© Марина Широкова

Инсайт

Слово «инсайт» происходит от английского insight — «постижение», «озарение», «проникновение в суть». Этим термином обозначают момент, когда человека вдруг осеняет новая идея — в голову приходит решение задачи, над которой он долго думал.

Инсайт еше называют «ага-реакцией», подразумевая те самые восклицания, которые мы непроизвольно издаем, если внезапно начинаем схватывать суть проблемной ситуации и видим из нее выход. Творческое озарение Архимеда, выскочившего из ванны с криком «Эврика!», — классическая иллюстрация инсайта.

В психологию понятие «инсайт» было введено в 1917 г. немецким ученым Вольфгангом Кёлером. Кёлер с позиций гештальтпсихологии исследовал мыслительные способности и возможности научения человекообразных обезьян. Психолог пытался исследовать интересующий его процесс в наиболее чистом, первозданном виде, выявить, по его словам, «природу интеллектуальных операций». Человекообразные обезьяны из животных ближе всего к людям по уровню интеллекта, при этом у них на процесс поиска решения не оказывают влияния теоретические знания, опыт решения других задач, самоконтроль и т. п.

Перед животными ставились задачи разной степени сложности. Например, требовалось достать банан, подвешенный к потолку. В клетку вносили несколько ящиков; поставив один на другой, обезьяна могла бы дотянуться до желанного лакомства. После неудачных попыток допрыгнуть до банана обезьяна обращала внимание на ящики и находила выход из ситуации. Такое внезапное распознавание ранее скрытых связей между целью и средствами в проблемной ситуации Кёлер обозначил понятием инсайт, имея в виду озарение, проникновение в суть. Для достижения инсайта необходимо связать в единое целое разные части проблемы, перегруппировать, реорганизовать ее составляющие.

Сходные эксперименты Кёлер проводил с собаками и годовалыми детьми. Так, собака могла добраться до корма, стоящего за сеткой прямо перед ее носом, только если догадается пойти от еды в противоположную сторону и обогнуть препятствие. Анализируя наблюдения, психолог обнаружил, что «момент возникновения подлинного решения обычно резко отмечается в поведении животного или ребенка каким-то толчком: собака как бы впадает в оцепенение, затем внезапно поворачивается на 180° и т, д.; ребенок оглядывается, внезапно лицо его проясняется». Этот «толчок» и называется инсайтом.

Кёлер настаивал на том, что успешное решение никогда не является простой случайностью. Оно рождается отнюдь не в итоге проб и ошибок, как принято было считать в то время. Решение завершает интеллектуальный процесс, в результате которого ситуация вдруг предстает в новом ракурсе.

Наитие приходит не тогда, когда испытуемый манипулирует отдельными частями проблемной ситуации (например, обезьяна пробует приладить ящик к стене на уровне своего роста), а только когда он вдруг схватывает структуру ситуации в целом и сама проблема, средства ее решения, внутренние взаимосвязи складываются в единый зримый образ. Такой образ в символическом виде содержит в себе и суть ситуации, и ответ на нее. Это и есть момент инсайта. (Именно символические образы фундаментальных физических законов увидели Ньютон а падаюшем яблоке и Архимед в вытесненной им при погружении в ванну воде.)

Для гештальтпсихологии, представителем которой был Кёлер, понятие целостного образа, несводимого к сумме его частей, является основополагающим. Кёлеровская концепция инсайта разрабатывалась в дальнейшем Карлом Дункером, Максом Вертхеймером и другими гештальтпсихологами. С их точки зрения, инсайт — это момент нахождения «хорошего гештальта», т. е. «хорошего образа», ситуации.

Дункер писал: «Решающие моменты в процессах мышления, моменты внезапного понимания, „ага-переживаний“, возникновения чего-то нового всегда являются вместе с тем и моментами, когда происходит внезапное переструктурирование мыслимого материала, моментами, когда что-то „переворачивается“. Очень вероятно, что глубочайшие различия между людьми в том, что называют „способностью к мышлению“, „умственной одаренностью“, имеют свою основу в большей или меньшей легкости таких переструктурирований». Вертхеймер, сравнивая труды Галилео Галилея с работами современников великого ученого, пришел к следующему выводу: «...одной из самых замечательных черт мышления Галилея была его способность достигать предельно ясного структурного понимания... на чрезвычайно сложном и запутанном фоне».

В 1926 г., изучая данные самонаблюдений выдающихся ученых, прежде всего немецкого физиолога, физика и математика Германа Гельмгольца и французского математика Анри Пуанкаре, американский исследователь Грэхем Уоллес предложил ставшую впоследствии знаменитой схему процесса творческого мышления.

Уоллес выделил четыре стадии творческого мышления:

1. Первая, подготовительная, включает сбор необходимой информации о проблеме, сознательные поиски ее решения и обдумывание.
2. Вторая — стадия созревания, или вынашивания, проблемы — представляет собой период кажущегося застоя. На самом же деле происходит глубинная бессознательная работа над задачей, причем на уровне сознания человек может о ней вовсе не думать.
3. Третья стадия — вдохновения, открытия, инсайта — наступает всегда неожиданно, мгновенно и подобна резкому скачку. Решение в этот миг рождается в виде символа, мысли-образа, который трудно описать словами.
4. На четвертой, проверочной, стадии образ облекается в слова, мысли выстраиваются в логической последовательности, открытие научно обосновывается.

Момент инсайта — рождения идеи является кульминацией творческого процесса. И до сих пор он остается неуловимым, загадочным, почти мистическим (как откровение, пришедшее непонятно откуда). Наверное, он всегда будет окутан тайной. Если бы секрет инсайта удалось разгадать и его можно было воспроизводить, то великие открытия совершались бы по желанию, по инструкции, на заказ. Легкодоступным стало бы и решение любых жизненных проблем, и добывание новых знаний о мире, и постижение глубоких истин — все то, что обычно дается людям большой ценой.

Однако путь, ведущий к инсайту, в общем известен. Нужно упорно и сосредоточенно трудиться над конкретной проблемой: всесторонне исследовать ее, стараясь получить максимум информации, вновь и вновь размышлять о ней, страстно желая найти решение. И, скорее всего, в один прекрасный момент оно озарит сознание, точно удар молнии, принеся с собой необычайное по силе переживание понимания, ясности, взлета, прорыва, счастья.

* * *

«Я часто с чувством глубокого удовлетворения видел, как у многих моих слушателей возникал живой и искренний интерес. Следя за теми драматическими событиями, которые происходили в головах у моих слушателей, я вдруг видел, как в самый критический момент некоторые из них восклицали: «Теперь я понимаю!». Для них это был переход от знания некоторого разрозненного ряда вешей к углубленному пониманию и осмысленному взгляду на целое».

(Макс Вертхеймер)

* * *

«То, что вас удивит прежде всего, — это видимость внутреннего озарения, являющаяся результатом длительной неосознанной работы; роль этой бессознательной работы в математическом изобретении мне кажется несомненной. Часто, когда работают над трудным вопросом, с первого раза не удается ничего хорошего, затем наступает более или менее длительный период отдыха, и потом снова принимаются задело. В течение первого получаса дело вновь не двигается, а затем вдруг нужная идея приходит в голову. Можно было бы сказать, что сознательная работа стала более плодотворной, так как была прервана и отдых вернул уму силу и свежесть. Но более вероятно предположить, что этот отдых был заполнен бессознательной работой и что результат этой работы внезапно явился математику... Иногда... озарение, вместо того чтобы произойти во время прогулки или путешествия, происходит во время сознательной работы, но совершенно независимо от этой работы, которая самое большее играет роль связующего механизма, переводя результаты, полученные во время отдыха, но оставшиеся неосознанными, в осознанную форму.

Есть еще одно замечание по поводу условий этой бессознательной работы: она возможна или, по крайней мере, плодотворна лишь в том случае, когда ей предшествует и за ней следует сознательная работа... Внезапные вдохновения происходят лишь после нескольких дней сознательных усилий, которые казались абсолютно бесплодными...

Необходимость... периода сознательной работы после озарения еще более понятна. Нужно использовать результаты этого озарения, вывести из них непосредственные следствия, привести в порядок доказательство. Но особенно необходимо их проверить... Я уже говорил о чувстве абсолютной уверенности, которое сопровождает озарение, обычно оно не бывает ошибочным, но следует опасаться уверенности, что это правило без исключения».

(Анри Пуанкаре)

* * *

«Эти счастливые наития нередко вторгаются в голову так тихо, что не сразу заметишь их значение, иной раз только случайность укажет впоследствии, когда и при каких обстоятельствах они приходили: появляется мысль в голове, а откуда она — не знаешь сам.

Но в других случаях мысль осеняет нас внезапно, без усилия, как вдохновение. Насколько могу судить по личному опыту, она никогда не рождается в усталом мозгу и никогда — за письменным столом. Каждый раз мне приходилось сперва всячески переворачивать мою задачу на все лады, так чтобы все ее изгибы и сплетения залегли прочно в голове и могли быть снова пройдены наизусть, без помощи письма. Дойти до этого обычно невозможно без продолжительной работы. Затем, когда проходило наступившее утомление, требовался часок полной телесной свежести и благожелательного спокойствия — и только тогда приходили хорошие идеи. Часто... они являлись утром, при пробуждении, как замечал и Гаусс.

Особенно охотно приходили они... в часы неторопливого подъема по лесистым горам, в солнечный день. Малейшее количество спиртного напитка как бы отпугивало их прочь».

(Герман Гельмгольц)