.
  

© Георгий Почепцов

От «Игры престолов» до «Пеппы Пиг»: миры, куда уже переселились люди, большие и маленькие

Телесериалы и соцмедиа являются инкубаторами эмоций. Искусство создает и продает как коммерческий продукт именно эмоции, рацио в этом плане не продается.

влияние Игры престолов

Рацио — это продукт для рабочего времени человека, а эмоции — для свободного.

Но эмоции должны возникать и удерживаться вполне рационально, поскольку мы сами рациональны. Они должны в определенных контекстах нарастать, а в других — падать. Они должны иметь достоверные контексты своего возникновения.

Одни эмоции канализируют другие, создавая в результате ощущение разрешения внутреннего кризиса человека. Человек сознательно выбирает тот набор, который приведет его к эмоциональному сдвигу.

Люцифер, экс-дьявол, из одноименного сериала, например, становится положительным героем, живя на Земле. Он весь состоит из эмоций, поскольку для него в нашем мире нет ограничений, он может брать из него все, что ему нравится.

Кстати, ни рай, ни ад не прельщают демонов и ангелов, они почему-то хотят жить с нами. То есть наш мир, который мы часто не любим, явно лучше их мира, что, несомненно, должно нам понравиться. Когда человек проводит много времени в виртуальном мире, он берет оттуда много эмоций и информации, и это поток заменяет ему то, что ранее приходило из стандартного печатного мира. Печатный мир сохраняет лишь часть своих позиций в рамках рабочего дня человека, а  большая часть оказалась потерянной в рамках свободного времени. Причем, как показывают исследования, из виртуального мира можно даже продиктовывать политические предпочтения аудитории [1].

Это связано также с тем, что телесериалы являются предметом серьезных обсуждений, примером чего, к примеру, стала «Игра престолов». Она заменила собой новости: «Теперь, когда шоу заканчивается, и даже в дни, когда выходят реальные новости, Игра престолов может доминировать в онлайн-дискурсе и групповых чатах повсюду. Эта сила является рудиментарной, вытекающей из более раннего времени, которая была перенесена в нашу культуру благодаря тому, что началась в другую эпоху. Если новые научно-фантастические драмы или даже приквел «Игры престолов» станут огромными хитами для HBO, они, вероятно, не будут иметь такого же эффекта. У них будет фанатская база и бурная дискуссия, но я не уверен, что в этой раздробленной потоковой среде они могли бы быть такими же центральными, как Троны» ([2]. Читайте также анализ зрительского обсуждения сериала [3, 4, 5, 6]). То есть в будущем при хорошо сделанный телесериалах информация о французских «желтый жилетах» будет скрыта под массовым обсуждением телесериала.

«Игру престолов» даже изучают/обсуждают не с обывательских, а с научных позиций. У военных появляется тематика «драконы и военно-воздушные силы» [7],  у политологов звучат оценки политической философии Дейнерис. И они достаточно серьезны: «у обычного гражданина понимания природы авторитаризма нет. А сериал эту природу выпятил. В предыдущие сезоны нас, наверное, увлекала такая маккиавеллистская игра — в союзы, в борьбу за престолонаследие. Это все принимало отдаленно цивилизованные формы, пока все оставались живы, все кланы, основные политические силы были живы. Кто-то кого-то травил периодически, а в это время где-то за морями поднималась, вся в белом, предводительница оппозиции. Chainbreaker [«разрушительница оков»]. Белая Дейенерис. И вроде бы ее так и пытались представить: она действительно в белом, она освобождает города, отменяет рабство, люди к ней тянутся, вступают в ряды ее армии и идут бороться за правое дело. Но на самом деле Дейенерис, по-моему, с самого начала правильно — то есть последовательно — говорит о том, что ей нужен трон. И чем дальше сериал, тем явнее становится этот тезис. Ее главный драйвер — борьба за власть ради самой власти. Она придумывает обоснования. Чтобы выиграть одобрение народа, заполучить его любовь, она говорит: «Я иду на трон, чтобы жизнь в Семи королевствах стала счастливой, без тиранов и так далее.» Но это лишь попытка получить народную поддержку. Сама она руководствуется исключительно жаждой власти. В последнем сезоне и особенно в последней серии мы видим, до чего это желание ее доводит. По сути в последнем сезоне нам показывают ситуацию, когда все погибли и осталось две силы. Это Серсея, которая держит оборону в замке за стенами крепости, и Дейенерис. Серсея — обезумевшая королева, которая правит исключительно за счет страха. Дейенерис — белая королева: за все хорошее, против всего плохого. Это две разные концепции суверенной власти. Серсея — власть, которая основывается на страхе. Это гоббсианская такая концепция, а Дейенерис (до последнего момента) была противопоставлена ей. Она скорее олицетворяла концепцию монаршьей власти, основанной на любви между монархом и его народом» [8].

Но интерпретации политологов остаются в политической науке, а зрители могут делать из сериала совсем другие выводы. Например, критиков все время удивляла достаточная брутальность, что в определенной степени свидетельствует о потребности и в такой эмоции для современного человека, который ее потерял в нынешней своей комфортной жизни.

Психолог М. Керр (ее сайт), являясь специалистом по страхам и обработке эмоциональной информации, например, также смотрит и на фильмы. Она может детально ответить на вопрос, например, почему мы любим серийных убийц  [9-10], почему люди готовы платить за то, чтобы их напугали [11].

По собранным ею материалам она в свое время пришла к выводу, что появится множество фильмов о зомби. И этот прогноз она дала еще до появления «Ходячих мертвецов»: «Это было сразу после рецессии. 2008, 2009 было временем, когда много миллениалов выпускались или поступали в колледж. Этот страх отражал их эмоции выхода в мир без реальных надежд. У меня нет доказательств в поддержку этой теории, но думаю, что они реально были обеспокоены апокалипсисом, который случится с их поколением. Нарратив с зомби, вероятно, очень хорошо оказался с ними связанным: все надежды улетучились, а они попали в мир, где человек есть человека, пытаясь получить работу» [12]. Внезапная известность пришла к ней после книги 2015 года «Крик. Пугающие приключения в науке о страхе» [13]. Ее первые три части так и озаглавлены: Физические страхи, Психологические страхи и Реальные страхи.

Перед нами действительно серьезные переживания, которые испытывает человек в своем кресле. Так, исследователи  установили, что за 90 минут фильма ужасов средний зритель сжигает 184 калории, что равняется результату получасовой прогулки или содержится в большой шоколадной плитке [14]. «Челюсти» Спилберга сожгли 161 калорию, «Экзорсист» — 158.

Просмотр фильма ужасов, как ни странно, существенно улучшает настроение, скачок адреналина уменьшает беспокойство и разочарование [15]. Единственное ограничение, что это происходит с теми, кто добровольно включается в просмотр фильма ужасов.

Профессор Э. Форти считает так: «Просмотр медиа с высоким уровнем стресса может быть волнующим и снимающим стресс. Два защитных механизма, замещение и проекция, могут это объяснить. Вместо того, чтобы конфликтовать с коллегой, который распускает о вас слухи на работе, ваше разочарование и гнев выходят с помощью насилия серийного убийцы в кино».

То есть медиа с высоким уровнем стресса канализирует негативные эмоции: унижение, отвержение, стыд, гнев, сожаление и злость.

На фоне появления статистики по поводу уровня самоубийств американской молодежи с 1975 по 2016 гг., где с 2007 г. показан рост смертей девочек [16-17], особо значимой становится работа Э. Форти о депрессии и смерти [18]. В ней она перечисляет приметы депрессии у молодежи. Это важно, поскольку 13.6% опрошенных американских студентов и 46% канадских занимались планированием своей смерти.

Интересно, какова статистика просмотров фильмов ужасов в одной стране и в разных, что даст еще один вариант оценки уровня счастья, поскольку людей тянет на такие фильмы неспроста.

Все это в какой-то мере вопрос, почему мы не любим смотреть фильмы про жизнь. И это понятно, жизнь находится слишком близко, на расстоянии протянутой руки, в ней нет ничего захватывающего, в ней нет интриги и страха.

Поэтому вполне понятна такая переписка 11-летней девочки Виктории с премьер-министром Новой Зеландии Ардерн. Девочка попросила премьера наделить ее телекинетическими способностями, чтобы она могла все выяснить о драконах. В качестве взятки она приложила 5 новозеландских долларов. Премьер деньги вернула и поблагодарила девочку за ее интерес. Она написала: «Мы с интересом услышали ваши соображения по поводу физики и драконов, но, к сожалению, в настоящий момент мы не занимаемся работой в какой-либо из этих сфер. [...] Я возвращаю вам присланные деньги и желаю всего наилучшего в поисках телекинеза, телепатии и драконов». А в конце письма премьер приписала: «P.S. Я все равно буду послеживать за этими драконами. А они носят костюмы?» [19]. Девочка заинтересовалась телекинезом из-за фантастического сериала Netflix «Очень странные дела», где у героини есть такие способности. Правда, хватит ли драконов для военных действий в «Игре престолов», волнует и взрослых зрителей.

Люди получают опыт, которого они лишены. Например, опыт взаимодействия людей и роботов, поскольку роботы стали достаточно частыми героями сериалов. Современные военные проводят даже свои собственные конференции на тему использования роботов в будущих военных операциях, рассматривая, как и кем будут приниматься решения на применение оружия против человеческой силы противника. То есть связь развития военного инструментария и искусственного интеллекта давно занимает внимание у военных [20, 21, 22, 23, 24].

Перед нами другой уровень мышления и планирования. Поэтому не уходит из поля зрения военных и проблема влияния в виде «битвы представлений», поскольку они напрямую предопределяют принятие решений. И сериалы тоже стоят в ряду средств такого рода. Как пишут исследователи: «В этой информационной среде противники, соперники и другие акторы используют информацию для влияния на лиц, принимающих решения, и внутренние и международные мнения для того, чтобы управлять восприятиями, формировать политику, сдерживать неблагоприятные действия и принуждать к благоприятному поведению» [25].

Следует также признать, что сегодня проведен большой объем экспериментов в сфере восприятия кино, что дает возможность более целенаправленно управлять зрителем. Вот лишь некоторые примеры:

  • при восприятии нарративов люди порождают реакции, сходные с теми, как если бы они принимали участие в реальных событиях [26];
  • люди ментально кодируют происходящее так, как если бы они были реальными участниками нарративных событий [27];
  • экспериментально подтверждается, что создатели фильмов контролируют визуальное поведение зрителей [28];
  • нейроисследования демонстрируют, что изменения в нарративном напряжении подавляет внимание к визуальной периферии [29]. 

Сегодня в принципе нейропсихология может достаточно подробно анализировать, какие процессы имеют место в голове у человека, когда происходит развитие нарратива [30].

Мы также сталкиваемся с феноменом реализации в мире того, что было предложено в сериале. Северная Ирландия получает туристические деньги, поскольку туда ездят люди смотреть на места съемок «Игры престолов» [31]. И это приносит 40 миллионов в год, которые приходят с 120 тысячью туристов. Имена героев сериала стали давать новорожденным [32].

Есть и другие варианты перехода в реальность. Сериал «Черное зеркало» стал реализовываться в системе социальных кредитов в Китае ([33], см. подробнее о китайской системе [34-36]). И это происходит не только в Китае — Британия, как оказалось, стоит на втором месте после Китая по числу камер слежения на душу населения [37].

Виртуальные миры тоже вызывают отторжение. Более миллиона зрителей, например, подписали петицию переснять восьмой сезон «Игры престолов» [38]. Люди хотят, чтобы их виртуальный мир был «их», а не чужой.

Все это отражение эмоциональной тональности населения Земли, что позволяет задуматься, что они чувствуют в наше время и почему. Анализ эмоций в соцсетях сегодня активно используется для предсказания политических процессов. Это, к примеру, работы К. Леетару [39-41]. Такой подход позволяет увидеть приход протестной арабской весны. Например, в Египте 2011 г. были самые негативные оценки за тридцать лет. Близкое падение обнаружилось в Тунисе и Ливии. Когда на эти оценки наложился рост цен на продовольствие, он и вызвал протесты.

Но есть и более отдаленные от политики исследования, например, песенные. Как оказалось, с 80-х годов в песнях стали превалировать мотивы печали и одиночества. Это исследования Л. Шамира (его сайт)  [42-43]. Эмоции ярости удвоились за 65 лет, произошел на 50% рост выражения страха. Радость, уверенность, открытость постоянно падают.

Шамир говорит, что есть существенное различие между лирикой пятидесятых и 2015-2016 гг. Эти исследования подтверждаются другими. Здесь, например, были сформулированы характеристики успеха песни [44]. Оказалось, что они  должны быть более счастливыми, более яркими, менее печальными, более подходящими для танца и т.д. Успешные песни редки, их не более 4%.

Если взрослые переживают за судьбы героев «Игры престолов», то маленькие дети волнуются по поводу поросячьего семейства, которое крутится вокруг Пеппы Пиг [45].

Это особое семейство, поскольку оно достигло коммерческого успеха в размере одного миллиарда  трехсот тысяч долларов. Большую долю сюда внес Китай, поскольку фильм ворвался туда в 2015, когда в стране был год свиньи. Было продано 40 миллионов книг. А число просмотров достигло 60 миллиардов. Это при  том, что Китай строго регулирует количество переводных иллюстрированных книг для детей [46].

Исходный успех пришел от вопроса одного из детей создателей фильма по поводу того, почему в типичной анимации отсутствуют родители, а живут только дети. Поэтому в мире Пеппы поселились не только дети, но и мама и папа, а также дедушка и бабушка.

Взрослые критики нашли, за что поругать фильм. Это и усиление гендерных стереотипов, это и отражение модели мира среднего класса, это даже опасность — в Австралии был запрещен эпизод фильма, где Пеппа убеждает своего братика, что пауки не могут принести вреда.

Пеппа стала героем-девочкой, которого не хватало. Идея семьи тоже дала новизну. Каждый пятиминутный эпизод выстроен по модели трехактной структуры. После Введения следует Проблема, а потом и Решение. В результате у Пеппы на канале YouTube есть 8 миллионов подписчиков и З миллиарда просмотров.

Автор первых серий, чьим голосом говорит также Мисс Кролик, рассказывает, что ее дочь с гордостью сообщает это всем вокруг [47].

И, как всегда, с известностью приходит множество проблем. Австралийские имамы требуют создать альтернативную анимацию без героини-хрюшки [48]. Хотя по официальной статистике в Австралии только 2% мусульман. Китайский видеоканал заблокировал Пеппу, поскольку она, благодаря одной интернет-группе, стала ассоциироваться с анти-истеблишментом и гангстерами [49]. Ее используют в подрывных мемах, пародийных видео и вульгарных шутках. Появилась вполне серьезная статья врача, что поскольку Пеппу смотрят в 180 странах, надо обратить внимание, что в фильме неправильно оказывается первичная медицинская помощь [50]. И врач дотошно разбирает три случая оказания медицинской помощи.

В целом все это интересные примеры того, как общественное виртуальное  пространство сразу пытаются «приватизировать» в рамках своих, возможно, вполне справедливых, а возможно и нет — целей.

Литература:

  1. Gierzynski A. The Political Effects of Entertainment Media: How Fictional Worlds Affect Real World Political Perspectives. — Lanham etc., 2018
  2. Дрейфус Э. Игра престолов — последнее великое шоу, которое объединяет нас
  3. Arkin D. 'Game of thrones' theories and buzz: will dagger wielding Arya kill Cersei
  4. Arkin D. 'Game of Thrones' theories and buzz: Does Daenerys have more dragons?
  5. Arkin D. 'Game of Thrones' theories and buzz: Will Arya take revenge against Daenerys?
  6. Trammell K. Why 'Game of Thrones' fans aren't happy with this final season
  7. Драма с драконами: у «Игры престолов» проблемы с военно-воздушными силами (The National Interest, США)
  8. Дейенерис сошла с ума? С точки зрения политической философии — необязательно
  9. Kerr M. Science, Fear, and Film: A Month of Adventures
  10. Kerr M. Why do we love serial killers?
  11. Kerr M. Why we love to be scared?
  12. Pinsker J. Why People Will Pay to Feel Scared
  13. Kerr M.  Scream. Chilling Adventures in the Science of Fear. — New York, 2015
  14. Didimus J. Watching horror movies may burn nearly 200 calories in 90 minutes
  15. Leary A. Watching high-stress TV shows like Killing Eve calms me down. I decided to find out why
  16. Ruch D.A. a.o. Trends in Suicide Among Youth Aged 10 to 19 Years in the United States, 1975 to 2016
  17. Edwards E. Suicide rates are rising among young girls, study finds
  18. Forti A. Depressed and Dying
  19. Премьер Новой Зеландии вернула 11-летней девочке «взятку за драконов»
  20. Etzioni A. a.o. Pros and Cons of Autonomous Weapons Systems
  21. Chesebrough D. a.o. Defense Department Struggles to Define Autonomy
  22. Gronlund K. State of AI: Artificial Intelligence, the Military and Increasingly Autonomous Weapons
  23. Hoffman F. The hypocrisy of the techno-moralists in the coming age of autonomy
  24. Rohrlich J. The US Army wants to turn tanks into AI-powered killing machines
  25. Blythe W.C. a.o. How We Win the Competition for Influence
  26. Bezdek M.A. a.o. “Run for It!”: Viewers’ Participatory Responses to Film Narratives
  27. Gerrig R. A Participatory Perspective on the Experience of Narrative Worlds
  28. Hutson J.P. a.o. What is the role of the film viewer? The effects of narrative comprehension and viewing task on gaze control in film
  29. Bezdek M.A. a.o. Neural evidence that suspese narrows attentional focus
  30. Mar R.A. The Neural Bases of Social Cognition and Story Comprehension
  31. Itasaka K. For Northern Ireland, 'Game of Thrones' is much more than a popular TV show
  32. Кто и зачем называет детей именами героев «Игры престолов»
  33. Science Fiction Frames: Black Mirror and the Search for True Love
  34. Золотой щит. Как работает самая мощная интернет-цензура в мире
  35. Миллиард согласных. Как мощнейшая интернет-цензура создала тайную армию и отучила китайцев критиковать власть
  36. Тень позора. Жизнь каждого китайца привяжут к рейтингу. Они рады и готовы травить неугодных властям
  37. Carlo S. Britain Has More Surveillance Cameras Per Person Than Any Country Except China. That's a Massive Risk to Our Free Society
  38. «Игра престолов»: требование переснять 8-й сезон подписал миллион человек. Чем они недовольны?
  39. Leetaru K. Culturomics 2.0: Forecasting large-scale human behavior using global news media tone in time and space
  40. Ball P. News mining might have predicted Arab Spring
  41. Leetaru K.H. Can we forecast conflict? A framework for forecasting global human societal behavior using latent narrative indicators
  42. Robson D. Is pop music really getting sadder and angrier?
  43. Napier K. a.o. Quantitative Sentiment Analysis of Lyrics in Popular Music
  44. Interiano M. a.o. Musical trends and predictability of success in contemporary songs in and out of the top charts
  45. Usborne S. ‘It was like meeting the Pope’: how Peppa Pig became a £1bn global phenomenon
  46. Peppa Pig: a pink, snouty enemy of the Chinese state
  47. My girl tells people: ‘My mum is Miss Rabbit and Nanny Plum’ quite proudly
  48. Pasha-Robinson L. Australian imams lead calls for Muslim alternative to Peppa Pig
  49. China bans Peppa Pig because she 'promotes gangster attitudes'
  50. Peppa Pig may encourage inappropriate use of primary care services

© ,  2019 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2019.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов