.
  

© А. А. Ткаченко

Духовно-природная психотерапия
Личность психолога

««« К началу

3.3. Особенности личности психолога

Личность психолога является ключевой фигурой в любом психотерапевтическом процессе, независимо от его изначальной ориентации. В нашем случае в этой фигуре имело место единение явных противоположностей, что впрочем соответствует понятию эсхатологичности. С одной стороны это, — эмпирико-практическая парадигма трансперсональной психотерапии, а с другой, — философско-диалектическая парадигма аналитической психологии. Чтобы не мудрствовать лукаво, на основании практической работы и эмпирического исследования сразу определимся в данном случае, что наиболее приемлемым исходным понятийным обозначением может являться психолог-духовник.

В одной части этого понятия имеется в виду преимущественно невербальная психологическая работа, которая не основана в своем большинстве на интеллектуальной деятельности. Работает не столько сам психолог, как носитель интеллекта, сколько его психика в самом широком понимании. Он просто должен быть, причем не всегда находиться рядом с клиентом, для которого достаточно просто знать, что такой человек где-то есть. Это само по себе уже актуализирует его психику и заставляет продуктивно функционировать. Данная ситуация несколько напоминает индийских гуру или наших профессиональных экстрасенсов-целителей подобно Кашпировскому. Здесь не имеет большого значения, что именно «целитель» говорит, это может быть все что угодно, вплоть до достаточно ненаучного и даже откровенно авантюрного текста. Гораздо важнее, на каком уровне духовно-психического развития он находится и до какой степени он сумел отработать с самим собой.

В другой части этого понятия имеется в виду высокопрофессиональная, внешне прежде всего вербальная, интеллектуальная психологическая работа на духовно-диалектическом уровне, присущая не просто личности, а Личности. В качестве примера сразу же можно назвать тех же Ф.Достоевского, Л.Толстого, Н.Бердяева, К.Юнга, А.Меня. А если говорить об обычном, рядовом профессионале, то в принципе ситуация не изменяется, просто уменьшаются ее масштабы.

Эти две части составляют единое и неделимое целое, которые нельзя рассматривать раздельно. В итоге получается так, что личность психолога и ее профессиональное развитие заключается не столько в его работе с окружающими, прежде всего своими клиентами, сколько в работе с самим собой. Ведь в конечном итоге человек обращается к психологу или целителю не для того, чтобы увидеть и понять его, а чтобы лучше разобраться в самом себе и своих проблемах с помощью психолога или целителя. Внешний антураж такого процесса может быть самым различным, от непонятных манипуляций до конкретного вербального общения и серьезного интеллектуального анализа. В любом случае, по большому счету психотерапевтический эффект больше зависит не от манипуляций и разговоров, а личностного духовно-психического уровня психолога или целителя. Но важнейшим и неоспоримым преимуществом психолога является то, что он работает с помощью слова, которое является наиболее действенным психотерапевтическим инструментом в нашей ментальности, определяемой христианством и психологической наукой. Это достаточно надежно гарантирует ответственность и конечный результат. Согласно общепринятым профессиональным нормам это требует от практикующего психолога гораздо более высокого уровня, сроков обучения и личностного становления, в десятки раз превышающих существующие требования к целителям. Таким образом, фигура психолога-духовника в определенной мере может быть компромиссной между практической психологией, народным целительством и духовничеством, как основными общественными институтами, занимающимися духовно-психическим здоровьем нашего человека, которое в настоящее время, мягко говоря, желает лучшего.

В отличие от других психотерапевтических направлений, исключительно важное значение личности психолога уделяется в психоанализе. Не случайно обязательным профессиональным требованием к психоаналитику является прохождение личного анализа. Выделение психолога, как человека и личности, достигло наивысшего уровня в аналитической юнгианской психотерапии. По сути психотерапевт и его клиент в процессе работы поднимаются над обычным профессионализмом и выходят на уровень духовного профессионализма, когда главным критерием является уже не владение конкретным набором психотехнического инструментария, а личная духовность. По этому поводу К.Юнг отмечал, что «для результата душевного лечения личность врача (так же, как и пациента) часто намного важнее, чем то, что врач говорит и думает». При этом «происходит встреча двух иррациональных данностей..., которые не есть ограниченные, измеряемые величины, но которые привносят с собой наряду с их потенциально определимым сознанием неопределимо распространенную сферу бессознательного»[4, с.84]. Кроме этого делается принципиальный акцент на следующих профессиональных особенностях:

1)Отказ от превосходства над клиентом, особенно тогда, когда у него духовно-личностный уровень выше, чем у самого психолога.

2)Моральный облик и психическая сбалансированность (можно сказать психологическая отработанность)

3)Недопустимость дилетантства и профанации.

4)Предоставление ведущей роли природе и следование за ней.

5)Отказ от личного индивидуализма и собственных убеждений в процессе практической работы.

6)Приоритетность практики и эмпирического опыта

7)Высокий философско-диалектический уровень.

Далее, следуя логике, обратим внимание на позицию в отношении психологической работы путем духовного целительства известного признанного духовника, православного священника А.Меня. Он также большое внимание акцентировал на личности целителя и выделял следующие наиболее важные правила. [5, с.150-156].

Первое заключается в интенсивной нравственной работе над собой, что означает не выделение прежде всего себя и своего «я», а стремление или скорее умение отдавать и служить другим. На основании практики следует добавить, что суметь быть нужным и полезным другим, особенно для профессионального практикующего психолога, не занимающегося чудесами, а помогающего найти истину, оказывается неизмеримо сложнее, чем быть необходимым только самому себе, причем часто за счет других. Оказывается, чем больше от себя отдаешь и от тебя берут, тем больше ты сам приобретаешь. Это вполне можно считать одним из психологических механизмов самоисцеления. Соблюдение этого правила может к тому же и гарантировать от провала в оккультные мистические иллюзии и уход от истины, что в духовно-природной психотерапии может быть особенно опасным.

Второе правило предусматривает избегание каких-либо психологических процедур или воздействий лишь из личного природного любопытства. Это особенно опасно в случае излишне инфантильной психики целителя. Такие манипуляции могут быть оправданы только при строгом соблюдении научного подхода. Из практики достаточно надежным фактором недопущения ошибки в подобных ситуациях может быть осознанный и оплаченный запрос самого клиента. Но здесь следует учитывать еще один немаловажный момент. Дело в том, что отечественный клиент, очевидно в силу своей изначальной достаточно значительной психической неадекватности и мистифицированности, обусловленной некритическим стремлением к чуду, скорее готов заказывать и даже оплачивать утверждение в собственном самообмане, чем поиск истинных причин своей невротичности. А это для психолога абсолютно неприемлемо.

Третье правило касается «сознательно верующих». При этом отмечается, что неосознанно верующими являемся мы все. Речь идет о связи с Высшим Началом или Божественным. Если религиозная осознаваемая вера воплощена в осмысленных понятиях и атрибутах, то на неосознанном уровне может иметь место ее подмена всевозможным идолопоклонством. Мы это называли псевдоверой. В исследовании такими идолами выступали деревянные фигурки и псевдовера в сознание Кришны. Стремление человека уйти от реальных жизненных проблем путем создания для себя подобного рода «игрушки» с целью поклонения является довольно частым. Обычно эти иллюзии и самообман в самом святом для человека, чем является психический феномен веры, заканчивается очень трагично. Напомним, что таких участников мы называли «верующими». Что же касается самого психолога, то для него эти иллюзии могут быть особенно опасными, поскольку в этом случае они, подобно духовной заразе, могут распространяться посредством психотерапевтического процесса на других людей. В случае ДППТ это имело исключительное значение, поскольку здесь психолог являлся непосредственным посредником между природой и человеком. А одновременное присутствие и божественного и дьявольского в условиях полного хаоса на протяжении всей психологической работы делало данное правило в прямом смысле условием выживания самого психолога.

Четвертое правило касается особенностей индивидуального и массового подхода к духовному целительству. Здесь отмечается важность не количества, а качества психологической помощи. Согласно этому, если целителю удалось реально помочь хотя бы одному человеку, он уже не зря занимается своим делом. Особую роль при этом имеет одно из семи таинств Церкви, специально посвященное целительству. Оно называется соборованием или елеосвящением, когда группа священников из семи человек пытается помочь тяжело больному, часто находящемуся на смертном одре. Главное заключается в оказании помощи не человечеству, народу или какой-то иной однородной массе, а совершенно конкретному, живому, страдающему отдельному человеку. Именно это и является основным императивом среди прерогатив в работе психолога, что особенно отмечал К.Юнг.

В нашей психологической работе и исследовании этот фактор постоянно четко рефлексировался и осознавался. Мы использовали как наиболее оптимальный и эффективный широко известный в практической психологии метод групповой психотерапии, называемой тренингом. Такая группа составляла 10-12 человек, что позволяло, сохраняя личный, индивидуальный подход особенно в плане контроля за состояниями, использовать эмерджентный эффект группы, ярким подтверждением которого явилась работа «команды». При этом в один из наиболее напряженных и тяжелых моментов, когда один из участников попал в предельное психическое состояние, напоминающее эпилептический припадок, сформированная самой Природой группа из нескольких человек смогла помочь ему успешно завершить этот процесс, названный впоследствии «изгнанием дьявола». Имела место процедура, очень напоминающая то же соборование.

И если теперь представить, что ответственность за все эти правила и требования ложится на плечи и психику психолога, становится понятной без дополнительных комментариев роль и особенности его личности в процессе психологической работы на уровне психолога-духовника. Поэтому последующее изложение эмпирически выявленных правил протекания процесса духовно-природной психотерапии не должно показаться слишком жестким и категоричным. Если коротко, то это просто были условия выживания исследования и успешного его завершения. Не случайно их удалось окончательно отрефлексировать лишь спустя два года после окончания исследования. Но и это тоже только некоторый промежуточный вариант, который в дальнейшем должен видоизменяться и трансформироваться. Заметим, что они относятся не только к личности психолога но и к работе в целом. Рассмотрим их более подробно.

1. Личностное принятие как сознательно, так и бессознательно понятия веры в виде психического феноменологического образования с неформальной акцентуацией на христианстве и православии, что больше всего соответствует национальной ментальности и культуре. Заметим, что это понятие формировалось в психике постепенно и дозировано, плавно выплывая из бессознательного посредством эмпирического опыта, постоянно подтверждаясь и критически оцениваясь реальной действительностью. Наиболее адекватным и эффективным оно становилось в предельных и запредельных ситуациях, когда ни на что другое опереться было нельзя. Интересной демонстрацией этого процесса было столкновение на природных тренингах неформальных понятий веры психолога и одного из наиболее акцентуированных «верующих» из числа участников, приверженца сознания Кришны, что в конечном итоге привело к его «отречению».

2. Личностное принятие эсхатологичности, как изначальной духовно-психической природы. Постоянная готовность к «беспределу» в психологической работе с предельными и запредельными состояниями и процессами.

Как показала практика и опыт жизни в тоталитарном обществе, где психологический «беспредел» являлся чуть ли не нормой взаимоотношений личности и государства а также межличностных контактов в соответствующих социальных средах, психологическая работа могла быть эффективной только в том случае, когда она была в состоянии противопоставить сформировавшимся невротическим образованиям, основанным на страхе, адекватный противовес, основанный на вере, духовности и смелости. Особенно ярко это проявлялось при возникновении аффективных ситуаций, связанных с «ведьмовством» и «дьяволизмом», когда психологу приходилось фактически оставаться с этими явлениями один на один. Здесь четко стоял вопрос, «кто кого».

3. Наличие достаточного личного профессионального и жизненного опыта, количественно и качественно соизмеримого и адекватного разрабатываемому невротическому материалу.

Имеется в виду уровень профессионализма психолога с учетом духовной составляющей. В первую очередь речь идет о работе с людьми, о понимании национальной ментальности и социэтальной психики в целом, в том числе культуры, особенностей исторических социальных процессов, а также современной жизни и ее психосоциальных факторов. В исследовании это могло определяться психологическим «весом» и способностью его использовать в психотерапевтических целях. Одновременно необходимо было быть и «своим человеком» для группы и в то же время неформально удерживать собственный личностный и профессиональный авторитет в качестве единственного аргумента в конфликтных ситуациях. Это давало возможность постоянно рефлексировать критическую оценку собственных возможностей и заниматься самопсихотерапией .

4. Достаточная личная психологическая отработанность и сбалансированность, отсутствие серьезных актуализированных невротических содержаний и нерешенных проблем, в том числе личной и семейной жизни. Высокий уровень добропорядочности, нравственности и духовности. Наличие личного неформального авторитета.

Это и предыдущее правило удавалось реально реализовывать уже непосредственно в процессе психологической работы как с группой, так и с собой, что оказывалось достаточно непросто. Не обходилось без некоторых шероховатостей и даже отдельных срывов в виде откровенных конфликтов с исследовательской группой. В определенный момент это привело психолога к состоянию, напоминающему «профессиональное сгорание», а группу — к откровенному отказу от дальнейшего участия в исследовании. В тот момент, как сейчас стало понятным, буквально висела на волоске не только судьба исследования, но и профессиональная карьера и личное благополучие психолога. Исследование на своей драматической волне начало сравниваться с реальной жизнью. Довольно четко обозначились грани и барьеры, которые необходимо было преодолевать. При этом воедино сливались психологическая работа, исследование и реальная жизнь, когда личная психологическая несостоятельность была буквально смерти подобна.

5. Личная индифферентность и невмешательство в естественно-природные духовно-психические процессы, какими бы противоречивыми и драматическими они не оказывались. По сути это правило невмешательства в Природу.

В этом случае губительной могла оказаться личная психологическая неотработанность личности психолога. Любое актуализированное невротическое содержание могло привести к непосредственному столкновению с природными процессами, результат которого был бы предрешен. Хорошим подспорьем здесь могло быть одно из основных правил фрейдовского психоанализа, требующее абсолютной бесстрастности и спокойствия психолога. В качестве яркой метафорической демонстрации этого правила вспоминается достаточно необычное природное явление, которое удалось недавно наблюдать. Это гроза в лунную ночь. На одной части неба практически непрерывно сверкают молнии и гремит гром, а на другой также ярко светит почти полная луна, философски молчаливо взирая на этот хаос. При этом идет спокойный теплый дождь, как результат всего происходящего. Здесь луну можно сравнить с психологом, грозу — с работающей тренинговой группой, а дождь — с продуктивным результатом такой работы.

6. Личная смелость и решительность, как противовес страху и ужасу, возникающим в процессе глубинной психологической работы, вплоть до полного запрета на испуг и дезориентацию.

Чтобы лучше понять это правило, представьте себе ситуацию, когда в тренинговой группе появляется «сумасшедший» — участник со всеми признаками острого психоза и полным набором агрессивных и дезорганизующих проявлений. Он откровенно шантажирует психолога своим неадекватным поведением, что подкрепляется очень высоким уровнем негативной психической энергии, особенно если к этому прибавить мистические содержания и проявления, напоминающие «шабаш ведьм». В такой ситуации любая ошибка или просто нерешительность могли бы полностью деморализовать остальных участников и посеять панику. А при вхождении группы в предельные состояния, обозначаемые нами «дьяволизмом», подобные проявления становились вполне естественными, и единственное, что стабилизировало ситуацию, было уверенное и спокойное поведение психолога.

7. Полная откровенность и честность в оценках, комментариях и интерпретациях психических процессов и состояний, особенно своих собственных.

Это правило было основным гарантом конструктивности и продуктивности психологической работы. Именно оно могло гарантировать критичность интеллектуальной деятельности, актуализацию невротических содержаний, их проявление и адекватное осознание. Это часто приводило к «покаянию», «исповеди», «отречению» и другим подобным проявлениям духовного роста.

8. Личная самодостаточность и независимость от группы. Это правило гарантировало контроль взаимной невротической «привязки» между психологом и группой в целом, а также отдельных ее членов. С увеличением глубинности психологической работы такая «привязка» неизбежно превращалась в нечто большее, вплоть до идолопоклонства. А при достижении предельных уровней и состояния подобно «шабашу» появлялись признаки принятия культа. Здесь становится понятным особенность психологического механизма создания культа вообще, разница только в его масштабах. Такая опасность в определенный момент довольно реально нависла в частности над исследовательской группой после Карпатского тренинга. Некоторые «верующие» даже начали предлагать преобразовать ее в некое братство на культовой основе. В такой ситуации от психолога потребовалось много личных усилий в создании собственной самодостаточности и психологической независимости. Здесь можно с уверенностью сказать, что на таком уровне психологической работы психолог уже просто не имеет права на собственную профессиональную, социальную и психологическую несостоятельность и невротичность. Это в первую очередь касается профессионального самоопределения, личностной самоактуализации и семейного благополучия. В этой связи следует отметить еще один достаточно важный фактор. На протяжении всего исследования психолог довольно четко ощущал состояние, которое можно назвать «ведением» со стороны очевидно каких-то внешних природных психических феноменологических образований. Вполне понятно, что для природных тренингов это вполне закономерное явление, как достаточно устойчивый способ поддержания надежной взаимосвязи с Природой и рефлексирования ее основной ведущей функции. Но, учитывая большую массу мистических содержаний в нашей психике, появлялась опасность «псевдоведения», ухода в язычество и идолопоклонство. Единственным гарантом психической устойчивости в данном случае являлась личная духовность, основанная на неформальной вере в христианском понимании.

И в заключение обозначим буквально несколькими штрихами современное состояние профессионального и личностного уровня наших психологов-практиков. Как показало данное исследование, реальная профессиональная ситуация требует от психолога выхода в своей работе на уровень собственного «Я». При этом предлагаемый сегодняшней психологической наукой психотехнический и диагностический инструментарий становится не более, чем подготовительным «разогревающим» средством. Реальная же работа, обеспечивающая необходимый уровень эффективности и надежности реализации истинного психологического запроса клиента, выполняется уже самим психологом, как профессиональной личностью. Это подтверждает гипотезу известного отечественного психолога-практика А.Ф.Бондаренко [6, с.142] о том, что профессиональное самоопределение (ярким примером которого может служить настоящее исследование) уменьшает дистанцию между «Я-функциональным» и «Я-экзистенциальным», стимулируя дальнейшее развитие специалиста. Можно добавить, что для психолога-духовника «Я-экзистенциальное» является нормой и условием профессиональной состоятельности.

Большинство отечественных психологов-практиков пока останавливается на уровне «Я-функционального», делая основной упор на когнитивную сторону своей работы, увлекаясь изучением как можно большего количества различных техник и методик, забывая о собственном личностном развитии и совершенствовании. Ведь главное продуктивное профессиональное зерно не нужно искать где-то во вне. Оно находится в самой личности, дожидаясь, когда его найдут и взрастят. А это оказалось гораздо более сложным и трудным, чем просто заниматься накоплением внешних сведений.

Литература:

1. Юнг К.Г. Синхронистичность. — Рефл«-бук, Ваклер, 1997. — 313с.

2. Гроф С. За пределами мозга: Рождение, смерть и трансценденция в психотерапии. — М.: Институт трансперсональной психологии, изд. Института Психотерапии, 2000. — 497с.

3. Райх В. Функция оргазма. Основные сексуально-экономические проблемы биологической энергии. — Санк-Петербург — Москва: Университетская книга, АСТ, 1997. — 303с.

4. Юнг К.Г. Практика психотерапии. — Санк-Петербург: Университетская книга , 1998. — 416с.

5. Мень А. Магия. Оккультизм. Христианство. (Из книг, лекций и бесед). — М.: Фонд им. А.Меня, 1996. — 196с.

6. Бондаренко А.Ф. Психологическая помощь: Теория и практика: (Учебное пособие для студентов старших курсов психологических факультетов и отделений университетов). — Киев: Укртехпрес, 1997. — 216с.

© , 2006 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

««« Назад  К началу  

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2017.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов