.
  

Ирина Млодик

Психолог в школе

Работа психолога в школеФрагменты книги Млодик И.Ю. Школа и как в ней выжить: взгляд гуманистического психолога. — М.: Генезис, 2011.

Какой должна быть школа? Что нужно делать для того, чтобы ученики считали образование интересным и важным делом, выходили из стен школы готовыми к взрослой жизни: уверенными в себе, коммуникабельными, активными, творческими, умеющими защищать свои психологические границы и уважительно относиться к границам других людей? В чем особенность современной школы? Что могут сделать учителя и родители, чтобы у детей не пропадало желание учиться? Ответы на эти и многие другие вопросы вы найдете в этой книге.

Психологические проблемы в школе

Всем, что я знаю о преподавании,
я обязан плохим студентам.
Джон Холл

Еще не так давно люди почти ничего не знали о психологии как науке. Считалось, что советский гражданин, а тем более ребенок, не имеет никаких внутренних проблем. Если у него что-то не получается, разладилась учеба, изменилось поведение, то это от лени, распущенности, плохого воспитания и отсутствия старания. Ребенок вместо того, чтобы получить помощь, подвергался оцениванию и критике. Надо ли говорить, насколько неэффективной была такая стратегия.

Сейчас, к счастью, многие педагоги и родители готовы объяснять сложности, возникающие у ребенка в школе, наличием у него возможных психологических проблем. Как правило, так и есть. Ребенок, как и любой человек, стремится к реализации собственных потребностей, хочет чувствовать себя успешным, нуждается в безопасности, любви и признании. Но на его пути могут возникнуть самые разнообразные препятствия.

Сейчас одна из наиболее часто встречающихся проблем, которую отмечают практически все учителя: гиперактивность детей. Действительно, это явление нашего времени, источники которого не только психологические, но и социальные, политические, экологические. Попытаемся рассмотреть психологические, лично мне довелось иметь дело только с ними.

Во-первых, дети, называемые гипреактивными — это очень часто просто тревожные дети. Их тревога настолько высока и постоянна, что они сами давно уже не отдают себе отчет в том, что и почему их беспокоит. Тревога, как избыточное возбуждение, которое не может найти выход, заставляет их делать множество мелких движений, суетиться. Они без конца ерзают, что-то роняют, ломают, чем-то шелестят, постукивают, качают. Им трудно усидеть на месте, иногда они могут вскакивать среди урока. Их внимание кажется рассеянным. Но далеко не все из них действительно не способны сосредоточиться. Многие — хорошо учатся, особенно по предметам, не требующим аккуратности, усидчивости и умения хорошо концентрироваться.

Дети с диагнозом «гипреактивность с дефицитом внимания» требуют большего участия, и им лучше заниматься в небольших классах или группах, где у учителя будет больше возможностей уделять ему персональное внимание. К тому же, в большом коллективе такой ребенок очень отвлекает других ребят.. На учебных заданиях учителю бывает очень сложно удержать концентрацию класса, в котором несколько гиперактивных учеников. Дети, склонные к гипреактивности, но без соответствующего диагноза, могут заниматься в любом классе, но при условии, что учитель не усиливает их тревогу и не осаживает постоянно. К гипреактивному ребенку лучше прикоснуться, усаживая на место, чем сто раз указать на обязанность быть дисциплинированным. Лучше отпустить на три минуты с урока в туалет и обратно, или побегать по лестнице, чем призывать к вниманию и спокойствию. Его плохо контролируемое двигательное возбуждение значительно легче проходит, когда оно выражено в беге, прыжках, то есть в широких мышечных движениях, в активных усилиях. Поэтому гипреактивному ребенку обязательно надо хорошо подвигаться на перемене (а иногда, по возможности, и во время урока), чтобы снять это тревожное возбуждение.

Важно понимать, что у гиперактивного ребенка нет намерения демонстрировать такое поведение «назло» учителю, что источники его действий вовсе не распущенность или невоспитанность. На самом деле такому ученику просто трудно контролировать собственное возбуждение и тревогу, что обычно проходит к подростковому возрасту.

Гипреактивный ребенок, к тому же гиперчувствителен, он воспринимает слишком много сигналов одновременно. Его отвлеченный вид, блуждающий взгляд многих вводит в заблуждение: кажется, что он отсутствует здесь и сейчас, не слушает урок, не вовлечен в процесс. Очень часто это совсем не так.

Я на уроке английского языка и сижу на последней парте с парнишкой, на гиперактивность которого учителя уже даже не жалуются, настолько она очевидна и утомительна для них. Худенький, очень подвижный, он в момент превращает парту в кучу-малу. Урок только начался, но ему уже не терпится, он начинает что-то строить из карандашей и ластиков. Кажется, что весьма этим увлечен, но когда учитель задает ему вопрос отвечает не задумываясь, верно и быстро.

На призыв преподавателя открыть рабочие тетради, он лишь спустя несколько минут начинает искать нужное. Перерыв все на своем столе, он не замечает, как тетрадь падает. Перегибаясь, к соседской парте, он ищет ее там, к возмущению сидящих впереди девчонок, потом неожиданно вскакивает и мчится к своей полке, получая строгое замечание от учителя. Когда бежит обратно, все же обнаруживает упавшую тетрадь. В течение всего этого времени учитель дает задание, которое, как казалось, мальчик не слышит, потому что увлечен поисками. Но, выясняется, что он все понял, потому что быстро начинает писать в тетрадке, вставляя нужные английские глаголы. Закончив это за шесть секунд, он начинает играть чем-то на парте, пока остальные дети усердно и сосредоточенно делают упражнение в полной тишине, нарушаемой только его бесконечной суетой.

Далее идет устная проверка упражнения, дети по очереди читают предложения со вставленными словами. В это время у мальчика постоянно что-то падает, находится под партой, потом куда-то прикрепляется... Он совершенно не следит за проверкой и пропускает свою очередь. Учитель называет его по имени, но мой герой не знает, какое предложение надо читать. Ему подсказывают соседи, он отвечает легко и правильно. И тут же снова погружается в свое невероятное строительство из карандашей и ручек. Кажется, что его мозг и тело не терпят покоя, ему просто необходимо включиться в несколько процессов одновременно, в тоже время его это очень утомляет. И вскоре он в сильнейшем нетерпении вскакивает со своего места:

— Можно я выйду?

— Нет, до конца урока всего пять минут, посиди.

Он садится, но теперь он уже точно не здесь, потому что парта ходит ходуном, и он просто не в состоянии услышать и записать домашнее задание, он откровенно мучается откровенно, складывается впечатление, что считает минуты до звонка. С первыми трелями он срывается с места и всю перемену как оглашенный бегает по коридору.

С гипреактивностью ребенка не так просто справиться даже хорошему психологу, не то, что учителю. Психологи часто работают с проблемами тревожности и самооценки такого ребенка, учат его слушать, лучше понимать и контролировать сигналы своего тела. Много занимаются с мелкой моторикой, которая часто отстает от остального развития, но, работая над которой, ребенок лучше учится контролировать свою крупную моторику, то есть свои более крупные движения. Гипреактивные дети часто бывают одарены, способны и талантливы. У них живой ум, они быстро обрабатывают полученную информацию, легко впитывают новое. Но в школе (особенно начальной), такой ребенок будет находиться в заведомо проигрышном положении из-за трудностей в чистописании, аккуратности и послушании.

Гипрактивным детям часто помогают все виды лепки глиной и пластилином, игры с водой, камушками, палочками и иным природным материалом, все виды физической активности, но не спорта, потому что им важно делать любое мышечное движение, а не только правильное. Развитие тела и возможность выплеснуть избыточное возбуждение позволяют такому ребенку постепенно входить в собственные границы, из которых раньше ему все время хотелось выскочить.

Замечено, что гипреактивным детям совершенно необходимо пространство для такого суетного проявления себя. Если дома строго запрещается, путем постоянных одергиваний или иных воспитательных мер, вести себя подобным образом, то они будут значительно более гиперактивными в школе. И наоборот, если школа будет строга к ним, они станут предельно активными дома. Поэтому родителям и учителям надо иметь в виду, что эти дети все равно найдет выход своему двигательному возбуждению и тревоге.

Другая не менее часто встречающаяся в современной школе проблема — нежелание учиться или отсутствие мотивации, как говорят психологи. Это, как правило, назревает в средней школе и К началустаршей достигает апогея, потом постепенно, с осознанием связи качества знаний и картины собственного будущего, идет на убыль.

Нежелание ребенка учиться, как правило, совершенно не связанно с тем, что он «плох». У каждого из таких детей есть свои причины, чтобы не хотеть учиться. Например, ранняя влюбленность, которая забирает все внимание и энергию на переживания или мечты. Это могут быть и проблемы в семье: конфликты, назревающий развод родителей, болезнь или смерть близких, трудности в отношениях с братом или сестрой, рождение нового ребенка. Возможно, виноваты неудачи с друзьями, неадекватное поведение окружающих, ввиду их личного или семейного кризиса. Все это может забирать энергию и внимание ребенка. Поскольку многие неприятности могут оказаться затяжными, или полускрываемыми, а потому невозможными к конструктивному разрешению, то со временем они опустошают ребенка, приводят к неудачам в учебе, в итоге появляется еще большая подавленность, и круг замыкается. Родителям часто нелегко брать на себя ответственность за нерешенные проблемы дома, и они отыгрываются на ребенке, обвиняя его в лени и нежелании учиться, чем, как правило, только ухудшают ситуацию.

Возможно, ребенок не хочет учиться и из чувства протеста к тому, как его учат, кто его учит. Он может неосознанно сопротивляться родителям, которые заставляют учиться, а из-за плохих оценок ограничивают в чем-то (не отпускают гулять, не покупают того, что обещали, лишают праздников, поездок, встреч и развлечений). Родители и учителя часто не понимают, что даже при наличии обязательного всеобщего образования, получать знания можно только добровольно. Как говорится в пословице, можно подвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее напиться. Учить можно и насильно, но выучиться можно, только желая этого. Давление и наказания в этом вопросе значительно менее эффективны, чем интересное и увлекательное обучение. Хотя, безусловно, давить и наказывать проще.

Еще одна из причин отсутствия мотивации к получению знаний: заниженная самооценка учеников. Постоянная критика и фиксация на неудачах далеко не каждому помогают двигаться вперед, эффективно обучаться и расти. Очень многих людей (в зависимости от психотипа и характера) неудачи лишают энергии. Постоянное несоответствие чьим-то требованиям рождает тотальную неуверенность в себе, неверие в собственные силы, невозможность обнаружить в себе ресурсы, способности и желание достигать успеха. Такие дети могут легко «опустить руки» и смириться с клеймом пассивного и неспособного «троечника», чья мотивация, конечно же, будет похоронена под грузом неудач, чужых негативных оценок и собственной беспомощности что-то изменить. При этом совершенно очевидно, что нет безнадежных или абсолютно бесперспективных детей, у каждого есть свой ресурс, свой талант и огромная, но иногда тщательно скрываемая, потребность, чтобы их заметили.

Еще одна причина, из-за которой дети не хотят учиться: способ обучения. Пассивные виды обучения, когда ученик может быть только реципиентом, слушателем, впитывающим определенный объем информации, а потом излагающим его (далеко не всегда усвоенный) в проверочных работах, снижают собственную обучающую мотивацию ребенка. Уроки, лишенные хотя бы доли интерактивности, практически обречены на пассивность и невовлеченность большинства учеников. Информация, не ставшая знанием, забывается в течение нескольких часов. Знание, полученное без вовлеченности и интереса, забывается в течение нескольких недель или месяцев. Учеба, не дающая возможности личного участия, не возбуждающая персонального интереса, обречена на обессмысливание и скорое забвение.

Большинству детей трудно испытывать одинаково живой интерес ко всем школьным предметам. Существуют индивидуальные склонности и пристрастия. Пожалуй, родителям и учителям не стоит упорствовать в том, чтобы ребенок радостно, с большим увлечением и, главное, успехом, занимался, например, русским языком, хотя имеет технические наклонности. Или во что бы то ни стало, получал «пятерки» по математике, увлекаясь рисованием и лепкой.

Психолог вместе с учителем и родителем может помочь такому немотивированному ученику найти свой интерес, разобраться с семейными трудностями, повысить свою самооценку, разрешить сложности в отношениях с окружающими, осознать собственное сопротивление, обнаружить таланты и начать получать удовольствие от обучения в школе.

Другой проблемой, серьезно осложняющей жизнь почти любому учителю, является некорректное поведение учеников. Многие учителя жалуются на хамство, грубость, провокации, срыв уроков. Это особенно актуально в 7–9-х классах и, безусловно, имеет также несколько оснований и причин.

Об одной из них мы говорили — неизбежная, при прохождении подросткового кризиса, тенденция к отделению от всего взрослого мира, сопровождающаяся проявлениями различных форм агрессии. Часто учителя воспринимают враждебные выпады учеников очень персонально и, что называется, «близко к сердцу». Большинство же из подростковых «выкрутасов» направлены на взрослый мир в целом, и не нацелены на конкретного человека.

Иногда внезапные комментарии на уроке, вызывают в классе, бурную и не всегда нужную учителю, реакцию. Это — проявление демонстративности подростка, потребности быть все время в центре внимания, что объясняется характерологическими особенностями ребенка, ставшими в определенном возрасте акцентуациями (то есть очень выраженными чертами личности). И опять же поведение такого демонстративного подростка направлено отнюдь не на разрушение авторитета учителя и мотивируется не желанием его обидеть или унизить, а необходимостью утолить собственную потребность во внимании. В таких ситуациях поступают по-разному: можно строго поставить на место, высмеяв его желание быть «выскочкой», или наоборот, с юмором, пониманием, использовать демонстративность ученика в мирных целях: в спектаклях, проектах, выступлениях, шоу. Утоленная потребность быть в центре внимания будет значительно меньше мешать на уроке.

Опять же, если в семье со строгим воспитанием демонстративность такого ребенка будет «в загоне», то школа станет тем самым местом, где это качество характера неизбежно проявится.

В некоторых случаях школа — то место, где ребенок реализует накопившуюся агрессию. Как правило, все: учителя, одноклассники, да и сам подросток — страдают от такого несправедливого поведения. Разобраться в этом бывает довольно трудно, если ребенок не хочет довериться кому-то из взрослых, что случается нечасто, поскольку агрессия — это показатель страха и недоверия.

Иногда учитель сталкивается с агрессивным всплеском на уроке из-за собственной несправедливости, неуважения, некорректного комментария, адресованных ученикам. Педагог, поглощенный содержанием урока, и не замечающий процессов, происходящих в классе (скуку, выяснение отношений, увлеченность не относящейся к предмету темой), также не избежит агрессивного выпада: за игнорирование потребностей класса.

Новых учителей дети, как правило, тоже проверяют нехитрой провокацией на устойчивость психологических границ. И совсем не потому, что они озлобившиеся «исчадия ада», им необходимо понять, кто находится перед ними и сориентироваться в ситуации неопределенности. Учитель, остро реагирующий на провокации криком, оскорблениями, обидой, будет подвергнут агрессии снова и снова, пока не сможет, с достоинством и уважением к себе и детям, отстоять свои границы.

Учителю, как правило, бывает трудно помочь подростку разобраться с неадекватным поведением, поскольку он сам становится участником происходящего. Обида или злость взрослого мешает ему обнаружить и устранить причины агрессии. Психологу сделать это значительно проще, поскольку он, во-первых, не был включен в происшествие, во-вторых, знает о особенности и сложности личности подростка. Психолог способен выстроить не осуждающий, равный контакт, который поможет ребенку лучше осознать истоки своей враждебности, научиться управлять собственным поведением и выражать свою злость в приемлемых обстоятельствах и в адекватной форме.

Проблемой для учителя могут стать сильные эмоциональные проявления детей: слезы, драки, истерики, страхи. Часто педагоги испытывают сильное замешательство, сталкиваясь с подобными ситуациями. В каждом таком случае есть, как правило, своя предыстория. Нередко видится только верхушка айсберга. Не зная всего, что скрывается под водой, легко ошибиться. В любом случае, не выяснив всех причин происшествия, лучше избегать каких-либо выводов и оценок. Это может ранить ученика из-за несправедливости, ухудшить его состояние, углубить его психологическую травму.

Основанием такого поведения может быть самый широкий спектр событий: от сугубо личных и весьма драматических, до иллюзорных, имеющих место только в детском воображении. Чтобы эти причины были озвучены и устранены, ребенку иногда не хватает доверия и чувства безопасности.

Если же дети верят учителю и способны открыть ему свою боль, выразить свои эмоции, нужно выслушать их, не осуждая и не критикуя, поговорить, проявить понимание, дать возможность ребенку показать свои чувства: поплакать, если он плачет, позлиться, если его разозлили, побояться, если ему страшно. И только после этого вместе найти конструктивный выход из ситуации, отыскать ресурс, который необходим для преодоления трудностей, приободрить, поддержать, поделиться опытом. Иногда учителя сразу приступают к последней стадии: утешению и поиску правильного решения. В этом случае, ребенок может почувствовать себя непонятым, его горе или страх, возможно, останутся неразделенными, он не совсем утешится и вряд ли найдет разумный выход из ситуации, в которую попал.

Если у учителя нет доверительных отношений с учеником, оказавшимся в трудном положении, стоит перепоручить его тому взрослому, общение с которым благотворнее всего. Таким человеком может быть и психолог, потому что он не участвует в учительско-ученических отношениях, но обладает, как правило, важной информацией о данном ребенке, знает, как установить контакт, внушить доверие и выйти из сложной ситуации.

Еще один пласт проблем: трудности в обучении. Неспособность отдельных детей отвечать требованиям школьной программы может быть также вызвана разными причинами: физиологическими, медицинскими, социальными, психологическими.

У ученика может быть, к примеру, индивидуальный темп восприятия и переработки информации. Зачастую, неизбежная в школе, усредненность темпа может мешать детям соответствовать общим требованиям системы. Ребята с флегматичным темпераментом делают, например, все медленно, но основательно. Меланхолики, бывает, отстают из-за того, что сосредоточены на своих переживаниях и старании сделать все на «супер-отлично». Холерикам темп может казаться слишком медленным, они неизбежно начинают отвлекаться, желая спасти себя от скуки, мешая остальным детям. Пожалуй, только сангвиники наиболее приспособлены к среднему темпу, при условии, что сегодня — не день их энергетического спада. Изменения в погоде, качество пищи, отдыха и сна, физическое самочувствие и перенесенные заболевания могут также в значительной мере влиять на способность ребенка воспринимать материал или отвечать на тестовые задания.

Некоторые дети не способны сосредоточиться в больших классах. Кого-то выбивают из состояния психологической стабильности постоянная смена учителей, частые изменения в расписании, непрерывные нововведения и изменения в требованиях.

К психологическим причинам также относятся: сложности в общении, непростая семейная ситуация, низкая самооценка и отсутствие веры в себя, высокая тревожность, сильная зависимость от внешних оценок, страх перед возможными ошибками, боязнь потерять уважение и любовь родителей или других значимых взрослых. К нейропсихологическим: недоразвитие определенных зон мозга и, как следствие, отставание в нормальном развитии психических функций: внимания, логики, восприятия, памяти, воображения.

Школа с личностным, персональным подходом к обучению способна организовать помощь ребенку, имеющему трудности в обучении: проводить консультации и занятия с определенными специалистами, варьировать состав и количество учеников в классе, разделяя их на мини-группы определенного уровня, проводить в случае необходимости индивидуальные занятия. Все эти мероприятия дают возможность справиться с задачами учебного процесса, не чувствуя себя при этом неудачником и аутсайдером, не способным следовать за всеми.

Психолог в школе

У психологии длинное прошлое,
но короткая история.
Герман Эббингхауз

Психология, как помогающая профессия, уже давно сопровождает социальную жизнь во многих развитых странах. В России, после долгого перерыва в семьдесят лет, она снова стала не только предметом научного интереса, но и отдельно взятой сферой услуг, способной профессионально и целенаправленно осуществлять как диагностические, так и психотерапевтические функции. Долгое время работу психологов в школе, как могли, выполняли педагоги, врачи и администрация. Многих из них выручали интуиция, общечеловеческая мудрость, большое желание помочь. Поэтому ученики, чаще всего, не оставались без участия и поддержки. Но в школьной жизни всегда были и будут определенные проблемы и трудности, которые без профессионального психолога практически невозможно разрешить.

Психологической помощи, как услуге, не было места в советском авторитарном государстве. Идеология, считавшая человека не отдельно взятой персоной со своими правами, особенностями, взглядами на мир, а винтиком для определенных функций государства, не нуждалась в специалистах и опасалась их. Из всех методов, теорий и практических подходов, уже много лет применявшихся на Западе, в России осуществлялся лишь один: деятельностный подход, направленный на лечение трудом любых нарушений и дисфункций. Все что не исправлялось трудом, или не умещалось в идеологические рамки, объявлялось ленью, распущенностью или объектом психиатрического лечения.

Постепенно вопросы формирования личности человека, морали, нравственности и ценностных представлений стали самостоятельными и очень личными. И тогда психология как наука смогла продолжить изучать личность и ее проявления широко, не ограничиваясь рамками деятельностного подхода, а как сфера услуг стала помогать людям разбираться в собственных ценностях, решать вопросы их индивидуального, уникального бытия.

В начале своего пути по России, практическая психология мистифицировалась, ей придавался, на мой взгляд, оттенок чуть ли не тайного знания, способного какими-то особенными способами проникать в глубины человеческой души и оказывать на нее темное или светлое воздействие. Психолог приравнивался к шаману или к эзотерику, магу, способным таинственными манипуляциями решить все проблемы и справиться с трудностями жизни. Психология казалась непознанной землей, на которой могло вырасти все, что угодно. И, возможно, потому она внушала такие разные чувства: от трепета и неограниченной веры в ее возможности до недоверия и объявления всех психологов сектантами и шарлатанами.

Сейчас, на мой взгляд, психология постепенно освобождается от своего мистического шлейфа и становится тем, чем призвана быть: областью познания и сферой услуг, она внушает доверие и открывает возможности использовать научные знания и методы в поисках более качественной жизни.

Постепенно и в школе психолог перестал быть необычной фигурой, модной, пикантной приправой к обучающему процессу, как еще несколько лет назад. Он стал тем, кем и должен быть: профессионалом, предоставляющим услуги в соответствии с запросами данной школы.

Из опыта коллег в разных учебных заведениях я знаю, что запросы эти могут быть самыми разнообразными: проведение поголовного тестирования иногда с неясными целями, составление отчетов, позволяющих поддержать статус отдельно взятого руководителя или учреждения, индивидуальная и групповая работа с учениками, помощь родителям, тренинги для учителей. В любом случае, психолог, пришедший на работу в школу, должен понимать, на что направлена здесь его деятельность, и соответствовать поставленным задачам.

Некоторые молодые психологи приходят в школу и сразу пытаются подчинить налаженную систему своим психологическим целям. Нередко их начинания не находят поддержки администрации и терпят крах, что совершенно закономерно. Школа как система и отдельные ее части являются клиентами, объектами психологических услуг. Если удается ясно и точно определить потребности заказчика, а это, как правило, администрация школы или представители педколлектива, то у психолога появляется возможность решить, может и хочет ли он выполнять предлагаемую работу.

Иногда представители школьной системы не могут ясно сформулировать свой заказ. Порой не знают, какой результат можно получить от работы психологической службы, не хотят элементарно разобраться, доверяют психологу самому выбирать, куда приложить свои знания и умение. В таком случае, психологу школы приходится самостоятельно очерчивать круг полномочий и обязанностей. С чем большинство успешно справляется. Но, тем не менее, мне кажется очень важной периодическая, а лучше постоянная обратная связь с администрацией и согласование дальнейшего направления совместной работы.

В школы любят идти работать начинающие психологи, но реализовать себя здесь — вовсе не простая задача. Молодой специалист, как правило, приходит в коллектив, где трудятся более зрелые люди, занимающие совсем другую профессиональную нишу. Учителям, кратко изучавшим психологию, бывает трудно, а некоторым и невозможно предоставить новоиспеченному коллеге право занимать экспертную позицию в своей специальности. Такие педагоги волей-неволей начинают конкурировать с психологами не только по вопросам общего порядка, но и по узкоспециальным темам, на изучение которых психологи тратят не один год.

Еще одна проблема состоит в том, что большинство психологов не ведут уроки, а именно эта деятельность является в школе основной. Многие педагоги считают, что не участвующий в учебном процессе психолог не заслуживает поощрения, поскольку занимается только «бессмысленными разговорами». И это, конечно, несправедливо. Во-первых, психологу не стоит заниматься обучением, если в этом нет особой необходимости, поскольку смешение ролей чаще всего сказывается отрицательно на построении хороших психотерапевтических, помогающих отношений. А во-вторых, вербальная коммуникация, в просторечии разговор, является основным методом работы психолога, не считая игр и методов арт-терапии (рисование, лепка, оригами и т.д.).

Следующей проблемой могут оказаться различия в профессиональной позиции. Система преподавания, принятая практически повсеместно, до сих пор признает эффективными неравные «Я-Ему» отношения, где существует экспертная позиция учителя и внимающая позиция ученика. Такой тип отношений всегда выстраивает значительную дистанцию, может вызывать не самые позитивные чувства у того, кто «снизу». А связь «Я-Ты» между психологом и тем, кто обратился к нему за помощью, строится на равенстве, обоюдном активном участии и разделении ответственности. Такие равные отношения часто вызывают у детей позитивный отклик, желание общаться, благодарность, а иногда и привязанность. Нередко это порождает ревность и подозрительность педагогического состава. Только поистине настоящему Учителю удается равная позиция, которая гарантирует не только постоянный интерес учеников к его предмету, но и человеческую близость, глубокое уважение, признание.

Другая сложность возникает из-за постановки разных целей. От психологической службы, призванной помогать школе и следовать ее обучающим потребностям, часто ожидается немедленный результат или окончательное разрешение всех назревших проблем. Но психолог работает в системе, где очень много основных и дополнительных переменных (если так можно назвать учителей, родителей и других служащих школы). Очень часто усилия одного специалиста или даже всей службы не могут увенчаться успехом, поскольку требуется участие всех звеньев системы. Нежелание родителя вносить изменения в собственную жизнь или неумение педагога посмотреть на проблему ребенка под другим углом могут привести к тому, что работа психолога будет малоэффективной.

Одному ребенку достаточно простого разговора или возможности излить накопившиеся чувства, на помощь другому потребуется не один год еженедельных занятий с привлечением лиц из системы. Каждая проблема индивидуальна и не приемлет типовых решений, какими бы очевидными они не казались на первый взгляд.

Но все вышеописанные вопросы становятся легко разрешимыми, если психолог и представители школы находятся в постоянном контакте. Если психолог способен разъяснить специфику своей работы, рассказать о ее возможностях, трудностях и перспективах, а учителя и администрация способны услышать, принять во внимание и наладить взаимодействие, то вместе они смогут работать на общие цели, и выполнять свою работу не только эффективно, но и с удовольствием, позволяя ученикам получать не только образование, но в определенном смысле заботу и участие.

Что может психолог в школе

Истинная цена помощи всегда находится
в прямой зависимости от того,
каким образом ее оказывают.
Сэмюэл Джонсон

Деятельность психолога в школе может определяться и ограничиваться только его возможностями и запросами данного учреждения образования.

Одной из чрезвычайно редко запрашиваемых является работа по отслеживанию процессов, с умением увидеть и устранить сбои и неполадки, которые могут происходить в любой системе, в том числе и школьной. Такая деятельность психолога как оргконсультанта позволяет привести систему в гармоничное равновесие и, наоборот, задать ей нужное направление в реализации назревших и необходимых изменениий. Оргконсультирование, как способ работы, требует от директора школы большой мотивации, личностной зрелости и способности к переменам, начиная, как правило, с самого себя.

Наиболее популярной практикой использования психологии в школе стало тестирование. Оно, по непонятным мне причинам, часто является для администрации единственным показателем проделанной психологом работы или бывает необходимо только для отчетности. Тестирование очень часто лишает специалиста возможности заниматься куда более полезными вещами: индивидуальной психотерапией или коррекцией с детьми, консультированием, проведением тренингов. А если тестирование, тем более, групповое, — единственное направление работы, то оно может принести значительно больше вреда, чем пользы: нередко дети не хотят потом общаться с психологами, справедливо не желая вновь подвергаться тестированию.

При групповом тестировании очень часто нарушаются основные правила общения с клиентом. После него детям не предоставляется обратная связь. Ребенок дает психологу весьма личную информацию, но при этом не имеет возможности узнать, для чего он это сделал, каковы результаты, и как на это прореагирует школьная система. Индивидуальное тестирование с последующей обратной связью позволяет ученику узнать о себе что-то новое, лучше осознать себя, обозначить точки своего роста или необходимость определенных изменений. У него не остается, как после группового тестирования, ощущения напрасно потраченных усилий и времени. К тому же, от адекватной обратной связи у ученика создается ощущение большей доверительности и поддержки.

Еще одно правило, часто нарушаемое психологами при тестировании в школе, — это конфиденциальность. Несмотря на то, что психолог ориентирован на цели школы, как организации, он не имеет права предоставлять в распоряжение учителей или администрации всю информацию, полученную от ученика, а только ту, которая касается его обучающей деятельности и только в форме выводов, обобщений, рекомендаций.

Я была свидетелем возмущенного рассказа одной матери о том, как на родительском собрании классный руководитель (!) публично обсуждал тестовые рисунки семьи, сделанные некоторыми учениками. Причем сопровождалось это осуждением, вынесением негативных оценок в адрес родителей и требованием «немедленно исправиться». Такое вопиющее нарушение конфиденциальности психологом и неумение объяснить учителю необходимых правил, безусловно, принесло всем участникам процесса значительно больше вреда, чем пользы.

Психологу важно понимать различия между тестами, которые описывают какую-то тенденцию в целом классе, и индивидуальными тестовыми заданиями, в которых ребенок открывает важную подсознательную информацию, скрытую часто от него самого. Коллективные показатели и тенденции могут быть интересны администрации школы или классному руководителю для проведения какой-либо коррекции совместно с психологом. Индивидуальная информация должна использоваться предельно аккуратно, только ведущим ребенка психологом и исключительно, чтобы помочь ему справиться с возникшими жизненными трудностями.

Индивидуальная пролонгированная или разовая работа с ребенком — еще одно важное, на мой взгляд, направление в школе. Разовая работа, как правило, ситуативна: внезапно возникнувший конфликт, стресс, недопонимание, неудача могут разрешиться и в процессе одной встречи с психологом. В этом случае нет необходимости, да и возможности получить предварительное разрешение родителей. Ситуация часто требует немедленного вмешательства, и ее разбор не всегда ведет к глубокому и долгому анализу, требующему участия семьи или школы.

Долгосрочная работа с ребенком предполагает обычно согласие родителей или людей их заменяющих, которым важно знать о направлении психологической деятельности и по возможности поддерживать изменения, происходящие с их детищем. Или, наоборот, отказаться от помощи, не пожелав приводить свою семейную систему в неизбежное движение и трансформировать ее. Пролонгированные занятия с ребенком невозможны также без согласия и поддержки классного руководителя или куратора, которые в силах обеспечить ученику время и место для подобного общения со специалистом, и умело отслеживать дальнейшие изменения в поведении ребенка.

Консультирование — также распространенная форма работы психолога в школе. Она подразумевает разовые или немногочисленные встречи с родителями ребенка или его учителями по поводу сложившихся трудностей. В данном случае психолог имеет право на некий экспертный взгляд. Его задача — выслушать рассказ родителя или учителя, рассмотреть сложившуюся ситуацию, высказать свое мнение по этому поводу, выдать рекомендации или наметить мероприятия по оказанию помощи ребенку. При консультировании важно помнить, что поиск решения может начаться, только когда все стороны выговорились, они услышаны, чувства выражены и поняты. Тогда шансы для принятия совместного и самого верного решения будут максимальны. При консультировании также следует помнить о конфиденциальности и не выносить полученную информацию дальше места встречи.

Проведение тренингов — важная и нужная форма работы психолога в школе. Тренинги могут быть как тематическими, направленными на разрешение возникших трудностей в классе, так и регулярными, ставящими своей целью развитие определенных психологических навыков: эффективного общения, повышения уровня толерантности, укрепления лидерских качеств, развития креативности и так далее. Для детей подросткового возраста тренинги или групповая работа совершенно необходимы, поскольку они, как правило, помогают решать задачи собственного кризиса: поисков «Я», установления взаимоотношений с окружающим миром и понимания истоков собственной агрессии, тревоги, страхов.

Еще одно направление такой деятельности — профориентация. Игровая тренинговая форма позволяет детям лучше понять свои способности, наклонности, таланты. Дает возможность «примерить» на себя разные профессии и приблизить к себе будущее.

Следующий вид тренинговой работы — профилактический. Узнав необходимые сведения об алкоголизме, наркомании, курении, СПИДе многие дети не только задумываются об этих явлениях и их последствиях, но и пытаются исследовать собственные тенденции к такого рода зависимости и возможности для устранения их первопричины.

Семинары, лекции, психологические группы для учителей, кураторов, классных руководителей также могут оказать информационную и психологическую помощь, но их организация невозможна без поддержки и явного желания той категории работников школы, для которых проводятся занятия. Несмотря на то, что многие педагоги подвержены эмоциональному сгоранию и нуждаются в поддержке специалиста, школьный коллектив часто относится к таким мероприятиям с явным недоверием и без особого энтузиазма. Учителям кажется, что подобная работа не только занимает их личное время, но она и небезопасна, поскольку требует самораскрытия и погружения в себя, а это иногда чревато осложнением взаимоотношений в коллективе. К тому же психолог, ведущий подобные семинары должен быть для них авторитетной и внушающей доверие фигурой.

Очевидно, что темы для занятий в таких группах и на семинарах предлагаются заказчиками, и если они не заявлены предварительно, то возникают непосредственно в процессе работы. Психолог должен быть максимально корректен, помогая участникам группы раскрыться, познать себя, не забывать о вопросах безопасности при проведении таких мероприятий и сохранять конфиденциальность.

Информационные мероприятия для родителей, предполагают участие психолога в родительских собраниях, проведение специальных клубов, семинаров, дискуссий. Родители не обязаны знать специфику психологии ребенка в разном возрасте, особенности формирования его самооценки или этапы преодоления подросткового кризиса, но желание узнать об этих явлениях при воспитании собственных детей, у них иногда возникает.

Как правило, у родителя, вовлеченного в жизнь собственного ребенка, немало вопросов к психологу, иногда возникает потребность что-то обсудить, пожаловаться или погордиться, спросить совета. Школьный психолог находится в неоценивающей позиции, обладает знанием возрастной психологии и ее составляющих, поэтому может быть очень полезен родителю. Чувствуя, что собственный ребенок и он сам небезразличен школе, родитель охотнее и свободнее выстраивает отношения с образовательной системой, сотрудничает с учителями. Школа также ощущает заинтересованность родителя, его поддержку и активное участие в учебной судьбе ребенка. Это позволяет педагогическому коллективу эффективно строить и осуществлять процесс обучения каждого конкретного ученика.

Уроки психологии, безусловно, будут отличаться от обычных занятий. Их совершенно бессмысленно проводить в привычном пассивном формате. Приемлемы игры для младшей и начала средней школы, тренинги и семинары для подростков и старшеклассников. Как уже говорилось, нежелательно, чтобы психолог вел уроки психологии и параллельно осуществлял психокоррекцию или психотерапию в одном и том же классе. Хотя иногда осуществить это невозможно из-за нехватки специалистов.

При проведении уроков психологии в таких форматах выставлять оценки совершенно недопустимо. Ведь цели и методы этой работы направлены не на запоминание, а на саморазвитие, самоисследование, развитие рефлексии, разрешение возникающих трудностей и проблем. Поэтому и невозможно оперировать оценочными категориями. Персональная конфиденциальность урока должна быть сохранена, хотя психолог может отчитаться и по тематике, и по специфике работы в коллективе. Только в случае особой необходимости, можно поделиться с родителями ребенка или его классным руководителем своими выводами, предположениями или опасениями, но ни в коем случае не полученной в процессе занятий информацией. Учеников также важно на уроках, тренингах, группах предупреждать о необходимости соблюдения конфиденциальности, это групповое правило должно соблюдаться каждым участником тренинга.

Научная работа психолога в школе не только возможна, но и важна. Анализ, исследование, выявление закономерностей чаще всего осуществляется с помощью типовых или специально разработанных для определенной темы тестов. При научном тестировании также должны соблюдаться все правила общения с клиентом: объяснение целей и задач данных мероприятий, персональное информирование об их итогах в соответствии с желанием ученика. Научные детали не должны заслонять личность и уникальность каждого отдельного ребенка в процессе диалога с ним.

Участие в общешкольных проектах не менее важно для психолога, поскольку помогает лучше ориентироваться в школьной жизни, позволяет увидеть и детей, и учителей в другой, неучебной, обстановке, а также дает возможность самому предстать в новой роли. К тому же психолог может внести свежие идеи в привычный ход мероприятий, разнообразить их, дополнить чем-то своим.

Организация собственных проектов. В некоторых школах психологи имеют возможность осуществлять тематические выездные программы, направленные на решение разных психологических и общеобразовательных задач. Кто-то организует психологические выездные лагеря, кто-то проводит в своих школах недели психологии, устраивает специальные театральные постановки. При доверии и поддержке администрации, четко поставленной цели и продуманных задачах, при сформированной и сплоченной команде, такие мероприятия приносят не только много удовольствия участникам, но и много пользы, поскольку в процессе применяется творческий подход к решению очень сложных проблем.

Подводя итог, скажу, что работа психолога в школе может быть увлекательным и полезным занятием, при условии четко выстроенных взаимоотношений с администрацией и преподавательским составом, при осознании своего места в коллективе в качестве вспомогательной службы, при постоянном профессиональном и личностном росте и развитии.

Труд практического психолога требует постоянного повышения профессионального уровня: посещения семинаров и конференций, взаимообогащения специалистов, изучения новой литературы, личностного развития, участия в качестве клиента в различных тематических тренингах, группах, программах. Все это важно учитывать администрации школы, если она хочет иметь в своем штате хорошего профессионала, и не относиться к подобным мероприятиям как к незначительным или необязательным.

См. также:

Эмоциональное сгорание учителя

© Млодик И.Ю. Школа и как в ней выжить: взгляд гуманистического психолога. — М.: Генезис, 2011.
© Публикуется с разрешения издательства

 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика