.
 

© Георгий Почепцов

Пропаганда: основные характеристики

Пропаганда вернулась к нам, хотя ее никто не ждал. Сначала она возникла вновь в мире, когда США вступили в долгую войну с радикальным исламом, а такая война — это война идей/идеологий, поэтому пришлось вытаскивать старые «шаблоны» времен Холодной войны, когда СССР и США боролись именно таким способом.

Пропаганда характерна тем, что обвиняет во всех бедах врагов, уводя критику от власти. В свое время СССР обвинил США даже в том, что они заражают СПИДом народов Африки. А США такого же злобного врага лепили из СССР.

пропаганда

В случае Холодной войны пропаганде на зарубеж предстояло быть более замаскированной. США рассматривали как пропаганду даже... джаз: «Джаз, в основе которого лежит импровизация в рамках заранее оговоренных границ, был идеальной метафорой Америки в глазах Госдепартамента. Это была музыка демократии и свободы. То, как джазовые группы выглядели, тоже имело большое значение. «Тогда весь мир знал о том, что в США распространены расизм и насилие, — говорит фон Эшен. — Это было позором для президента Эйзенхауэра и его госсекретаря Джона Фостера Даллеса (JohnFosterDulles)». Отправляя в турне по всему миру джазовые группы, в которых вместе играли чернокожие и белые музыканты, Госдепартамент создавал образ межрасовой гармонии, игравший роль противовеса негативным сообщениям прессы». То есть здесь тиражировались два месседжа: демократия и свобода, а также отсутствие расовой напряженности.

Однотипно ЦРУ продвигало выставки американского абстрактного искусства по всему миру [см. тут, тут, тут, тут и Clark T. Art and propaganda in the twentieth century. — New York, 1997]. Они опять-таки должны были акцентировать свободу американского общества. И сегодня картинки действуют сильнее слов, как в случае связки ФБР и Голливуда, так и в российском использовании Инстаграма с политическими целями.

Важной характеристикой этого «мягкого» использования пропаганды является то, что вывод, хоть и запрограммированный, должен сделать сам получатель сообщения. «Жесткая» пропаганда типа лозунга «Слава КПСС» на крыше дома напротив более четко формулирует свою цель, передавая получателю нужные конкретные смыслы. В этом случае от него не требуется самостоятельной «дешифровки», все и так понятно.

В свое время было сформулировано парадоксальное правило пропаганды за границы страны: каждая страна продвигает то, чем обладает в меньшей степени. Советский Союз усиленно демонстрировал материальный уровень своих граждан, а США — свои культурные достижения.

Советскую пропаганду мы похоронили вместе с СССР. Тогда даже реклама оставалась пропагандой. Когда мы видели рекламу «Летайте самолетами Аэрофлота», это звучало как закон природы, поскольку другими самолетами мы не могли летать, так как их не было в природе.

Отголоском пропаганды можно считать и сегодняшнюю мягкую силу, ведь по сути это тоже информационная или виртуальная интервенция из одной цивилизации в другую. Ведь и американский гамбургер или кока-кола, или японское суши не являются как таковые чисто физическими объектами, они несут с собой «флер» культурного порядка. На всю жизнь запомнилась фраза из телерепортажа по случаю открытия первого Макдональдса в Киеве. Человек, занявший очередь с ночи, чтобы быть первым с утра, объяснил свою тягу так: «Хочу попробовать вкус американской культуры».

О такой же привлекательности и пропаганды мы забываем, когда ругаем и хулим ее. Советская пропаганда имела тенденцию не только к монументальности, то есть громогласному голосу, но и к тихому воздействию. Если первая направлена на массы, то вторая — на индивида.

В советском кино, например, сочетались и идеологическая, и художественная значимость. И это вновь воздействие и на массовое, и на индивидуальное сознание. То есть были эмоции массового уровня, а были эмоции и индивидуального. В сегодняшнем просмотре советского фильма неработающими будут массовые эмоции, а индивидуальные сохранятся.

В пропаганде тоталитарного времени, от которой человек не мог уклониться, обычно видят две характеристики: колоссальная повторяемость и поддержку со стороны репрессивного аппарата. Повтор и репрессии являются двумя крыльями пропаганды тоталитарного периода.

Однако при этом забывают то, что советская или немецкая пропаганда продвигали тот тип контента, который хотело услышать население. В результате этой пропаганды мир становился более осмысленным, более понятным. Это нечто сходное с конспирологией, в результате принятия ее мифов о заговоре, можно как с помощью волшебного ключика объяснять любые проблемы происками врагов.

Тоталитарная пропаганда все беды народные объясняет наличием врагов. В СССР на роль врагов были возведены империалисты и их пособники — предатели, в Германии — евреи. Враг укрепляет власть, поскольку делает более правильным и преданным общему делу поведение населения. Во время войны плакат «Болтун находка для шпиона» существовал как в СССР, так и в Британии. И таким образом нормировалось правильное поведение.

При этом модус подачи врагов может меняться. Немцев, изображенных идиотами во время войны, сменили немцы-интеллектуалы времен «Семнадцати мгновений весны». Тип врага зависит от типа войны. Чем мы дальше во времени от нее, тем более человечным может выглядеть враг. Немцы первого типа побеждались в физическом пространстве, немцы второго типа — в интеллектуальном.

Меняется политика, трансформируется и модус изображения в пропаганде, что влияет на литературу и искусство. Илья Калинин пишет о разных вариантах изображения труда в СССР: «Изменился и характер восприятия ударного труда. Так еще в повести Н. Островского «Как закалялась сталь» путь сознательного рабочего ассоциировался с жертвенным подвигом, аскезой и, в конце концов, с гибелью главного героя. Новая эпоха сделала труд основой ликующего порыва, переплетя между собой любовь и производство, песню и шум работающих станков, радостный смех и фабричные будни. Именно это переплетение будет предметом изображения в романах М. Шагинян «Гидроцентраль» (1930) и В. Катаева «Время вперед!» (1932). «Мы будем петь и смеяться как дети среди упорной борьбы и труда» — тезис этой эпохи, озвученный жизнерадостным Л. Утесовым в фильме Г. Александрова «Веселые ребята», 1934 («Марш веселых ребят», музыка И. Дунаевского, слова В. Лебедева-Кумача). Революционная оптимистическая трагедия сменилась советской комедией, определив новую тональность в изображении рабочего и индустриального труда (последней предвоенной музыкальной комедией Александрова станет фильм 1940 года «Светлый путь», посвященный стахановскому почину советских ткачих)».

Религия или идеология однотипно отвечают на спрятанные в нашем сознании вопросы и проблемы. Этим они делают наш психический мир более системным, убирая оттуда неразрешимые вопросы. Религия обещала загробную жизнь, а советская идеология — счастливое будущее. И то, и другое являются разрешением проблемы несправедливости нашего мира, делая его таким, с которым можно примириться. Причем ключом к спасению будет либо религия, либо идеология.

Николай Бердяев много сравнивал коммунизм и христианство, находя между ним и интересные параллели, например, такую: «В системе марксизма есть логически противоречивое соединение элементов материалистических, научно-детерминистических, аморалистических с элементами идеалистическими, моралистическими, религиозно-мифотворческими. Маркс создал настоящий миф о пролетариате. Миссия пролетариата есть предмет веры. Марксизм не есть только наука и политика, он есть также вера, религия. И на этом основана его сила» [Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. — М., 1990].

При этом следует признать, что и религия, и идеология дают не реальное решение проблемы, а виртуальное. Они не решают проблему, а говорят о ней, причем делают это с помощью пропаганды, которая как индустриальная форма коммуникации пересиливает любые другие формы.

Еще в довоенное время один из первых теоретиков пропаганды Г. Лассвелл заявлял о непоследовательности советской пропаганды, у которой одни и те же страны могли быть в разные периоды то друзьями, то врагами. Однако такой была не пропаганда, а политика, пропаганда только отражает требования политики. И уже поэтому пропаганде приходится маневрировать из-за политики.

О языке власти Лассвелл говорит: «Власть — это принятие решений. Решение — это санкционированный выбор, выбор, который влечёт за собой серьёзные последствия для того, кто осмелится ему противостоять. Следовательно, язык политики — это язык власти. Это язык решений. Он регистрирует решения и вносит в них поправки. Это боевой клич, вердикт и приговор, закон, постановление и норма, должностная присяга, спорные вопросы, комментарии и прения».

Тут выделен аспект подчинения. Своей массовостью пропаганда как раз создает это социальное давление на индивида. В человеке заложено желание быть как все. Пропаганда как массовое воздействие демонстрирует канон правильного поведения в информационном (например, телевизор или газета), виртуальном (например, кино или литература) и физическом (например, собрание или демонстрация) пространствах.

Интересно, что Китай сейчас начал раздачу баллов за правильное поведение [см. тут, тут и тут]. То есть мир big data дал возможность к 2020 году завести на каждого цифровое досье, где все хорошие/плохие поступки будут зафиксированы у каждого. К примеру, все взрослые дети обязаны посещать своих родителей, которым больше 60 лет. Выполнение этого правила поведения и многих других и будет фиксировать такой «социальный дневник» человека.

Возросшие возможности информационного воздействия извне, которые теперь за счет соцмедиа могут обходить границы и цензуру привел к всплеску иностранных вмешательств во внутреннюю политику. Россия оказалась лидером в этой сфере. Затронутыми этими атаками оказались все. Это и Украина [см. тут и тут] это и США, Франция, Германия.

Этот феномен нам хотелось бы обозначить словами народная пропаганда. По содержанию того, что делается, это пропаганда, поскольку ее целью является «расшатывание» стабильности в государстве-цели. Это пропаганда, поскольку она нацелена на массовое сознание. Это пропаганда, поскольку на ее создание затрачиваются миллионные средства, в результате чего никто не думает получить финансовый ответ. Но по типу воздействия сквозь соцмедиа это точечное воздействие, которое просто производится одновременно по приватным каналам. То есть массовую пропаганду получают все, а точечную — только те, кто персонализировано может быть в ней заинтересован. Но и в том, и другом случае пропаганда исходит из одного источника, это индустриальный способ попадания многим, однако одномоментность попадания не массовая, а индивидуальная.

Ж. Эллюль видел два вида пропаганды: пропаганду интеграции и пропаганду агитации [Ellul J. Propaganda. The formation of men's attitudes. — New York, 1973]. Первая — это типичная государственная пропаганда, которая нам хорошо известна. Под последней он понимал направленность пропаганды на разрушение, включая туда даже ту ситуацию, когда само правительство, а не оппозиция, хочет пойти на революционные изменения. В этом плане соцсети сегодня как раз и используются для разрушения стабильности в атакуемом государстве.

У Эллюля было еще одно хорошее деление: на пропаганду политическую и пропаганду социологическую. Если первая идет сверху, являясь вертикальной, то вторая — горизонтальная, являясь воздействием на нас того, что мы видим вокруг. Это реклама, кино, технологии, образование. Фейсбук, кстати, является ярким примером такой технологии.

Плохо, когда публичные коммуникации превращаются в пропаганду. Когда власти рассказывают, как все хорошо, а население не видит этого «хорошо» в реальности. В этом плане пропаганда является «счастьем» для власти, поскольку она спрашивает «волшебное зеркальце», кто на свете всех милее, и получает нужный ответ.

Все вышесказанное позволяет нам выделить следующие наиболее существенные черты пропаганды:

  • массовый охват,
  • обязательность,
  • повторяемость во времени и пространстве,
  • блокирование альтернативной информации,
  • распространение того же в других модусах (литература, кино и под.).

В целом можно сказать, что пропаганда является необходимой частью государственных коммуникаций тоталитарного периода и факультативной в другие исторические периоды.

См. также:

  1. Операции влияния вдали и вблизи
  2. Анализ массового сознания для целей операций влияния: от социологов до спецслужб
  3. Канадские и австралийские подходы к операциям влияния
  4. Новые подходы в сфере «мягких» инфовойн: от операций влияния к бихевиористским войнам

© ,  2018 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.