужскому.  То есть — «Что бы вам всем было больно!»

Мечты Ренаты сводятся к   некрофилии. Любовь и смерть для нее синонимы.

Инстинкт жизни ярок и прост. Он дается мощно и однозначно.  Естественно. Некрофилия же искусственна и ненатуральна.

Меня окончательно добил ее фильм «Богиня».

Во-первых, я, святая простота, купила только что вышедший фильм, чтобы поздравить своих подруг с Новым годом. Название «Богиня» звучало как комплимент женщине. И тем сильнее был последующий шок.

Сначала мне позвонила одна, Ренатина фанатка:

— Ты смотрела? Не смотри!

— Почему?

— Она сумасшедшая. Лечить ее никто не будет. И кино не запретят. Но я кассету уже выкинула. Сломала и выкинула.

— Чтобы не досталась даже бомжам?

— Чтобы никому не досталась. Чтобы ее больше никогда не было.

— Извини. Я не хотела так тебя обидеть. Извини.

— Я просто хочу предупредить.

Потом позвонила другая. Через три недели после Нового Года. Сделав над собой усилие. Начала издалека.

— Ну что сегодняшние актрисы? Сегодня нет актрис. Всякие там красотки вроде Ренаты Литвиновой. Я тебя умоляю. Ломается в такт мелодии дверного звонка. Одно и то же. Одно и то же.

— Мой муж ее тоже прозвал «три аккорда».

— Извини, но зачем ты мне ее подарила?

— Кого?

— Да «Богиню» же эту.

Теперь слово «богиня» в моем окружении — ироническое определение женщины с неоправданными претензиями. С прибабахом.

Мне все-таки пришлось посмотреть фильм и самой. Пригласили для участия в пилоте «Закрытого показа», который идет на Первом с Гордоном. До выхода пилота кастинговалось несколько ведущих, а в качестве фильма для обсуждения как раз и был взят фильм Ренаты «Богиня».

На программе она и сказала: «Смерть выше жизни и любви». Манифест всеобщего уничтожения. Верная подданная Царства мертвых — вот, кто сегодня у нас в кумирах. Богиня тьмы.

Смерть — самая неестественная ипостась жизни. Смерть брезжит, выламывается, уводит взор и стремится к многозначительности там, где и смысла-то нет. Многозначительность пустоты. Звенящая пустота. Бесцветный рассвет. Сад без красок. Все вычурное, холодное, леденящее, отвращающее, агрессивно эпатирующее, назойливо преследующее, внезапное и никчемное — это и есть смерть.

Фантазии Ренаты оборачиваются не нежной памятью, а обескровленными призраками прошлого. Воображением заигравшейся и давно не сосавшей свежей крови вампирши, «принце-соссы», как говорит про таких моя младшая дочь. Блуждает в своей безнаказанности и изображает невинность и немощь. Вы знаете по кино, к каким прыжкам и трансформациям готова нечистая сила. Какие нежные крылья носят вампиры за спиной! Как они ловко скрывают свой алчущий взгляд и хватку некрофила!

Изобилие цитат из Филлини в фильме «Богиня» говорило об отсутствии чувства меры и вкуса. Филлини — это откровенный карнавал жизни, смешной и неудержимой. Жизнь невозможно ни скрыть, ни сдержать, как здоровый смех и вулканический оргазм.  Рената в своих женских происках в кино — это акция против жизни. Нервное стирание красок и сведение на нет всего, что так естественно пробивается сквозь девичий румянец.

Девичий румянец трудно представить на лице холодной красавицы. Если бы он и был, то тщательно скрывался бы за толстым слоем театральной пудры.

Я вернулась с просмотра совершенно разбитая.

Моя малышка долго возилась, топталась по мне, трясла, дергала за волосы.

— Мама, ты умерла?

Смотреть Ренатино кино вредно для мам. Напрасно я сравнивала ее с Аленой Свиридовой. Надо было вспомнить Жанну Агузарову.

Андрей Курпатов

Его еще называют Куропатовым. Курочкин. Прокуратов. Рукопятовым. Ему изрядно достается за его тихий голос умирающего лебедя. Но, может, это его и спасает — классический типаж. Если бы Андрею да хороший тенор, его легко было бы представить на сцене Мариинки в арии Ленского. А так — только в балетной партии. Дон Кихота? Уж больно он напоминает другого телеведущего, солиста Большого театра и рекламного лица шоколада «Вдохновение» — Николая Цискаридзе.

К каким глубинам и культурным слоям восходит наше обожание несколько чахоточного аристократизма и тонкого, нервного ума Андрея! «Война и мир». Князь Болконский в тяжелой болезни. «Дама с собачкой» доктор Гуров, измочаленный безнадежной любовью.

Курпатов не говорит, а стонет, доходит у нас на глазах. Невозможно не досмотреть. А вдруг его душа отлетит именно на этой программе?

С другой стороны, Курпатов  идеально вписался в четверку молодых, романтических, длинногривых мальчиков-принцев Первого канала. Битлов с Первого. Андрей Малахов, Максим Галкин, Иван Ургант. И последыш — слабенький Андрей Курпатов.

— Смущает только то, что все эти мальчики без девочек, — Мой муж —гомофоб.

— Или все девочки без этих мальчиков…

Сокрушаюсь я.

Муж считает, что я слишком много внимания уделяю Андрею Курпатову.

— Так мне ж его жалко. Больные требуют повышенного внимания.

— Вам женщинам все равно кого любить и жалеть. Хоть бомжа, хоть шелудивого кота.

Это правда. На самом деле, я по долгу службы должна смотреть программы Андрея, но у меня это не получается. Я включаю телевизор, и у меня через минуту выключается сознание. Его мяукающий голос вводит меня в состояние гипнотического сна. Однажды я продержалась пять минут. Вспомнила, как подруга говорила:

— Это так скучно. Как уроки ботаники.

— Рейтинги Курпатова и есть показатель уровня женской жалости к бедному юноше. Коллективная психотерапия жалостью для одного, отдельно взятого психолога.

— Нельзя обижать и бросать детей, — заступилась сердобольная подруга, мать троих сыновей.

Андрей, мы тебя не бросим!

С тех пор, как я узнала о военном и питерском происхождении доктора Курпатова, я нахожусь в процессе напряженного переоценивания образа.

Вслед за заслуженным психотерапевтом Виноградовым, известным по комментариям к криминальным сюжетам и программах о  ясновидящих на ТНТ, он тоже «свой». Психолог в погонах. Из питерских. Предсказуемая фигура на волне последних перемен. Помните, классику жанра: на допросах один говорит душевно, располагающе, другой — жестко, брызгая слюной и не выбирая выражений? Курпатов — юный помощник преемника Президента. А если преемницы, но по-прежнему из питерских? Тогда: «Я не волшебник, я только учусь!»

А может он — exuse, «извинение» за все, что они делают? Так сказать, самая человеческая интонация, на которую они способны?

Андрей Курпатов — ангел военно-промышленного комплекса вины.

Максим Шевченко

Максим — мусульманский фундаменталист украинского происхождения на экране российского телевидения.

На записи пилота вечерней программы, куда меня пригласила Ирина Палей, Максим,  как заправская роженица и многодетная мать, всем женщинам предлагает одно универсальное средство Макрополуса, которое поможет и от старости, и от бедности. И уж конечно, от одиночества. Нужно рожать! Немедленно. Всем. Каждый день!

— Это такое счастье — родить ребенка! — говорит сентиментальный и знающий свое дело Максим. — Основная функция женщины на земле — рожать. От такой женщины никогда не уйдет муж.

Хорошо говорит. Театрально. Непонятно только откуда берутся армии матерей-одиночек? Наверное, они как-то не так рожали? Надо было как-то поперек, а не вдоль. Или как-то шиворот-навыворот. Хотя между нами, бабоньками, как мы только не рожали, и где мы только не любили.

—  Гениальный фильм с Мелом Гибсоном «Чего хочет женщина»! — еще одно открытие Максима.

— Ага, тупой фильм-комплимент для мужиков, которым кажется, что, наконец, они узнали, чего же на самом деле хочет женщина…

— А чего же она хочет?

— Хороший вопрос зрелого, опытного мужчины. Если бы вы узнали, вы немедленно бы покинули студию. Но вы же этого никогда не сделаете?

Максим умолк. Наверное, ему родить все-таки было бы легче.

Мы познакомились с ним давно, когда только что был создан журнал «Смысл» и Максим его возглавлял. Я занималась исследованием миграций, и меня  пригласили на круглый стол, который журнал проводил с помпой, в Президент-отеле. Гвоздем программы как раз и был гуру Максима, самый главный исламский фундаменталист Гейдар Джемаль.

Мусульманские мужчины очень любят указать место женщине, ссылаясь на Коран и какие-то мифические генетические исследования, которые, как они уверяют, только подтверждают положения Корана. Я такого идеологического изыска еще не видела. Если ему верить, то основные тайны физиологии и генетики человека давно предсказаны в Коране.

— Главное отличие европейского мужчины от мусульманина состоит в том, что он не мужчина. Мужчина должен воевать. Пока он воюет, в его крови вырабатываются мужские гормоны. Исследования показали, что со времен второй мировой войны средний уровень тестостерона в крови у немца упал в три раза. А потом еще спрашивают, почему у них такая демография!

Но речь шла не о немцах. Хотя это прямая апологетика фашизма и пропаганда войн. Нам-то что до немцев?

Речь шла о том, что и в России если и остались мужчины, то это мусульмане. Причем воюющие.

Став невольным свидетелем крепкой дружбы Максима с Гейдаром, я чуть не упала, когда увидела Максима в роли ведущего ночного ток-шоу на Первом.

Вторая наша очная встреча и произошла спустя пять лет на записи пилота, который я упомянула вначале.

Максим пришел в гримерку веселый, не такой агрессивно-напряженный, как ожидалось, и с большим рожком  мороженного в руках. Как ребенок залез на кресло и стал с удовольствием его слизывать, смотря на себя в зеркало и разговаривая с присутствующими спиной.

— А мы как раз сегодня обсуждали, как показать мужской инфантилизм в кадре, — закоротила его я. — Решили, что мужчина должен по-детски есть мороженное.

— Иногда мороженное — просто мороженное, — ответил Максим, весело болтая ножками. Правильная цитата из Фрейда звучит так: «Иногда сигара это просто сигара!» Максим продемонстрировал свою инфантильную сексуальность.

Мог бы, между прочим, и угостить дам. Да вот не смог!

Короче, Максим — человек с б-о-ольшими, пока еще не совсем реализованными детскими амбициями. Обобщила я  и успокоилась за страну. У нас все с большими фантазиями и амбициями. В 90 процентов они не переходят в реальные планы и действия. Как мужчина и политик Максим абсолютно безобиден.

Заслуга телевидения уже в том, что оно позволяет канализировать бурное воображение россиян. Выпускать пар в гудок.

И все. Дальше ничего не происходит.

Иван Ургант

Иван Ургант — Иван Урагант.

Тоже из питерских. Остроумней и красивей и своей бабушки Нины Ургант, и своего папы Андрея Урганта. Результат многолетней селекции театральной династии. Наши дедушки и бабушки любят его бабушку за Белорусский вокзал. Наши мамы за то, что его отец — холостой. Наши девушки любят его просто так.

Посмотреть.

Безусловно красив и безусловно остроумен. Я ему завидую. Смотрю и завидую. Я не завидую той девушке, которой он достанется. Самое лучшее, что она сможет сделать для Ургантов — это родить им еще одного потомка. Ответить симметричным остроумием ей не удастся. Смеяться на его шутками — этим юношу не удивишь. Я бы посоветовала ей бить Ивана, брутально и в сердцах. Чтобы продемонстрировать хотя бы симметричный темперамент.

Лучше всего у него получается вламываться в дома и втюхивать всем «Актимель». Иногда я прищуриваюсь и воображаю, как с таким же успехом, он мог бы продавать вареную колбасу или резиновые галоши, сохранившиеся со времен «Готов к труду и обороне». Ему нельзя отказать. Он такой заразный! Сегодня мы все сидим на «Актимеле», а завтра перейдем на рыбий жир.

Только бы не никто не догадался!

Верка Сердючка

На НТВ появилась программа «Сук@любовь» с клоном Верки Сердючки — Зазой. Создатели, видимо, подумали, что после скандала на «Евровидении» Сердючку больше не пустят на российский рынок, и можно подсуетиться, придумать что-то свое, российское. Зазе приходится петь народный шансон, разъезжать по всей России в сапогах армейского размера, в шапке-ушанке, чтобы встречаться на местах с разными фриками, и собирать их любовные истории.

Но ни Заза, ни создатели программы еще не знают, как они лопухнулись.

Сейчас я вам расскажу!

Во-первых, Сердючка — моя землячка. У нас, на Полтавщине Сердюков — каждый пятый. Мой сосед по парте был Сердюком, в полном смысле слова. Это национальное явление.

За спиной у Сердючки богатая театральная школа. Из наших же краев знаменитый на весь Советский Союз тезка Сердючки — Андрей Сова. Оттуда же и Тарапунька из знаменитой парочки Штепсель и Тарапунька. В Полтаве же родился и работал драматург Иван Котляревский. В девятнадцатом веке он написал несколько очень смешных пьес для Полтавского театра, например, водевиль «Москаль-Волшебник». Сорочинская ярмарка тоже проходит на Полтавщине. Соответственно и Гоголь. Так что, как вы понимаете, у нас все разговаривают и размышляют, как Верка Сердючка. У моих украинских теток как раз такие величественные («огрядные» — произносить с восторгом) бюсты, на которые никакого мониста не напасешься.

Пока я, маленькой, гостила у бабушки в селе, я научилась ругаться не хуже Верки.

Ругаются на Украине с криком, по-петушиному, непременно меряясь бюстами и голосами. Но совершенно без мата. Иногда эти проклятья похожи на добрые пожелания:

— Шоб у тебя в хате поселился президент Америки!

— Шоб у тебя грошей было больше, чем мозгов!

— Шоб ты влюбилась на старости лет!

— Шоб твоя коза с моим кабаном поцеловалась!

— Шоб я тебя не видела, не слышала и не узнавала!

— Шоб ты вышла замуж за белогвардейца!

— Иди ты к Штирлицу!

— Шоб у тебе вареники лезли из всех углов!

— Шоб твой собака-муж уже напился и уснул. Ходит тут, шатается у меня под забором.

Не всякому жителю Полтавской области даже и в голову придет, что он не говорит, а выступает. А вместо мата у него юморески вылетают.

А как у нас поют! Как поют! Низко протяжно, меланхолично. Или весело, до упаду, сплошной гопак, краковяк и гей-гоп.

Так что Данилко ничего собственно не добавил, не убавил и не исказил. Даже различию полов на Украине не уделяют такого большого внимания, как на западе, или в России. Люди ж у нас как дети — дошкольники. Наивные, добрые, ласковые и любопытные. И говорят как дети от 3 до 5: любят коверкать слова (говорят на суржике — смеси украинского и русского), ломать и придумывать смешные фразы (вроде «лаша, тугай», сами придумают, сами же и смеются), переодеваться, любоваться перед зеркалом, строить рожицы и признаваться в любви к старшим. Ну а когда гости придут, то и выступить.

Политикой дети не интересуются.

Короче, наша Машечка  влюблена в Верку Сердючку. Мечтает с нею дружить. И просит выменять ее на тощую розовую Барби.

А Заза? Разве зазы водятся в русских деревнях?

Это было бы некстати.

Да все знают: там водятся матрешки!

О. И. Маховская. Телемания: болезнь или страсть. М. Вильямс, 2007

См. также:
Психологические эффекты телевидения

© 2007
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.