.
 

Музыка и пение универсальны для разных культур

От колыбельной до похоронного марша — музыка сопровождает человека на протяжении всей его жизни.

восприятие музыки

Исследование, опубликованное в Science в ноябре 2019 года, доказывает, что отдельные типы песен, например, колыбельные, любовные песни или песни для лечения, существуют во всех культурах и имеют общие особенности (см. Universality and diversity in human song).

Анализируя богатый материал из этнографических описаний и записей песен со всего мира, команда исследователей открыла в них определенные универсальные акустические особенности, которые касаются таких параметров, как тон, темп и высота звука.

Музыка, похоже, имеет меньше различий между разными культурами, чем внутри каждой из них. Все они используют примерно похожие мелодии в одинаковых социальных контекстах.

Вероятно, песня, как и язык, является универсальной человеческой особенностью с глубокими эволюционными корнями. Дарвин, например, считал, что люди научились петь еще до того, как стали говорить, а некоторые аспекты восприятия музыки заложены в самой структуре мозга.

«Музыка — это биологическая человеческая функция, как и язык. — говорит Изабель Перетц (Isabelle Peretz), психолог из Университета Монреаля. — Поскольку музыка является универсальной чертой, она должна иметь универсальные свойства».

Похоже, что люди действительно имеют определенную общую «музыкальную грамматику», — говорит автор исследования, директор Гарвардской музыкальной лаборатории Самуэль Мер (Samuel Mehr). Музыка, по его словам, во всем мире «построена из одинаковых, простых строительных блоков».

Мер и его коллеги скомпилировали 4709 записей вокальной музыки со всего мира за последние сто лет. Они охватывали около 60 культур. Эти описания исследователи объединили с дискографией колыбельных, любовных, целительных песен и танцев, создав в итоге то, что они назвали «Естественной историей песни» (Natural History of Song), которая доступна онлайн. Ученые сосредоточились именно на песнях, ведь они, в отличие от инструментальной музыки, не зависят от технологий и имеют четкую и понятную биологическую основу.

Для анализа выбрали четыре типа песен: колыбельные, любовные, целительные и танцевальные.

«Наша задача состояла в том, чтобы собрать и сравнить образцы музыки, которую люди создавали во всем мире, — говорит соавтор исследования Манвир Сингх (Manvir Singh), антрополог из Гарвардского университета. — Основная проблема заключалась в том, как представлять эту музыку.

Этномузыкологи правы, когда они критикуют использование универсальных схем, таких как, например, как запись всей музыки только в западном нотном стане, поскольку это непременно ведет ко многим упрощениям и предубеждениям».

Чтобы избежать этой ловушки, исследователи воспользовались рядом аналитических подходов. Сначала они переписали все песни с помощью западной системы нотификации, сформировали из них каталог с помощью специальных компьютерных программ и предложили их послушать тридцати экспертам-музыковедам и сотням добровольцев. Они должны были описать свои эмоции под влиянием музыки, такие как радость, грусть, успокоение, возбуждение и тп. После этого с помощью машинных классификаторов ученые протестировали, позволяют ли идентифицированные акустические особенности определить общие черты таких песен для шестидесяти различных культур.

В итоге ученые пришли к выводу, что существует ряд общих параметров песенной музыки, которые фиксируются практически в каждой культуре и отличаются в основном по трем характеристикам — формальности, религиозности и возбудимости, или степенью волнения, которое вызывает песня. По данным акустическими особенностями можно предположить контекст, в котором определенная песня будет использоваться. Музыка, как оказалось, также отличается по двум измерениям мелодической и ритмической сложности.

«Везде имеются одинаковые когнитивные механизмы, которые могли развиться или специально для восприятия музыки, или для более «приземленных» целей, например, анализа окружающей звуковой среды, — утверждает Манвир Сингх. — Эти когнитивные механизмы как раз и определяют то, что песни звучат подобно в подобных ситуациях».

Исследователи приложили немало усилий, чтобы откорректировать когнитивные ошибки и предубеждения, которые неосознанно могли иметь западные этнографы относительно незападных культур. А также отметили ряд других ограничений своей работы: ведь эксперты могли привносить собственные концепции в процесс аннотации, а данные не всегда отражают то, как люди в разных культурах воспринимают тональность в музыке.

Отдельные аспекты данной методологии раскритиковали музыковеды. «Запись музыкальных образцов с помощью западной системы нот является проблемным подходом, — говорит этномузыколог из Вашингтонского университета Шеннон Дадли (Shannon Dudley). — Незначительные нюансы в ритме, высоте звука, артикуляции и тембре имеют большое влияние на то, как люди воспринимают музыку, однако их не в состоянии передать западная музыкальная нотация». С Дадли соглашается Ева Пудрью (Ève Poudrier), музыкальный теоретик из Университета Британской Колумбии. Она обратила внимание на то, что одной из особенностей музыки, которую исследователи привязали к поведенческому контексту, было использование мажорного или минорного ключа. «На самом деле различия мажора и минора является точным только в западной музыке», — утверждает Пудрью.

Однако, по словам Самуэля Мера, запись в западном нотном стане была лишь одним из пяти подходов, которые использовала его команда, чтобы проанализировать песни. «Мы пришли к одинаковым результатам с помощью каждого из пяти подходов, — рассказывает Мер. — Это означает, что хотя разные транскрипции действительно теряют часть информации, связанной с пением (например, тембр, аккомпанирующие инструменты и т.д.), они все равно схватывают существенную информацию о вокализации в песне».

Он также отметил, что использование мажорного и минорного тона в исследовании касалось только «особенностей высоты звука, которые были ощутимо заметны в записи». По его словам, «независимо от того, присутствовали ли эти особенности, именно анализ должен показать, насколько они существенны с точки зрения отношений между формой и функцией». Сингх добавляет, что ни одна методология не является совершенной, а все данные исследования находятся в открытом доступе. «Если кто-то проверит наши выводы с помощью альтернативных подходов, мы будем только рады», — говорит он.

В. Текумсе Фич (W. Tecumseh Fitch), когнитивный биолог из Венского университета, не принимал участия в исследовании, но был соавтором сопроводительного комментария к нему в Science. По его словам, исследование подтвердило тезис, что музыка имеет общие черты во многих культурах. Это свидетельствует, что музыка имеет очень древнее происхождение.

«Хотя оно и не подтверждает гипотезы Дарвина о том, что люди начали петь еще до того, как говорить, оно, однако, ярко иллюстрирует тезис, что музыка действительно очень древняя для нашего вида, — утверждает он. — Просто невероятно, насколько музыка разнообразна, а еще более удивительно, что, несмотря на все многообразие, в ней все-таки есть общие признаки».

Музыка, по-видимому, привязана к определенным перцептивным, когнитивным и аффективным человеческим способностям, включая язык (все общества вкладывают слова в свои песни), моторный контроль (люди во всех обществах танцуют), слуховой анализ (все музыкальные системы имеют сигнатуры тональности), и эстетику (их мелодии и ритмы сбалансированы между однообразием и хаосом). Это объясняет существование универсальных паттернов музыки в разных культурах.

What Makes a Song? It’s the Same Recipe in Every Culture

См. также:

Предложить интересную новость, объявление, пресс-релиз для публикации »»»

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.