© Л. Петрановская, М. Широкова
Авторитарная личность и психология фашизма
В 1941 г., когда вторая мировая война вовсю полыхала в Европе, была впервые издана знаменитая книга немецко-американского философа и психолога
Эриха Фромма «Бегство от свободы» (Die Furcht vor der Freiheit).
Свобода, отмечал Фромм, — это не только великий дар, но и нелегкое бремя. Она предполагает ответственность за свои поступки, мысли и чувства, необходимость принимать самостоятельные решения. Свобода требует постигать смысл собственной жизни, что нередко связано с мучительными переживаниями и сомнениями. Оставаться свободным не просто. Если человек ощущает себя обделенным, обманутым судьбой, одиноким, маленьким и незаметным (пусть и не признается себе в этом), то он всячески старается избавиться от бремени свободы.
Чтобы почувствовать собственную силу и значительность, он ищет внешний мощный фактор, на который мог бы опереться. Фашистские, нацистские, коммунистические и другие сходные с ними по духу организации оказываются здесь как нельзя кстати.
Встав под их знамена, маленький человек вливается в массу единомышленников, преданных «великой» и «непобедимой» идее. Он приобретает столь необходимое ему ощущение мощи и возможности властвовать над другими, «слабыми» людьми. А заодно избавляется от ответственности за свою жизнь, от необходимости постоянно думать, сомневаться и делать самостоятельный выбор. Идеология, которой он подчиняется, уже содержит в себе готовые решения всех проблем и точно указывает, кто виноват, если что-то идет не так.
По мнению Эриха Фромма, психологическая суть фашистской идеологии заключается в ее авторитарном характере.
Человек с таким характером делит всех людей только на два разряда — сильные и слабые. Он «восхищается властью и хочет подчиняться, но в то же время он хочет сам быть властью, чтобы другие подчинялись ему... Сила автоматически вызывает его любовь и готовность подчиняться независимо от того, кто ее проявил. Сила привлекает его не ради тех ценностей, которые за нею стоят, а сама по себе, потому что она — сила». При виде слабых людей он испытывает желание напасть, подавить, унизить. «Авторитарная личность ощущает тем большую ярость, чем беспомощнее ее жертва». Тот, у кого отчетливо выражены авторитарные черты, способен лишь к господству или подчинению, у него нет понятия о равенстве, чувства солидарности. Любые различия между людьми — по полу, расе, социальному положению — для него признаки либо неполноценности человека, либо его превосходства.
Когда в обществе происходят резкие перемены, считал Фромм, многие люди теряют почву под ногами, лишаются чувства своей значимости. Их психологическому состоянию соответствует авторитарный характер.
Приверженцы фашизма, обладающие сильно выраженной авторитарностью, являются не вполне здоровыми психически.
У них отмечаются признаки садизма: стремление к неограниченному господству над людьми, унижению других. И вместе с тем им присущи черты мазохизма; потребность в самоуничижении, подчинении, «растворении в подавляющей силе». Яркий типаж авторитарной личности, по Фромму, представляет собой Адольф Гитлер. В автобиографической книге «Майн кампф» Гитлер пишет, что в молодости был «никто» — безвестный человек, не имеющий никаких перспектив на будущее. Он очень остро чувствовал свое ничтожество и мечтал о величии. Немецкий народ Гитлер одновременно презирает и любит — типично по-садистски. «...То, чего они хотят, — это победа сильного и уничижение или безоговорочная капитуляция слабого», — заявляет он. Гитлер не скрывает стремления манипулировать людьми, подавлять их волю, и того, что получает от этого удовольствие. «Массы любят повелителя больше, чем просителя... Они не осознают ни наглости, с которой их духовно терроризируют, ни оскорбительного ограничения их человеческих свобод...». Задачи педагогов в Германии он определяет гак: «...все образование ученика должно быть направлено к тому, чтобы привить ему убеждение в абсолютном превосходстве над другими». В то же время школьники должны научиться безропотно переносить несправедливость и унижение.
Авторитарной личности свойственны и качества параноика: приверженность сверхценной идее, привычка выдавать собственную беспричинную агрессию за вынужденную защиту от чьего-то нападения.
Гитлер постоянно демонстрирует параноидальную логику, обвиняя врагов в стремлении к мировому господству, хотя сам открыто провозглашает его своей целью.
Еще одна важная черта авторитарной личности — склонность к разрушению как по отношению к внешнему миру, так и по отношению к себе.
«Человек, — пишет Фромм, — должен расти, должен проявить себя, должен прожить свою жизнь. Если эта тенденция подавляется, энергия, направленная к жизни, подвергается распаду и превращается в энергию, направленную к разрушению. Разрушительность — это результат непрожитой жизни».
В других работах Фромм говорит о свойственной фашистской идеологии и самому Гитлеру некрофилии — любви к мертвечине. Тяга превратить все живое в мертвое реализуется либо путем массовых убийств, либо превращением человека и общества в целом в безукоризненно работающий, полностью предсказуемый механизм. Некрофилия фашизма выражается и в особой страсти к разного рода расписаниям и инструкциям, и в стремлении к однообразию поведения и внешнего вида (строй, форма, бритые головы), и в символике (черепа на форме эсэсовцев, черный цвет одежды). Любая самобытность, независимость, непредсказуемость воспринимаются враждебно, как признаки свободы, а значит, жизни. О некрофилии как личной патологии свидетельствует манера фотографировать тела замученных жертв, не говоря уже о жутких коллекциях татуировок, которые собирали работники концлагерей.
Авторитарность и склонность к некрофилии Фромм связывал помимо прочих факторов и с описанной Фрейдом анальной фиксацией (см. статью «Стадии психосексуального развития»). Не случайно фашистов называют «коричневыми» (цвет формы штурмовиков и... фекалий). Для такой фиксации свойственно патологическое, извращенное стремление к чистоте и порядку. Свои зверства фашисты часто называли очищением или санацией, и даже газовые камеры с крематориями в концлагерях именовали банями и душевыми.
Психология другого тоталитарного строя, появившегося в XX столетии, — коммунистического — изучена меньше. Многие ее проявления сходны с чертами фашизма: массовые убийства, безусловное подчинение личности диктату идеи и государства, сочетание садизма и мазохизма, параноидальность с ее принципом «цель оправдывает средства», ненависть к «слишком умным», всепроникающая, почти мистическая, власть спецслужб, страсть к фетишам (флаги, эмблемы, гимны, портреты вождей). Однако есть и ряд особенностей, которые еще предстоит проанализировать и научно объяснить.
Несмотря на то, что каждому известны чудовищные итоги фашизма и коммунизма, концепция Фромма, к сожалению, не утратила актуальности и в наши дни. По-прежнему находятся люди, готовые спрятаться от сознания собственной никчемности, от ответственности за свою жизнь в служении великой идее — национальной, религиозной или какой-либо иной.
