Библиотека » Психология религии » Психические конструкции

© С.Э. Поляков

Религиозные верования как специфическая область объективной психической реальности

Фрагмент книги Поляков С. Э. «Темная материя» социальных наук. — СПб.: Питер, 2024.

В словарях слово «вера» определяется с помощью других слов — «убеждение», «уверенность» и, наконец, «переживание веры». Круг замкнулся.

Полагаю, веру можно определить как не вполне обоснованное, с точки зрения многих других людей, убеждение человека в адекватности и несомненной истинности каких-либо имеющихся у него вербальных репрезентаций окружающего, недоступных опытной проверке и не подтвержденных фактами или убедительными логическими доказательствами. Или, например, как вытекающее из жизненного опыта и убеждений человека внутреннее ощущение^[I] правильности его вербальных представлений о каком-то недоступном для восприятия аспекте мира, их соответствия ему.

То есть вера — это сущность объективной психической реальности (ОПР), в форме которой люди конституировали тот факт, что присутствующие в их сознании некоторые вербальные репрезентации определенных элементов мира представляются им несомненно правильными не потому, что основаны на логических аргументах и фактах, а потому, что сопровождаются специфическим интрапсихическим ощущением их достоверности.

Религиозная вера — не вполне обоснованное, с точки зрения части людей, убеждение человека в наличии в мире высших сущностей, ответственных за бытие мира и человека, и уверенность в несомненной достоверности учения о них, истории их земного бытия и деяний вне зависимости от признания того же наукой и подавляющим большинством других членов общества. По сути дела, религиозная вера способна сформировать специфическую область ОПР, представленную в сознании группы верующих людей совокупностью чувственно-вербальных психических конструкций, репрезентирующих мироустройство, утверждающее наличие духовной связи между реальным и сверхъестественным^[II].

В основе этой области ОПР лежат мифологические истории, обязательно включающие в себя наличие в мире богов, высших существ или личностей, не являющихся богами, но глубоко почитаемых (Будда, Конфуций, Заратустра и т. д.), а также божественной силы и предметов — символов, внушающих благоговейный страх или вызывающих переживание чуда. Обязательным компонентом религиозной части ОПР является вера в ее истинность, даже несмотря на наличие очевидных противоречий между ней и известной индивидууму научной картиной мира.

Религия складывается из специфической области ОПР, создаваемой сообществом верующих, убежденных в реальности догматов веры и правильности собственного религиозного мировоззрения, а также особой деятельности верующих, основанной на поклонении высшим силам и коммуникации с ними. Она включает в себя привлечение новых сторонников, пропаганду собственных идей и даже их навязывание другим членам общества, а также специфическую культовую практику, представленную обрядами, ритуалами и таинствами, молитвами и богослужением.

Для проведения последних используются культовые предметы, а церемонии происходят, как правило, в специальных местах — церквях, храмах или святых местах, где «случилось чудо». Деятельность верующих регулируется совокупностью вербальных конструкций, предписывающих правила поведения верующих, определяющих общественные ценности и нередко весьма строго регламентирующих образ жизни общества: от семейного быта людей до политики государства.

Э. Дюркгейм (2018, с. 697-698) указывает, что в какой-то момент коллективная жизнь, достигая достаточно высокого уровня интенсивности, порождает религиозное мышление. Человек подвергает изменению среду, которая его окружает. Он приписывает вещам свойства, которыми те сами по себе не обладают, исключительные способности и черты, кото­рыми не наделены объекты обыденного опыта. На реальный мир человек накладывает другой мир — идеальный, который в определенном смысле существует лишь в мышлении человека, но которому человек приписывает более высокий ранг по отношению к первому миру.

Автор (2018, с. 114) отмечает, что религиозные верования всегда являются общими для определенного коллектива, открыто провозгла­шающего свою приверженность им и исполняющего связанные с ними обряды. Эти верования не просто признаются каждым отдельным чле­ном коллектива, они принадлежат всей группе и придают ей единство. Индивиды, входящие в группу, чувствуют себя связанными друг с другом благодаря одному тому факту, что у них общая вера. Общество, члены которого объединены потому, что одинаково представляют себе мир са­крального и его отношения с миром «профанного», и потому, что выражают эти общие представления в одних и тех же действиях, автор (2018, с. 114) называет Церковью.

Из сказанного Э. Дюркгеймом (2018) следует, что религия, в отличие от других областей ОПР, склонна распространяться и проникать в прочие части ОПР, трансформируя их. Религиозные учения великих религий выходят далеко за пределы чисто религиозной сферы ОПР. В большей или меньшей степени они затрагивают все другие сферы ОПР и имеют свое мнение по основным вопросам человеческой жизни.

Этим объясняется то, что на протяжении полутора тысячелетий, вплоть до XVIII века, ОПР западного мира (и России в том числе), сформированная христианством, эффективно выполняла функции современной научно-атеистическо-религиозной ОПР. Неудивительно, что создававшиеся в то время в Европе социальные институты получали теологическую легитимацию, а структура общества и распределение властных полномочий в нем объяснялись и оправдывались их соответствием божественному мироустройству.

В. Декомб цитирует философа К. Касториадиса (Castoriadis C. Domi­nes de l’homme. — P.: Seuil, 1986. — P. 416): «Как прекрасно заметил Дюркгейм, религия “идентична” обществу с самого начала и на протяжении очень долгого периода времени: фактически почти во всех известных обществах. Почти повсеместно... организация социального мира носит, в сущности, “религиозный” характер. Религия не “сопутствует”, не “объясняет”, не “оправдывает” организацию общества: она и есть эта организация. Именно религия организует, поляризует и устанавливает ценность.» (2000, с. 316).

Автор проводит жесткие аналогии между религией и обществом, то есть фактически отождествляет религиозное верование общества с его объективной психической реальностью. Мне не кажется это правильным, хотя мощное влияние религиозного верования на ОПР общества и сильнейшая ее трансформация в результате этого влияния очевидны.

Р. Г. Апресян и М. В. Колпытина (2007, с. 234-235) обращают, например, внимание на тесную связь между религией и моралью, которая имела место на протяжении всей человеческой истории. В религиозных доктринах нравственное учение всегда занимало весьма значимое место. Религия и мораль ориентировались на одни и те же ценности — добро, любовь, справедливость. В религиозных текстах содержатся нормы, являющиеся общечеловеческими нравственными ценностями, — человеческая жизнь, свобода, достоинство личности, правда, любовь, семья и т. д. Именно поэтому моральные кодексы многих религий схожи, хотя и не имеют генетического родства.

Не следует забывать о том, что религия всегда привлекалась властью для укрепления своего влияния, а это, в свою очередь, способствовало проникновению религии во все сферы ОПР общества.

С. Московичи (1998, с. 47-48) цитирует французского историка Н. Д. Фюстеля де Куланжа (N. D. Fustel de Coulanges, 1984, p. 149): «Чтобы дать им (людям. — С. П.) общие правила, установить управление и заставить согласиться повиноваться, чтобы заставить страсть уступить разуму, а индивидуальный разум — общественному, нужно, разумеется, что-то более возвышенное, чем материальная сила, и более уважаемое, чем интерес, более неоспоримое, чем философская теория, и более незыблемое, чем договор, нечто, что в равной степени существовало бы в глубине всех сердец и занимало бы в них господствующее место. Это нечто есть верование».

С. Московичи продолжает: «Неважно, поддерживается ли это верование мифом, идеологией или наукой; с того времени, как оно существует, люди ощущают животворность связи, которая их объединяет, исключительную силу его убеждения, притягательность цели, заставляющей их действовать сообща. Если без общества мы погибнем, это потому, что без него нет веры. Теперь вы понимаете озарение Дюркгейма: “Социальное есть религиозное”; и почему, как Вебер, он посвятил религии большую часть своего творчества. <...> Замечено, что каким бы материальным и жестоким ни было принуждение, “это не мешает тому факту, что могущество всякого общества — это в основе своей могущество духовное”» (1998, с. 48).

Тезис

Религиозное верование сообщества людей, с одной стороны, формирует в их сознании отдельную область ОПР. С другой стороны, при благоприятных условиях оно способно распространиться на другие области ОПР, специфическим образом «окрашивая» и трансформируя их.

Примечания

© Поляков С.Э., 2024
© Публикуется с любезного разрешения автора