.
  

© Георгий Почепцов

К власти приходят производители образов

Миром управляют образы, а не реальность.

образ Зеленского

Именно по этой причине цветет и не умирает конспирология, которая порождает страшные картинки, пугающие население. Этим же объясняется и вал фейков.

Религия и идеология — это в первую очередь образы, которые действуют с такой силой, что способны отключать любое альтернативное понимание реальности. Виртуальность побеждает реальность за счет своей сильной эмоциональности. Но по сути жить в мире виртуальности спокойнее, чем в мире реальности. Именно это объясняет захват мира виртуальным продуктом: от видеоигр до телесериалов. Человек, сидя в своем безопасном кресле, может проиграть любые опасности и выйти победителем. Ему не страшны ни вампиры, ни пришельцы, потому что тут он сам властелин мира.

Коммуникация расширяет пределы нашего мира. Мы можем узнавать то, чему никогда не были свидетелями. Тем самым мы становимся сильнее, познавая неизведанное.

Телесериалы рассказывают о мире роботов, который есть только на экране и в нашей голове. Лет десять назад был фильм «Орлиный глаз» (другие названия — «На крючке», «Глаз орла»), где искусственный интеллект в виде правительственной системы, отслеживающей все и всех, решает убрать правительство США, посчитав его опасностью, создавая сложные комбинации из людей и событий. Этого нет сегодня и не было тогда, но с каждым годом мы все больше приближаемся к теоретической возможности подобной ситуации. То есть реальность начинает подстраиваться под виртуальность.

Образы настолько сильны, что они помогают избирать президентов. И это не только Зеленский, пришедший в образе учителя Голобородько. Еще при избрании Обамы было установлено, что, чем больше книг про Гарри Поттера прочитал молодой избиратель, тем с большей вероятностью он голосовал за Обаму. Массовое сознание рисует мир так, как подсказывают ему эмоции, а не рациональные учебники.

Вернувшись назад в реальность, следует признать, что управляемость образами есть всюду. И Зеленский, и Трамп не являлись политиками, но были узнаваемыми персонами. Узнаваемость приходит из мира кино, моды, спорта, телевидения. Медиа всегда радостно подхватывают фигуры, которые отличаются нестандартным поведением. Но медиа делают это не для того, чтобы мы голосовали. Их радар нацелен на отклонения в позитивную или негативную сторону.

Популизм лежит в этой же области. Его представители могут в ярких красках рисовать ужасы, но не могут защитить от них. Но все равно яркие картинки, вбрасываемые ими в массовое сознание, помогают политикам приходить к власти. По сути большевистский лозунг «фабрики — рабочим, землю — крестьянам» также был популистским, ведь этого не произошло, а страной управляли те, кому принадлежал НКВД.

Сталин, правда, активно трудился на ниве виртуальности. Он четко понимал, что такое хорошо и что такое плохо с точки зрения силы воздействия на массовое сознание. Когда на встрече с писателями он услышал, что МХАТ ставит неправильные пьесы Булгакова вместо партийных, он ответил, что в театр ходят не только коммунисты.

П. Скоропадский, будучи у власти совсем немного, поддержал создание множества культурных институций, а также академии наук. То есть целый комплекс институтов, порождающих виртуальность государства, получив в награду за это присвоение его имени самой неизвестной киевлянам улицы.

Религия и идеология «огнем и мечом» утверждают в сознании свои образы. Харари относил религию тоже к виртуальности как и все, что нельзя увидеть в реальности. Героев религии и идеологии нельзя критиковать. Религия и идеология могли наказывать, но этот способ почти сошел на нет в современных государствах. Они перешли на мягкую силу, которая, как учил Дж. Най, не столько принуждает, как привлекает. Это совершенно разные типы инструментария. Современные медиа теперь заняты проблемой внимания, которая пришла из-за обилия информации. И это также очередной шаг поближе к человеку — получателю информации от коммуникатора, ее создающего. Обратный пример — армия как институт, который не нуждается в завоевании внимания, там все должно выполняться автоматически.

Если перед нами стоит гора, то с точки зрения медиа и физики возникнут разные методы избавления от нее. Физика может помочь взорвать гору. Медиа могут поднять людей, которые придут с лопатами. Для этого их можно поднять на подвиг ради спасения отечества или рассказать, что в этой горе спрятано золото Полуботка.

Очень сложно идут процессы смены религиозных и идеологических систем. СССР, к примеру, своим атеизмом не смог победить религию, поэтому ему пришлось ее «возглавить», ставя во главе людей, связанных с КГБ. Патриарх Филарет об этом много рассказывал [1-3].

Примером смены «идеологии» является также переход от государственного капитализма к либеральному во времена М. Тэтчер и Р. Рейгана. Тогда все завертелось с подачи Хайека, по наущению которого создавались первые think tank’и, которые должны были продвигать либеральные идеи.

Эти функции возложили на публичных интеллектуалов, которые должны были влиять на население. Население в результате должно было оказывать давление на политиков. Эта цепочка think tank’и — публичные интеллектуалы — население — политики сработала достаточно эффективно.

Госкапитализм канул в лету, а Хайек заодно стал лауреатом Нобелевской премии [4]. Не только Тэтчер и Рейган, но и Пиночет также был сторонником такого подхода [5].

Понятно, что на население нельзя воздействовать научными статьями, а только образами счастливой и богатой жизни, которая может прийти при смене экономической модели. Но реально действовало множество людей, которых называли «неолиберальным мыслительным коллективом»: «неолиберальные мыслители собирали силу и влияние десятилетиями до захвата власти в 1980-е. Трудно определимый и в основном скрытый из поля зрения в ранние годы (термин впервые был использован в 1925), неолиберализм был одной из составляющих правой политики в США и Европе» [6].

Мы знаем только то, что нам хотят показать. Пока неолиберализм ждал своего часа, нам о нем ничего не было известно. Когда его вывели на арену, от него было уже не спрятаться. И можем представить себе силу этого движения, если Рейган и Тэтчер изменили свои взгляды на экономику, поменяв модели своих стран.

Сегодня, правда, пошли исследования, что менеджмент либерального капитализм покоится на методах военных, взятых из разработок по управлению корпорации РЭНД [7-9]. По сути мы недооцениваем реальные события и не понимаем их, а пользуемся историями, которые нам сознательно запускают, чтобы удерживать нас в нужной парадигме.

В качестве другого такого примера можно вспомнить, что военные (американские), например, сделали настоящие разработки по отражению атак зомби [10-14]. Странно, но такие планы реальны, как реален и образ зомби из бесконечного числа телесериалов. Оттуда же мы хорошо знаем и вампиров, и войны с ними.

Обратным примером можно считать НЛО — неопознанные летающие объекты, которые все время держат на уровне фантазии, когда медиа рассказывает всем, что это чистая выдумка. Однако, после брифинга Пентагона в 2019 г., для конгресса и президента и потраченных 22 миллионов долларов может появиться и другое мнение [15-17]. Включившиеся в это разрешенное обсуждение того, что до этого было чистым образом из фильмов, получили дополнительное подтверждение — что есть даже и физические доказательства [18]. «Фантазии» были признаны и получили дальнейшие подтверждения.

Третий пример открытия закрытой информации прозвучал в 2019 году, когда генерал-лейтенант ВВС сообщил, что США вплотную подошли к возможности доставки человека в любую точку планеты в течение часа [19-20]. Причем, это совершенно новая технология, которая не является результатом развития того, что уже есть.

Точно так, как военные открывают свои тайны, телесериалы приоткрывают неизвестное из жизни религии, когда, например, три телесериала о римских папах вернули зрителей в мир Ватикана и католической религии. Это качественные сериалы, где был не нужен мир эффектов, а только мир мыслей. Поэтому они получили и других зрителей, что иногда тоже важно.

В результате сегодня о папах пишет и нецерковная печать. Можно прочесть, например, такое: «На фоне демократичного кардинала Бергольо герой Энтони Хопкинса представляется его полным антиподом. Кинематографический Бенедикт XVI выглядит донельзя консервативным, предпочитает латынь другим языкам, властолюбив, замкнут, категоричен. Его слабостями показаны только любовью к детективному сериалу «Комиссар Рекс» и исполнение классики на пианино. В течение ленты он не однажды заявляет, что «перестал слышать голос Бога» и лишь в присутствии кардинала Бергольо «Бог снова заговорил» с ним. В то время как в России преимущественно хвалят картину и восхищаются режиссерским талантом и сценаристской задумкой, мечтая увидеть что-то типа «Два патриарха», в Европе фильм подвергся довольно жесткой критике со стороны верующих. Многие полагают, что он был создан только для того, чтобы «очернить» Бенедикта XVI. Действительно, в ленте не упоминается ни одна из его заслуг во время почти восьмилетнего понтификата. Перед зрителем — лишь усталый от всего старик. «Снять фильм о живущем человеке, великой личности, известной своими достоинствами, и при этом оклеветать этого человека с головы до ног. Персонаж Хопкинса призван вызывать отвращение. У него маленькие заплывшие глазки старого алкоголика. Он чавкает и сморкается. Он ходит, как жирная утка, а его жесты — мелкие и суетливые — говорят о неуверенности в собственной позиции. Прискорбно, что исполнитель (Энтони Хопкинс) даже не позаботился ознакомиться с прототипом, не открыл ни одной его книги, не слышал его речей, хотя видеозаписи есть в свободном доступе», — пишет сайт «Свободной католической газеты»» [21].

Все это — традиционные средства создания и продвижения образов, где лидерами всегда были религия, идеология и политика. Но сегодня возникли и нетрадиционные пути непосредственного общения с массовым сознанием.

Произведения кино не могут не создавать эмоциональные образы. Это их профессиональный инструментарий. И одновременно это язык, на котором говорит и мыслит массовое сознание. И тут интересы совпали.

Соцсети первые в истории создали незащищенное государством информационное пространство. Конечно, государства не только его отслеживают, получая четкие данные о «температуре» общества, но и пытаются влиять на эту температуру с помощью автоматических ботов и платных комментаторов. Ситуацию во многом продолжает удерживать интервенции в массовое сознание из новостных телеканалов, которые делаются ярко и эмоционально. Они побеждают соцсети своей более сильной зрелищностью, выращивая своих лидеров мнений. Каждый такой канал держит в качестве точки отсчета своего собственного президента. К примеру, не только Зеленский, но и Порошенко приветствует с экрана Украину с новым годом.

Сегодня мы имеем парадоксальную ситуацию, когда пришедшие к власти производители кино не могут оперировать образами населения, или точнее, им слабо это удается делать, поскольку число недовольных не падает, а растет. Массовое сознание жаждет получить эти образы, а ему их не дают. Потому, что не умеют или потому, что не хотят?

Россия, например, продолжает работу по созданию негативного примера из Украины. «Новая газета» отмечает интересную особенность работы с образами Украины, которая продолжается даже после отмашки Путина приостановить негатив: «Сквозь внезапное «братское» нашествие прорастает дикий сюжет. В чем главный смысл пропаганды? Если коротко — доказать основополагающее: нет никакой Украины. Отъединившись от империи, прежде цветущая страна, Атлантидой ушла на дно. Нет ни настоящего, ни будущего, только одни бандеровцы с неонацистами бродят по улицам в поисках пропитания и тепла (от «Газпрома»). Вроде бы и Путин уже не раз демонстрировал недовольство подобным миропониманием, и отношения с Зеленским сдвинулись с мертвой точки, и газ пошел, а бойцы слишком видимого фронта стоят на своем. Вернулись после каникул отдохнувшие, посвежевшие. С постными лицами скороговоркой выразили соболезнование в связи с гибелью самолета и дружно продолжили хоронить бывшую советскую республику» [22].

Телесериалы хороши тем, что дают подсказку о том, о чем именно думает массовое сознание, например, статистика предпочтений в Нетфликсе демонстрирует то, что зрителей интересует, в первую очередь, криминальная тематика [23]. При этом 70 процентов сериалов Нетфликса люди все еще смотрят на телевизионных экранах [24]. И вторая особенность — это попытка связать все со всем, откуда возникают сиквелы, приквелы, пост-квелы, создающие вместе большое событие.

Война образов разрушила и СССР. Образ социализма померк и съежился в соревновании с образом Запада. И хотя СССР, в первую очередь, развалила сама номенклатура, в головах у людей были образы. Но оказывается, что этого мало. С. Алексиевич пишет: «помню, как в 1990-х мы собирались на площадях постсоветских стран со слоганами за свободу. Для нас она была, словно красивые витрины магазинов на Западе. У людей появлялись холодильники, микроволновки, машины и так далее — признаки новой капиталистической жизни. Никто не имел ни малейшего представления, что такое настоящая свобода. Никто не знал, что она состоит не только в заполненном холодильнике — а выстраивалась сотнями лет, скажем, в Германии или Франции. Свободе нужны свободные люди, кем мы не являемся. Мы покинули советский лагерь, в котором отбывали 75-летний срок, но раб не может мгновенно стать свободным, выйдя за ворота лагеря, потому что в нем все еще сидит рабская психология» [25].

Мы живем в мире образов, умираем за образы и ведем за них войны. И все это потому, что вокруг себя человек видит не реальный мир, а образы. Они понятны и близки ему, поскольку он тоже является их частью.

© , 2020 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2020.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов