.
  

© А. Наговицин, В. Пономарева

Сказкотерапия. Направленность функций волшебной сказки

сказкотерапияФрагмент книги Наговицын А.Е., Пономарева В.И. Типология сказки. — М.: Генезис, 2011.

Сказкотерапия как направление практической психологии требует глубокой научной проработки, и одним из самых важных является вопрос систематизации сказок. К настоящему времени создано достаточно много различных классификаций сказок, однако у них есть один важный недостаток: они группируются по разным основаниям. Проанализировав существующие схемы систематизации, авторы предложили собственный — структурно-функциональный подход к сказочным жанрам. Данный подход позволяет читателю самостоятельно разделять конкретные, в том числе авторские, сказочные тексты по категориям с учетом функционального воздействия сказок.

Для определения основных задач волшебной сказки рассмотрим более подробно ее функции, выделенные В.Я. Проппом (1998). Понятие функций он создал в ходе поисков сказочных инвариантов (неизменных элементов). Функция — это поступок действующего лица, определяемый с точки зрения его значимости для хода действия. Так, в частности, ряд персонажей, будь то Баба Яга, которая преподносит золотое веретенце невесте Финиста-Ясна Сокола, или Фея, наряжающая Золушку на бал, или Мертвец, который дарит Ивану меч, — все они выполняют одну и ту же функцию Дарителя. В.Я. Пропп сформулировал постулаты своей концепции следующим образом:

1) постоянными, устойчивыми элементами сказок служат функции действующих лиц, независимо о того, кем и как они выполняются. Они образуют основные составные части сказок;

2) число функций, известных волшебной сказке, ограничено;

3) последовательность функций всегда одинакова.

Из всего жанрового многообразия он выбрал в качестве объекта рассмотрения волшебные сказки, причем те из них, что относятся к классическим. Непосредственную основу исследования составила сотня русских сказок из сборника А.Н. Афанасьева. В результате анализа В.Я. Пропп выделил 31 функцию действующих лиц. Три начальных он определяет следующим образом:

1) отлучка: уезжают родители; царь отправляется на войну и т.д.;

2) запрет: «Не заходи только в десятую комнату»; «Не ходи со двора» и т.п.;

3) нарушение: «Побежала Аленушка с подружками, заигралась…».

Остановимся кратко на этих трех функциях, задавшись вопросом: что же они означают? Прежде всего, следует иметь в виду, что сказочный мир живет по своим строгим законам и нарушение любого из них чревато последствиями, как для нарушителя, так и для людей, его окружающих.

Герой сказки чаще всего юн или молод, находится на стадии подготовки к созданию своей семьи, и значит, необходима его проверка на зрелость, своеобразная инициация. Умение соблюдать запреты — одно из важнейших качеств человека, принадлежащего к традиционному обществу. Это умение должно быть безотносительно к характеру предъявляемых ограничений, то есть независимо от того, бытовые они, социальные или мистические.

Функция «отлучки» создает условия, своеобразную предпосылку для возможности нарушить установленные запреты (а весь последующий сюжет демонстрирует способ исправления и преодоления героем последствий их нарушения). Следовательно, все три функции тесно связаны между собой: сообща они непреложно конструируют ситуацию, приводящую к нарушению закона.

Следующие пять функций, приводимых В.Я. Проппом в качестве завязки сказки, тоже образуют сцепку, которую можно определить как умышленное нанесение вреда герою:

4) выведывание: «Стала ведьма вызнавать, выспрашивать...»;

5) выдача: «Но царевна все ж милее...»;

6) подвох: например, волк подражает голосу мамы-козы;

7) пособничество: царевна ест предложенное старухой яблочко;

8) вредительство (или недостача): «Схватили гуси-лебеди Иванушку…»; «Заболел царь тяжкой болезнью….» и т.п.; 8 bis: братья похищают добычу.

Названные функции также служат побудительным мотивом к действиям героя, но отличаются от первых трех тем, что на сей раз тот попадает в сложную ситуацию «не по своей вине», а по причине злого рока. В ряде случаев он оказывается виновен «по доверчивости» или по «простоте душевной», но эти качества, как правило, ему в вину не ставятся, и в результате ответственность возлагается на судьбу, испытывающую героя.

Результирующим моментом этой группы функций являются страдания/испытания главного персонажа сказки. Для нас важно, что в данном случае герой и слушатель/читатель получают модель поведения для разрешения таких тяжелых ситуаций, когда благополучие, а иногда и сама жизнь зависит от его «правильного» поведения, соответствующего законам того же сказочного мира.

Все 8 перечисленных функций образуют подготовительную часть сценария.

Далее действие разворачивается таким образом, что герой покидает привычную среду обитания. В этом процессе задействованы три следующие функции:

9) посредничество: «Иди, Марьюшка, братца искать...»;

10) начинающееся противодействие: «Позволь мне, царь, попытать счастья...»;

11) отправка: царевич отправился в путь; 10-11 bis.: герой снова отправляется на поиски.

В этой функциональной тройке также ощущается тесная сюжетная связка, в ходе которой герой удаляется из привычного социума и переносится в условия неизвестные и порой смертельно опасные. Именно в новых обстоятельствах он способен выработать или проявить некие качества, необходимые для разрешения возникшего конфликта. Важно, что социальные модели поведения, привычные для героя в прежних условиях, не всегда срабатывают либо оказываются недостаточны. Повторное или троекратное начало поисков используется в сказках как элемент усиления. Дополнительным акцентом повторяемости являются обороты типа «сильный-сильный», «долгий-долгий» (путь) и т.д.

Далее следует основная часть сказки, в которой нарастает динамика действия. Здесь тоже имеет место повторение, на этот раз — связанное с получением главным действующим лицом волшебных вещей в виде подарков, находок или личной добычи. К этой линии причастны и звери — чудесные помощники героя. В функциональном плане по В.Я. Проппу это представлено так:

12) первая функция дарителя: «Стала Баба Яга вопросы спрашивать»;

13) реакция героя: «Ты б меня сперва накормила, напоила...»;

14) получение волшебного средства: «Дал старичок Ивану коня»; «Только скажи: по щучьему велению, по моему хотению...»; 12-14 bis.: герой снова находит волшебное средство;

15) перемещение в иное царство: «Долго ли шла Марьюшка, коротко, уже три пары башмаков истоптала»; 15 bis.: возвращение с новым средством домой.

Отметим, что получение этих волшебных средств всегда связано с преодолением препятствий или действенным проявлением «правильного поведения»:

  • поделиться с нищенкой последним хлебом;
  • спасти или пожалеть детенышей зверей, несмотря на сильный голод;
  • кого-то защитить;
  • выполнить наказ мертвеца три ночи сторожить его могилу.

В ряде случаев верное поведение заключается в проявлении силы и геройства, как, например, в силовом урегулировании вопросов со «старичком с локоток»; бесстрашии и смекалке в ведении переговоров с Бабой Ягой: «Ты б меня сперва накормила, напоила...». Этим герой дает понять собеседнице, что воспринимает ее не как чудовище, которое является источником опасности, а напротив, видит в ней хлебосольную хозяйку. С помощью речи он смещает пространство общения в сторону, удаляющую его от конфликтности и приближающую к миролюбию, то есть устанавливает более выгодную для себя позицию.

Кроме того, для этого периода действия характерно, что в качестве поведенческой антитезы героя его спутники или антагонисты нарушают требуемые к соблюдению правила, что приводит их к наказанию (достаточно вспомнить, например, как поплатилась за свои корыстные действия мачехина дочка в сказке «Морозко»).

Здесь, как и ранее, используется повторное или троекратное действие героя, которое способствует усилению восприятия и, как правило, не несет в себе иных задач. Правда, в ряде случаев последовательное пополнение набора волшебных средств в арсенале героя является отметинами его поэтапного совершенствования: раз от раза он оказывается способным добыть все более сильный артефакт.

Следующие три функции, как правило, связаны с кульминацией повествования. Согласно мнению В.Я. Проппа, это:

16) борьба: «Стал Иван биться со Змеем Горынычем...»;

17) клеймение: «Расцарапал ему Змей всю щеку...»;

18) победа: «Завертелся Кощей волчком и сгинул...».

Начнем с начальной позиции — борьбы. Она может происходить как в чисто физической ипостаси, так и в виде соперничества в умственном поединке, как, например, это происходит в сказке «Катигорошек». При этом герою часто помогают либо женские персонажи, либо волшебные помощники, особенно, если ему предстоит решить невыполнимую задачу.

В связи с этим важно определить, кто и с кем борется в волшебной сказке? В своем первичном состоянии, то есть без волшебных атрибутов, включая оружие или волшебных помощников, главный персонаж повествования почему-то не способен победить врага. Даже герою эпических произведений необходимы волшебный конь и меч... Однако получает он чудесные средства в результате испытаний, прежде всего, нравственных. Только пройдя через них, то есть победив себя прежнего, главный персонаж сказки становится — ни больше, ни меньше — фактически обреченным победить врага. И событийный факт борьбы с противником как кульминирующий момент сказки является, по сути, итоговым («выпускным») экзаменом после результативной сдачи предыдущих, промежуточных, по своеобразному курсу «Самосовершенствование» в сказочной школе жизни.

Функция клеймения чаще всего связана с древним, повсеместно распространенным обычаем наносить на тело татуировку или иные отличительные знаки после прохождения инициаций или в случае достижения серьезных, общественно значимых побед. Отголоском этого обычая до сих пор является традиция уголовной среды, в которой татуировка является своеобразным паспортом своего носителя. А в сказке этот особый знак — метка является способом опознать героя как победителя.

Функция победы двояка. Она непременно обставляется какими-нибудь значимыми событиями (например, при падении врага сотрясается земля; герой умыкает у своего противника причину конфликта, будь то царевна или волшебное средство).

После этого, следуя логике В.Я. Проппа, проявляются следующие функции:

19) начальная беда или недостача ликвидируется: «Вышла к Ивану из подземелья Царь-девица...»;

20) возвращение: «Сели они на ковер-самолет, поднялись в воздух и полетели домой».

Часто на этом сказка и заканчивается, но имеется целый ряд более витиеватых сюжетов, в которых функциональное пространство расширяется:

21) погоня: «Бросились гуси-лебеди вдогонку...»;

22) спасение: «Бросила она зеркальце, разлилось море; ведьма море пила-пила, да и лопнула».

Функция погони (или преследования) чаще всего в сказках является необходимым дополнительным испытанием героя. Она наличествует чаще всего, когда победа одержана, в основном, посредством помощников, в частности, волшебной невесты, чудесного зверя и т.д. Этого оказывается недостаточным для окончательного внутреннего преображения, то есть подвергается сомнению правомочность приобретения героем волшебного средства, а также полнота использования им всего потенциала собственных усилий. Поэтому и возникают дополнительные испытания в виде погони, которая, как правило, заканчивается благополучным спасением героя.

Само спасение требует от испытуемого, наряду с применением волшебных средств, мужества и находчивости, часто выраженных в умении прятаться или камуфлироваться. Кроме того, в ряде случаев ему нужно продемонстрировать готовность и умение соблюдать специальные ритуалы, придающие дополнительные силы для того, чтобы уйти от погони. Иногда для спасения необходимо проявить терпение, трудолюбие и жертвенность. Это наблюдается, в частности, в сюжетах, предусматривающих долгосрочный откорм коня. Другой вариант — истории, повествующие в предфинальной части о непрерывном питании гигантской птицы, выносящей героя из нижнего мира или моря. При отсутствии пищи он отрезает части собственного тела, то есть жертвует собой, и после спасения оказывается, что оно было бы невозможно без этой последней жертвы.

Спасение также может быть завершающим моментом сказки. Однако довольно часто возникает другой дополняющий ее сюжет, в котором действуют лжегерой (чаще всего — брат или братья героя), а иногда и случайный встречный («Белый Арап»). В этом случае в повествование снова включаются события, отражающие функции 8—15 (новое вредительство), а дальнейшее развитие сценария, по В.Я. Проппу, связано со следующей функциональной группой.

23) неузнанное прибытие: «Приехал в родной город, но домой не пошел, стал учеником у портного»;

24) необоснованные притязания: «Генерал заявляет царю: “Я — змеев победитель”»;

25) трудная задача: «Кто поднимет змеиную голову — тому и царевна достанется»;

26) решение: «Подошел Иван, только тронул...»;

27) узнавание: «Показал он заветное колечко, узнала его царевна»;

28) обличение: «Рассказала все царевна, как было».

Семантика этого функционального ряда связана с фиксацией героем права на воцарение. Как правило, сюжетная последовательность в данном случае представляется очень динамично, указывая на то, что после пройденных испытаний любая задача ему становится «по плечу» и любые препоны одолимы.

Таким образом, в сказочной действительности новое испытание является не чем иным, как социальной фиксацией уже совершенного подвига. Вещными доказательствами могут служить опознавательные предметы (кольцо или локон спасенной принцессы). Если главный персонаж — женщина, момент признания часто проявляется через рукоделие (ткачество, шитье и т.д.); находчивость и владение магией (например, создание голубков на праздничном пироге, один из которых упрекает другого в неверности и т.д.). Кроме того, происходящие события выражают идею торжества справедливости.

Заканчиваются подобные сюжеты реализацией еще одной цепочкой функций, выделенных В.Я. Проппом:

29) трансфигурация: «Искупался Иван в молоке, вышел молодцем лучше прежнего»;

30) наказание: «Посадили служанку в бочку, скатили с горы»;

31) свадьба, воцарение: «Получил Иван царевну и полцарства».

Эту функциональную триаду можно назвать констатирующей.

Трансфигурация фиксирует преображение героя. Дело в том, что по представлениям мифологического мышления, человек, совершивший некое внутреннее восхождение или подвиг — изменяется и внешне. Минимальные отличия героя от того вида, в котором он представал в первых сценах, связаны атрибутами доблести (волшебный конь, меч-кладенец), талантами (обладание волшебными орудиями рукоделия: чудесная золотая прялка, веретено и др.). Более глубокие изменения главного персонажа, придающие ему особый шарм, могут проявляться в отметинах от руки врага, богатырской силе или выдающихся способностях. Наконец, традиционный прием, широко используемый в сказочных сюжетах: полное преображение. Оно включает и смену облачения с убогого на роскошное, и портретные изменения, и мгновенное приобретение новых — благородных манер («Конек-Горбунок», «Золушка», «Ослиная шкура» и многие другие сказки).

Наказание — это избывание зла из создающегося нового мира, где воцаряется герой, и, наконец, само воцарение как кульминация сказки. Такое воцарение чаще всего происходит через свадьбу героя, который, как правило, изначально не имеет формального права претендовать на подобный брак.

Подчеркнем еще раз, что В.Я. Пропп указывал на то, что не все функции обязательно присутствуют во всех сказках, но число их ограничено и порядок, в котором они выступают по ходу развития сказки, неизменен.

Благодаря его скрупулезному исследованию появилась возможность исследовать задачи волшебной сказки и сформировать более крупные сюжетные компоненты. Укрупнение структуры сказочного действия имеет смысл и актуальность в силу того, что, во-первых, это позволяет глубже понять природу сказочного жанра и его особенности; во-вторых, речь идет о практике применения сказок в психологии и педагогике, включая обучение, воспитание, развитие и коррекцию проблемных зон внутреннего мира, как детей, так и взрослых. Это важно, например, для анализа сказок, сочиненных клиентами (индивидуально или в группе), а также при исследовании акцентов восприятия сказок, предложенных специалистом–сказкотерапевтом.

По нашему мнению, в волшебной сказке присутствуют пять функциональных задач, обеспечивающих достижение сказочной цели.

1. Побуждение к действию. Эта задача актуализируется в начале сюжета, когда герой:

а) наносит вред самому себе и/или окружающим из-за нарушения закона, запрета;

б) получает ущерб от судьбы или в силу сложившихся обстоятельств.

2. Выбор. Удаление героя из привычного социума в условия неизвестные и порой смертельно опасные, чтобы в новых обстоятельствах выработать или проявить качества, необходимые для разрешения возникшего конфликта. При этом он неизбежно должен выбрать путь, не только в физическом, но и, прежде всего, в нравственном смысле.

3. Накопление ресурсов. В ходе добывания волшебных средств и приобретения чудесных помощников главный персонаж преодолевает препятствия и/или проявляет «правильное поведение», тем самым наращивая духовный потенциал.

4. Самосовершенствование. Накопление ресурсов имеет значение лишь в случае их успешной реализации, которая осуществляется в ходе испытаний героя сказки. Примечательно, что количеством лишений и мук героя в сказочном мире измеряются расстояния.

5. Преображение. Борьба и победа над сильнейшим врагом является кульминационным моментом преображения героя как цели сказочного сценария. Это преображение приводит к избыванию беды и завершается воцарением как формой социальной фиксации одержанной победы.

Таким образом, на основании тридцати одной функции можно выделить пять основных, задач, которые в разных вариациях присутствуют в волшебной сказке, давая различные модели поведения и пути, ведущие через самосовершенствование к внутреннему преображению героя.

Само действие героя волшебной сказки связывается с тремя основными принципами:

1) принцип испытания;

2) принцип жертвенности;

3) принцип духовного роста.

Одновременно с этим в волшебной сказке присутствуют три базовых закона:

а) закон любви,

б) закон преобразования смерти в жизнь;

в) закон судьбы, которую можно изменить через свое внутреннее изменение.

Судьба в сказке двояка: и предопределена, и поддается изменению через подвиг или даже умирание и возрождение героя. Кроме того, в сказке всегда обозначен свой внутренний пространственно-временной континуум, не всегда совпадающий с привычным для нас линейным отсчетом времени. Эти аспекты подробно рассмотрены в книге «Атлас сказочного мира».

© Наговицын А.Е., Пономарева В.И. Типология сказки. — М.: Генезис, 2011. — 336 с. — (Сказкотерапия: теория и практика).
© Публикуется с разрешения издательства

 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика