.
 

«Норд-Ост» — психологический портрет событий

Интервью известного психолога и психотерапевта Владимира Леви
«Независимой газете», посвященное событиям на Дубровке.

Н.С. (Наталья Савицкая, корреспондент «Независимой газеты») — Сегодняшний разговор — о психологической стороне случившегося. Сейчас все чаще употребляют термин «психологическая война». Если это действительно так, то и главные воющие стороны в ней — это психологи. Я имею в виду, что действия той стороны, вне сомнений, направлялись и направляются еще, видимо, и психологами?

В.Л. — Идет просто война, а в войне всегда есть психологическая составляющая, играющая то явную, то неявную, но всегда первостепенную роль. Многие годы я занимаюсь практической психологией конфликтов и поединков и могу вам сказать, что с психологии, верней, с психики война начинается, ею ведется и ею же завершается. Психологический фактор играет решающую роль в исходе любого конфликта, любой войны, и в истории уйма примеров, когда сторона, имеющая подавляющее материальное превосходство, более сильная численностью и оружием, все же проигрывает противнику, превосходящему ее всего лишь психологически — боевым духом, волей, умом, интеллектом.

Что же до конкретного участия психологов в этой войне, то это, естественно, тайна, покрытая мраком. Сказать можно пока одно: если психологи тут работают, то работают кошмарно, работают с минусом, работают наоборот — с обеих сторон. Иначе война была бы уже давно закончена. А точнее — ее бы не было. И не было бы в том числе и трагедии на Дубровке.

Н.С. — По горячим следам событий — что было ошибкой с нашей стороны в ответ на их психологическую атаку? Удалось ли нам исправить ошибки в дальнейшем?

В.Л. — Психологических ошибок было много, они подлежат профессиональному анализу — и, по понятным причинам, в основном не публичному. Слава Богу, что психологическая дремучесть террористов наши ошибки далеко перекрыла — и благодаря этому удалось все-таки переиграть противника и избежать худшего.

Главной нашей ошибкой было само допущение возможности этого террористического спектакля. Наши силовые чиновники, вместе с их штатными психологами просто проспали ситуацию — зачем же они и существуют, силовики наши, особенно ФСБ, как не затем, чтобы разведывать и просчитывать заранее, предвидеть, предупреждать и ПРЕДОТВРАЩАТЬ подобное?..

В первые часы событий у публично выступавших представителей силовых структур были заметны растерянность, страх, подавленность и виноватость. Эти понятные, но проигрышные эмоции быстро сменились закрытостью, показной уверенностью и подчеркнутым озлоблением против чеченцев, что тоже понятно, однако не могло скрыть общего контекста психологического поражения. Своевременный и успешный штурм, спасший большинство заложников от самого страшного исхода, не может оправдать гибель меньшинства, и в гибели этой виновны не только террористы, она и на совести тех, кто обязан был не допустить случившегося. Пока лишь один президент Путин попросил за всех прощения у родных погибших — но этого недостаточно...

Н.С. — Какими будут последствия трагедии на Дубровке для чеченского и русского народа? Какие главные выводы должны мы вынести из этого урока?

В.Л. — Первые последствия уже видим: граничащий с истерией массовый взрыв античеченских и антикавказских, ксенофобических настроений. Оживление тоталитарных тенденций — цензуры, подслушивания и прочего. Нарастание в обществе атмосферы недоверия, неуверенности и тревоги. Возрастание и так-то огромной дозы криминального и всяческого насилия — террор порождает террор, насилие производит насилие, и ничто более. Ни к чему хорошему все это, конечно, не приведет. Ксенофобия вообще и чеченофобия в частности, равно как и ставка на военную силу в Чечне — это тоже огромная психологическая и нравственная ошибка и больше, чем ошибка — безумие.

После «Норд-Оста» чеченский народ еще ближе придвинулся к роковой черте, за которой выбор «родина или смерть» меняет «или» на «и». Вот только что министр обороны объявил о приостановке сокращения федеральных войск в Чечне и начале «масштабной и жесткой адресной операции», понимай — зачистки по всем домам. Результат вполне прогнозируем: после «Операции Ожесточение» те уцелевшие чеченцы-мужчины, которые еще не стали террористами-смертниками, ими станут. Те чеченские дети, которые еще сохраняли какие-то шансы вырасти людьми с европейскими ценностями, пополнят ряды моджахедов, шахидов и иже с ними.

Власть по прежнему все делает для того, чтобы террор не уменьшался, а увеличивался, чтобы болезнь ужаса стала хронической и неизлечимой. Если российское руководство не решится отпустить Чечню в независимость и не найдет способа сделать это ПСИХОЛОГИЧНО, чеченцам грозит геноцид, потому что иного способа победоносного завершения так называемой контртеррористической операции у России не будет. Это, впрочем, было ясно давно. И если дело пойдет действительно к геноциду, России тоже не уцелеть...

Н.С. — Итак, кто же выиграл и кто проиграл этот очередной страшный раунд психологической войны?

В.Л. — Нет однозначного ответа на этот вопрос — смотря с какой стороны посмотреть. На международном уровне в результате событий на Дубровке чеченские сепаратисты, несомненно, психологически проиграли в глазах западного мира, но выиграли в глазах восточного, происламского — во всяком случае, самой радикализованной его части. И будут дальше все более ориентироваться на поддержку со стороны всемирной сети воинствующего исламского экстремизма. Как ни неприятно это признавать, своими терактами они в основном добиваются искомого: привлекают к себе внимание мира, все более отрезают свой народ от России и — уже вторично, в результате усиления военного и психологического давления — внутренне консолидируют своих соотечественников как народ-изгой. История показывает, что любой народ, назначаемый другими на роль во всем виноватого народа-негодяя, народа-преступника, как и отдельный человек в том же положении, обычно в немалой степени поддается внушению и действует в соответствии с возлагаемыми на него ожиданиями...

Н.С. — Какими могут быть причины, подтолкнувшие человека пойти в террористы? Экономические? Но террористы не всегда самые бедные люди. Религиозные? Но на примере последних событий в Москве видно, что это всего лишь игра. Отсутствие должного образования? Но на примере событий в США это тоже опровергается. Посмертная слава? Она тоже двоякого рода. Как сегодня себя чувствуют внуки Берии?

В.Л. — Спросить лучше у них, но если бы внуком Берии был я сам, я бы по этому поводу не комплексовал — это было бы так же глупо, как сокрушаться, что нашими предками в энных коленах были людоеды и обезьяны. В каком-то смысле мы все бериевские потомки...

Вопрос ваш хорош тем, что затрагивает историко-психологическую подоплеку понятия «терроризм». Берия ведь был не террористом в сегодняшнем смысле, а просто мерзавцем с большой властью, что само по себе не такая уж редкость. Какое-то время он был главным функционером огромной машины государственного террора, не им созданной и пущенной в ход — машины, которая в конце концов, уничтожила и его самого, как Ежова, Ягоду и прочих — и которая, между прочим, и ныне находится во вполне рабочем состоянии... Если Берия — террорист, то кто тогда Ленин, Троцкий, Дзержинский, Сталин?..

 Н.С. — Террористы большого масштаба?..

В.Л. — Начинавшие с малого. Политический террор в России стал одним из главнейших инструментов смены режима, а затем, уже в «огосударствленном» виде — его поддержания. Старший брат Ленина Александр Ульянов был классическим идейно-политическим террористом; и Владимир Ильич, хоть и поклялся пойти «другим путем», но пришел туда же...

Н.С. — Можно ли проводить параллель между такими далекими явлениями, как террор усопших российских революционеров, террор НКВД и КГБ и сегодняшний террор масхадовско-басаевских банд?

В.Л. — Можно и нужно, если мы хотим понять психологию терроризма и психику террористов — а без понимания этого ни от террора не защититься, ни терроризма не победить. Исторически и психологически это явления родственные и более того: звенья одной цепи.

К слову: отличную книгу, почти евангелие антитеррора, недавно написал профессор Дмитрий Ольшанский, сын моего покойного друга Вадима Ольшанского, одного из пионеров социальной и политической психологии в Советском Союзе. Во время афганской войны Дима Ольшанский (я его так зову, потому что помню еще пацаном) был единственным профессионалом-психологом в советских войсках в Кабуле. А книга его называется: «Психология терроризма». Главный и глубоко истинный постулат: террор — оружие слабых. Либо физически, материально, военно слабых — либо духовно, психологически (что имеет место в крупнейших масштабах как раз в случаях государственного терроризма — террора власть имущих). Глубоко вскрывается психология террористических движений и групп, целых террористических субкультур со своей мифологией и иерархией — сообществ, засасывающих в себя людей приблизительно по тем же психологическим механизмам, какие действуют при образовании армий футбольных, музыкально-эстрадных и прочих фанатов. Рассказывает Ольшанский и о «смысловых структурах личности» террористов, об их основных движущих мотивах. Очень советую внимательно изучить.

Я сам занимался вопросами, близкими к психологии терроризма, когда изучал психику особо опасных преступников в местах заключений. И вот какие 12 основных типов личностей террористов или людей, расположенных к терроризму, могу обрисовать на основе своих многолетних наблюдений и сопоставлений. Каждый из типов определяется по основному психологическому акценту, по «заточенности» на определенное поведение. В жизни могут встречаться и разнообразные смеси, и более или менее чистые типажи.

1) Фанатик идеи, «миссионер». Джохар Дудаев — типичный образчик. Бен Ладен, конечно, тоже. Много представителей этого типа было в рядах первой волны российских революционеров конца Х1Х — начала ХХ века.

2) Мститель. Ведущий мотив основан на личной вражде и мести — за себя, за близких или друзей. Или — это уже ближе к типу идейного фанатика — на мести за потери, страдания и попранное достоинство своей этнической группы, нации или единоверцев. Внутри этого типажа с повышенной частотой оказываются подростки и женщины, и таких было много на Дубровке, включая и Мовсара Бараева.

3) Сценарист-режиссер — тип, близкий к фанатику, но более уравновешенный и хладнокровный, занятый не столько идейным обеспечением и эмоциональной энергетизацией, сколько продумыванием и планированием террористической деятельности и конкретных терактов. Лидер, предпочитающий оставаться в тени. Похоже, Масхадов именно таков. Басаев тоже — но с большей дозой фанатизма и авантюризма.

4) Нарцисс. Типаж откровенного боевого лидера, тщеславного и самолюбующегося бойца-храбреца. Самоупоение при полном презрении ко всему и вся. Прообразы — Савинков и Троцкий. Очень способный и сверхсамоуверенный, до мании величия. Хаттаб и Арби Бараев. В примитивно-карикатурном варианте — Радуев, в котором было много и дешевого актерства (см.далее).

5) Ущербный (Омега). Очень распространенный типаж, всегда присутствующий в преступных и террористических группировках. Человек боязливый и неудачливый, с низкой самооценкой, ведомый, со слабо развитым личностным началом. Такой человек через причастность к агрессивно действующей группе, через устрашение других преодолевает собственный страх и чувство неполноценности — в моей книге «Приручение страха» об этом рассказывается подробнее.

6) Садист. Агрессивная страсть к насилию, убийству, разрушению и устрашению преобладает над всем. Террор — основной способ эмоционального удовлетворения, вызывающий даже сексуальные эмоции, до оргазма включительно. Если собираются вместе два-три террориста или преступника-убийцы, то один из них с большой вероятностью садист, а другой —

7) Мазохист-камикадзе. Этот характернейший и древнейший тип террориста фигурирует во многих исторических хрониках и художественных произведениях, описан и Достоевским в «Бесах» (Кириллов). В движущих мотивах верховенствует иррациональное чувство вины и влечение к страданию, саморазрушению и самоубийству. Самопожертвование ради «высокой идеи» — фактически только удобное оправдание для реализации стремления к смерти. Родствен с типом Зомби.

8) Актер, истерик-позер. Главное стремление — сыграть роль и произвести эффект, прогреметь публично, стать знаменитым любой ценой. Тип Нерона и Герострата. Один из чеченцев на Дубровке, не уловил как звали, содравший с себя маску вслед за Бараевым и начавший что-то картинно изъяснять, похоже, принадлежал к этому типу.

9) Игрок, он же Авантюрист. Ведущий мотив — наркотическая страсть к риску, к экстремальным ситуациям. Черты этого типа, с примесью мазохизма, в большой степени присутствовали у знаменитого революционного террориста Камо и еще более знаменитого Че Гевары.

10) Технарь. Для этого почти все равно, кого и зачем убивать, взрывать, отравлять, давить, облучать и т.п. Главное средоточие помыслов и внимания — не цель теракта, а его средство: чтобы покруче было, похитрее и понадежнее, чтобы адская машинка была классной, чтобы сработала на все сто.

11) Зомби. Тип идеального исполнителя смертоносных заданий. Действует как запрограмированный автомат, однонацеленный робот. Гипнотически подчиняется начальнику, предельно внушаем и страшно работоспособен. При выполнении заданий невероятно бесстрашен, быстр и сообразителен, в жизни же чаще всего неприспособленный, пришибленный и безликий субъект, близкий к типу Ущербного.

12) Отморозок, он же Зверь-заработчик. Абсолютно безнравственный, хищный и эмоционально тупой. Все равно кого резать и стрелять. Грубо корыстен, работает на хозяина за ожидаемое вознаграждение, а в группу смертников может попасть случайно, надеясь в последний момент улизнуть. Такие вот отморозки составляют основной контингент живодеров-отловщиков одичавших собак, а также, увы, и немалую часть наших контрактников.

Н.С. — «Терроризм — это стихийное бедствие», сказал на следующий день после развязки «Норд-Оста» один кинорежиссер в прямом эфире НТВ. Что вы на это скажете?

В.Л.— Ну уж нет. Ровно наоборот. Как раз не стихийное, а спродуцированное и организованное силами зла, находящимися по обе стороны событий.

Н.С. — Что больше всего тревожит в создавшейся ситуации лично вас?

В.Л.— Как и все, я беспокоюсь прежде всего за детей, своих и чужих, за жизнь невинных людей, подвергаемую все большему риску. Очень тревожит по прежнему фальшивое, лицемерно-политиканское отношение к теме террора наших власть предержащих. Очень печалит то, что в сознание народа исподволь, но упорно внедряется образ врага-кавказца как общего стереотипного представителя внутренних антироссийских сил и врага-чеченца, бандита и террориста, как самого конкретизованного представителя этих сил, всем скопом подлежащих вымачиванию в сортире. Образ этот в клоаке массового сознания гибридизируется со стереотипом врага-инородца вообще — эдакая гремучая смесь шамиля басаева и бориса абрамовича.

С другой же стороны, непрестанно озвучивается обезнационаленный и обезличенный жупел международного терроризма. Такого в природе, как верно заметил Дмитрий Ольшанский, не существует. А подразумевается базирующийся в известных и неизвестных местах земли терроризм исламских фанатов. В устах нашей власти термин «международный терроризм» — прозрачный подмиг Америке: мы, мол, с вами — а в то же время удобный способ не называть наши некрасивые внутренние дела их настоящим именем.

Да, земной шарик теперь мал, и террористы могут окопаться в любой его точке. Да, чеченским террористам идут финансы из-за рубежа, их натаскивают и с ними вместе «работают» фанаты-иностранцы вроде араба Хаттаба, и есть учебки, где идет подготовка террористов для действий по всей планете. Но при всем том никакие не международные террористы устроили нам «Норд-Ост», а свои российские граждане с российскими паспортами, а многие и с московской пропиской. Российские граждане чеченской национальности, которые не хотят быть российскими гражданами.

Н.С. — Не думаете ли вы, что по этому же пути в скором будущем могут пойти и другие обиженные малые нации России, и в первую очередь народы исламской веры?

В.Л.— Если российский великодержавно-имперский комплекс не излечится, если по прежнему бессовестность, ложь и насилие останутся господами страны — так и будет, причем со многими неожиданностями. Обижаться ведь могут не только нации, но и просто люди. Террор — не сугубо чеченское и не сугубо исламское занятие, а всечеловеческое. Террором занимаются и баски в Испании, и курды в Турции, и кашмирские сепаратисты в Индии, и североирландцы в Великобритании... Еще свеж в памяти москвичей взрыв в московском метро, устроенный армянскими экстремистами. Еще хорошо помнится захват самолета семейством русских музыкантов Овечкиных. Турок Агджа еще совсем недавно стрелял в римского папу. Еще почти только что еврейский фанат-националист убил еврейского же поборника мира Ицхака Рабина. Еще не отболел сербско-албанский взаимный террор в Югославии... В любой стране, среди любого народа любого вероисповедания находятся люди, превращающиеся в нелюдей...
Террористами и бандитами могут делаться представители как национальных и религиозных, так и сексуальных меньшинств, финансовых, классовых и всяческих прочих. И не только меньшинств, но и БОЛЬШИНСТВ, как это случилось у нас в первые революционные годы...

Но что терроризм и преступность НЕ ИМЕЮТ национальности и веры — это вранье, это глупое и опасное лицемерие. Именно что имеют — и совершенно КОНКРЕТНУЮ всякий раз. Конкретность национально-религиозной почвы — как и социально-классовой и индивидуально-психологической — первостепенно важна для понимания ОБЩЕЙ сути явления и возможности его искоренения в будущем.

Н.С. — Поясните, пожалуйста.

 — Есть одно старое врачебное правило: лечить не болезнь, а больного. Болезни у всех одинаковые, а история болезни и характер протекания у каждого свой. Лечение должно исходить из соединенного понимания общих закономерностей и особенностей конкретного случая — особенностей, которые и образуют его «лицо».

Вот саудовский араб Бен Ладен и его «Аль Каида». У этих террористов, по преимуществу антиамериканских и антиизраильских, главная, ведущая составляющая «терророкомплекса» — исламский фанатизм в чистом виде. Экстремистская религиозная идеология, претендущая на мировое господство — в сущности, вариант тоталитаризма, фашизма, каковым была и коммунистическая идеология. А у чеченцев в их антироссийском «терророкомплексе» главное — не исламский фанатизм, не ваххабизм — это всего лишь вторичное оформление попытки независимого национального самосознания, самоидентификации. Хотя тридцать мужчин и двадцать женщин и объявили себя шахидами, их движущим мотивом при захвате заложников было вовсе не утверждение правоты ислама. Они пошли на зверское злодеяние, чтобы отомстить за национальное унижение и спасти — в их бредовом понимании — свой народ.
Главное в чеченском «синдроме» — психология экстремального племенного выживания и родовой мести. Этот народ исторически — самый воинственный, самый непокорный из народов северного Кавказа. И самый многострадальный.

Мой друг К., уроженец одного из горных чеченских сел, многолетний житель Москвы, человек известный, видный ученый, так объяснял мне некоторые историко-характерологические особенности своего народа.
      «В отличие от некоторых своих соседей и братьев мы, чеченцы, не способны к компромиссам. Мы не умеем проигрывать, не умеем признавать себя побежденными и не умеем прощать... Когда нас насилуют — мы не умеем расслабляться и получать удовольствие. Нормальный чеченец нисколько не против нормального русского, мы щедры и честны с друзьями. Но мы оказались загнанными волками и вынужденно развили у себя свирепость и коварство, мы озверели... Разделение мира на своих и чужих для нас перешагнуло предел возможного, и многие в судороге выживания теряют человечность... В нашем самосознании четыреста лет русского завоевания нашей земли как один год — кавказская война для нас продолжается, и в крови у нас накопилось много злого отчаяния. Мы меньше держимся за свою жизнь, чем за честь...»

Он же позднее добавил:
     — «Мы разные внутри себя, как и всякий народ, среди нас, как и среди вас, есть свои сволочи, преступники и отморозки, свои будановы. Но мы управимся с ними сами, нам нужно дать эту возможность. А вам управиться со своими — так, чтобы мы поняли, что это не вы... Никому извне мы не дадим разделять нас, как овец, на хороших и плохих, правильных и неправильных, разрешая жить одним и уничтожая других. Россияне должны, наконец, понять, что насильно мил не будешь, что, в конце концов, только нам решать, быть нам россиянами или нет. Россия сама загнала в свое южное подбрюшье ржавый чеченский нож... Неужели вы до сих пор не поняли, что нас лучше отпустить по добру-по здорову, как отпустили грузин, армян, азербайджанцев, молдаван, прибалтийцев, среднеазиатов, казахов и своих кровных братьев украинцев и белорусов?.. Неужели не убедились, что никакими силами нельзя победить народ, в котором поднялись на войну женщины и дети?..»

Вскоре после развязки «Норд-Оста» я услышал по радио «Эхо Москвы» интервью с известным мэтром политологии Глебом Павловским. Речь шла о действиях спецназа, о штурме... «Интеллигенция должна учить нацию искусству убивать», — вещал мэтр.— «Да, именно интеллигенция должна учить наши правоохранительные органы искусству убивать врага...» Под врагом конкретно имелись в виду чеченцы. И эти убийственные зловещие речи произносятся от имени интеллигенции той страны, которая дала миру Толстого и Чехова, Владимира Соловьева и Серафима Саровского...

Н.С. — В интервью корреспонденту «Известий» от 1 ноября упомянутый вами Дмитрий Ольшанский заявляет, что от террора наше общество спасут не спецлужбы, а только, цитирую, «система доносительства или бдительности... Она будет возникать... и мы будем искать хорошее слово, чтобы ее обозначить. Потому что она нужна... Да, и контроль за соседями, за тем, что делается в вашем доме, в подъезде, вокруг дома — а при малейшем подозрении обращение в компетентные органы... Мы с вами все — агенты наших спецслужб...»

В.Л. — Вот это как раз то единственное, но первостепенное, в чем я ни в коей мере не могу согласиться с высокочтимым профессором. Каждый должен делать свое дело на своем месте, и каждый имеет право на спокойную жизнь. Мы вправе требовать обеспечения своей безопасности со стороны государства — для этого мы отдаем свои доверчивые голоса нашей власти и свои кровные денежки налоговым органам. Не можем и не должны мы становиться агентами наших спецслужб, это абсурд, сильно попахивающий кромешным тридцать седьмым. Не можем и не должны проникаться психозной «бдительностью», подозрительностью ко всему и вся. Не можем и не должны развивать у себя терророфобию, потому что это и будет психологической победой террористов — ведь им больше, в сущности, ничего и не надо от нас, кроме нашего ужаса и сумасшествия.
А можем и должны только одно: жить по-человечески, жить как можется и как хочется. Да, повысить свою внимательность, наблюдательность и осторожность — нелишне, и не столько из-за угрозы террора, сколько вообще для жизни, которой в нашей стране и без того слишком многое угрожает. Но я никогда не пойду на ночное антитеррорное дежурство в подъезд своего дома и вам ходить не советую — надежной охраны больших городских домов нужно добиваться от тех, кто обязан этим заниматься по должности, профессионально — или, по крайности, всем вскладчину нанимать охранников. Никогда не стану подглядывать за соседями — чем они занимаются и кого к себе водят, не стану стучать... Что может гарантированно предохранить простого человека от попадания в такое положение, в каком оказались зрители и актеры «Норд-Оста»? Ничто, кроме воли Божьей да какой-нибудь сверхинтуиции или ясновидения.

Единственное, что нужно и что возможно, чтобы подобное не повторялось или случалось как можно реже — это всем вместе, через посредство всех общественных и государственных механизмов работать с конкретным источником террористической опасности. Перестать быть пассивными овцами по отношению к власти и не под дулами террористов, а по собственной воле, совести и разумению добиваться от нее установления мира в Чечне. Это реально. И тысячу раз прав Григорий Явлинский, сказавший в программе Познера «Времена», что безопасности нашей больше всего угрожают не террористы, а пороки и язвы нашего собственного общества: коррупция, хищничество, вранье, безмозглость и безответственность на всех уровнях, пьянство и наркомания, развал устоев семьи, нравственное падение. Как давно замечено на Востоке — для здоровых рук яд безопасен...

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.