.
 

© С. А. Зелинский

Манипуляции массами и психоанализ.
(Глубины психики. Анализ подсознания)

««« К началу

3. Художественное творчество. Возможность возникновения; факторы влияния; общая направленность.

Творчество (имеет место быть: творчество как таковое; мы же — для более лучшего понимания вопроса: будем иметь в виду — литературно-художественное творчество), как нам представляется, — есть некая счастливая способность избежать как невроза, так и других заболеваний психики. Так сказать — перенаправить симптоматику расстройства личности.

Как известно, психоанализ определяет под возможностью возникновения нарушений психического характера — конфликт между Я и Оно. Между: сознанием — и бессознательным индивида.

Беря свое начало от Эдипова комплекса, в индивиде формируется своего рода душевная травма. Нереализованное либидо (желание), не находя реального воплощения посредством претворения в действительность, — вытесняется в бессознательное. А значит налицо — возможность формирования симптоматики заболевания. Нарушения психики. От неврозов и истерии — и до тяжелых психических расстройств: шизофрении, паранойи, и т. п.

Творчество — великолепная возможность избежать этого. Вследствие сублимации (сублимация — проекция негатива бессознательного в общественно приемлемое деяние), индивид избегает дальнейшего развития заболевания. Превращения симптома болезни — в реальную: болезнь.

«Чем глубже вы проникаете в патогенез нервного заболевания, — отмечает Фрейд, — тем яснее становится для вас связь неврозов с другими продуктами человеческой душевной жизни, даже с самыми значимыми. Не забывайте того, что мы, люди с высокими требованиями нашей культуры и находящимися под давлением наших внутренних вытеснений, находим действительность вообще неудовлетворительной и потому ведем жизнь в мире фантазий, в котором мы стараемся сгладить недостатки реального мира, воображая себе исполнение наших желаний. В этих фантазиях воплощается много настоящих конституциональных свойств личности и много вытесненных стремлений. Энергичный и пользующийся успехом человек — это тот, которому удается благодаря работе воплощать свои фантазии-желания в действительность. Где это не удается, вследствие препятствий со стороны внешнего мира и в следствии слабости самого индивидуума, там наступает отход от действительности, индивидуум в свой более удовлетворяющий его фантастический мир. В случае заболевания это содержание фантастического мира выражается в симптомах. При известных благоприятных условиях субъекту еще удается найти, исходя из своих фантазий, другой путь в реальный мир вместо того, чтобы уйти от этого реального мира. Если враждебная действительности личность обладает психологически еще загадочным для нас художественным дарованием, она может выражать свои фантазии не симптомами болезни, а художественными творениями, избегая этим невроза и возвращаясь таким обходным путем к действительности. Там же, где при существующем несогласии с реальным миром нет этого драгоценного дарования или оно недостаточно, там неизбежно либидо, следуя самому происхождению фантазии, приходит путем регрессии к воскрешению инфантильных желаний, а следовательно, к неврозу. Невроз заменяет в наше время монастырь, в который обычно удалялись те, которые разочаровывались в жизни или которые чувствовали себя слишком слабыми для жизни».

Таким образом, мы вполне можем рассматривать роль сублимации — как невероятно важную, полезную, и необходимую: для психики. Для нормализации — состояния психики. Предотвращения — психических расстройств.

И в данном случае — подобное «целительное воздействие» — мы относим: к (литературно-художественному) творчеству. Творчеству, — берущему на себя функции — контроля за гармонией, своего рода — урегулированием отношений: между Я и Оно, между сознанием — и бессознательным, между внутренним миром индивида — и обществом, социумом, внешним миром. И в этом плане значение его поистине бесценно.

Причем, — как можно заметить, — оно (творчество) не только предотвращает переход симптома в болезнь, но и помогает создавать произведения искусства (а помимо литературно — художественного творчества—это: и живопись, и скульптура, и архитектура, и музыка, и театр, и кино, — да и вообще: все, где, —своего рода, — реализуются фантазии человека).

Как мы уже заметили, Фрейд полагал, что только определенная часть индивидов — способна сублимировать, (переводить), — симптоматику своих заболеваний — в творчество. (Кстати, к подобным людям — он относил целый ряд известных писателей. Например, Достоевскому Фрейд посвятил знаменитую работу: «Достоевский и отцеубийство». Но и помимо Достоевского, как верно заметил Андреас Гамбургер,  — «В произведениях Фрейда можно обнаружить ссылки на Аристотеля, Гете, Грильпарцера, Гейне, Гофмана, Келлера, Ибсена, К. Ф. Мейера, Ницше, Шопенгауэра, Шекспира, Софокла, Стриндберга, Золя и других писателей».

Остальным же (кто не обладает талантом творца) — Фрейд оставлял излечение: посредством психоанализа.

Однако, в уже более позднее время, ряд аналитиков — взяли тему исцеления творчеством — за некое положение (одно из положений), используемого в психотерапии.

Например, основатель такого направления, как психосинтез — Роберт Ассаджиоли. Или — тот же Юнг (один из лучших учеников Фрейда, разошедшийся с учителем и создавший свое — не менее гениальное — направление: аналитическую психологию).

В какой-то мере, тема творчества используется: в гельштальт-терапии (родоначальник — Фредерик Перлз); и в бихевиаризме (Бархус Ф. Скиннер), да во многих других. При этом постулируется основная мысль, раскрывающая — значение творчества: сублимация, — (в данном случае): выход, возможность переориентации негативной энергии, нивелирование — значения ее, превращение симптома заболевания — в нечто: способное раскрыть внутренний потенциал личности, достичь (уже отсюда) — гармонии: в существовании: в социуме.

Однако, возможность (присутствия) такого явления, как творчество — несомненно выходит далеко за рамки представления о нем. Рассматривая, — например, — литературно-художественное творчество — мы с достаточно большой долей вероятности, способны проследить, — (по характеру написанного), — содержание бессознательного автора. А значит — помимо его мировоззрения (что обычно лежит на поверхности) — также заглянуть и далеко за пределы (даже ему известных) желаний.

Т.е. другими словами, по предпринятому (нами) анализу художественного творчества того или иного автора — мы с достаточно высокой долей вероятности сможем выявить истинное содержание его мыслей, (тайных) желаний, всячески — быть может — скрываемых: пороков и наклонностей.

Такую возможность дает нам психоанализ. Психологический анализ художественного творчества, предоставляющий нам возможность — вывить механизмы зарождения творчества; понять — истинную причину включения автором того, или иного эпизода. Т. е. так сказать, — заглянуть «за ширму». Понять, прежде всего, сами мысли творца (тщательно скрываемые, как отмечал Юнг, в своем творении). Ведь с позиции классического литературоведения — можно интерпретировать мотивы поведения героев; разобрать сюжетную композицию; быть может, разгадать, еще какие-нибудь тайны. Но, — большей частью, — самого произведения. То, что происходит в душе создателя — можно понять только обладая психологическими (даже главным образом, — психоаналитическими) знаниями. И уже здесь, на помощь литературоведам — приходят психологи. Аналитики. И благодаря новому виду литературоведения — психоаналитического — становится возможным (помимо, разумеется, вопросов связанных с самим произведением) — так или иначе: разгадать и истоки творчества в самом авторе. Выявить — какие-либо: его желания, стремления, наклонности, привычки, мысли, и т. п.

Т. е. вполне можно сказать, что с этих самых пор — автор (писатель, поэт, философ, ученый…) — предстает перед нами — не в качестве: нечто — закрытого и сверхъестественного (сверхъестественное — как некое стереотипическое следствие и составляющее его образа) — а человеком: со своими страстями и пороками.

А зачастую — и симптомами: невроза, истерии, шизофрении, паранойи… (существующие на данный момент монографии — позволяют об этом судить с достаточной достоверностью: Фрейд, Юнг, Адлер, Фромм, Ясперс, Сартр, В. Медведев, Ермаков, Ранкур-Лаферьер, Благовещенский… — все эти авторы, так или иначе, посвятили ряд своих работ: теме психоанализа творчества. (Например, К. Ясперс «Стриндберг и Ван Гог»; Фрейд: «Бред и сны в «Градиве» В. Иенсена», «Мотив выбора ларца», «Достоевский и отцеубийство»; Ранкур-Лаферьер «Крейцерова соната»; Ермаков: «Домик в Коломне», «Страшная месть», Осипов «Случай» Татьяны Лариной, Халецкий «Психоанализ личности и творчества Шевченко», В. Медведев: «Не везет нам в смерти…Анализ российской деструктивности при свете белого солнца пустыни», «Новая профессия Ивана Грозного, или Психоаналитические заметки о русской истории, Булгакове, Гайдае, управдоме Бунше и инженере Шурике»; и другие).

Что же представляет собой психоанализ художественного творчества?

Ответ на данный вопрос — в той или иной мере — давали различные авторы (Фрейд, Юнг, Выготский, Осипов…). «Творческий акт — есть поведение художника, — пишет Григорьев, — задача творческого акта  —… выразить явное, а чаще всего скрытое, «бессознательное» в… отношении художника к жизни, его намерения. Это поведение художника — особой природы: художник свое отношение к жизни выражает не всегда прямо и непосредственно, но транспонирует его в художественные знаки — образы, символы, ритм и т. д. … Подобно тому как в символы сна врывается вытесненное намерение, так и в знак художественного произведения, но более искусно транспонировано намерение художника…

…Таким образом, каждое художественное произведение подобно загадочной картинке, в которой с помощью ряда приемов скрыто поведение человека»

«…Искусство занимает среднее место между сновидением и неврозом, — замечает Выготский, — в основе его лежит конфликт, который уже «перезрел для сновидения, но еще не сделался патогенным»… При этом искусство оказывается чем-то вроде терапевтического лечения для художника и для зрителя — средством уладить конфликт с бессознательным, не впадая в невроз…».

«… в образах своей фантазии писатель дает различные направления собственного бессознательного», — пишет Нейфельд.

Мы же — в данной работе — в какой-то мере: лишь структурируем выводы исследований по этому поводу. А также — предложим свой взгляд — на данный вопрос.

И ответ, — как ни странно, вытекает из общего понятия художественного творчества. Возможности возникновения его.

Как уже было замечено рядом перечисленных ранее исследователей — художественное творчество — является неким коррелятом душевных состояний индивида. Выражением, — если хотите, — его психики. Содержания ее.

Но еще это — и удовлетворение своих желаний. Лежащих в основе (исходящих из них) первичных желаний. Причем, — исходя из обнаруженных Фрейдом филогенетических схем и Юнговским коллективным бессознательным — удовлетворение первичных желаний вполне может относится: не только к его соответственной первозданной природе; но и — «переживанием доисторических времен, когда, например, открытое проявление сексуальных влечений не было чем-то предосудительным, запретным, постыдным. «Ему нравится, — пояснил Фрейд, говоря о фантазиях человека, — попеременно быть наслаждающимся животным и затем опять разумным существом».

В основе возникновения художественного творчества — лежит травма. Душевная травма. А потому почти всегда — художественное творчество — это результат душевных страданий. Страданий личности; результат (следствие) некой сублимации неврозов и психозов индивида. Своего рода — бегство от болезни.

Именно поэтому становится понятно, — почему художественное творчество — возможности возникновения его — (во все времена) придавали такое значение. Намного опережавшее — непосредственно мысль о ценности художественного творчества — как такового. (В контексте какого-либо отдельного автора).

И уже тогда — для нас должна быть объяснима — причина содержания произведения того или иного автора. Стать понятной — суть выбора темы произведения. Выбор — той или иной формы написания (своего рода — литературный жанр). Приверженность (и представление) тех или иных откровений. Представленных эмоций. Вытесненных на поверхность (в текст — на страницы — произведения) душевных страданий, мыслей, пороков… Потому как, — так или иначе, — появившееся на бумаге — суть состояния душевной жизни индивида. Устройства — его психического аппарата. (Или — что тоже необходимо учитывать — содержание его бессознательного, его психики — на ранний, какой-то определенный, — момент. Период времени). И подобное утверждение напрямую исходит из т. н. способа формирования бессознательного (рассматриваемого нами в ч. 2 данной работы, и в ряде специально посвященных данному вопросу отдельных исследований).

Кстати, подобные выводы — так или иначе пересекаются с итоговыми возможностями психоаналитической практики.

В данном утверждении (по фактору результатов психоаналитической психотерапии и сублимации в художественное творчество), можно найти достаточно точек соприкосновения, между, по сути, двумя способами психотерапии; психоаналитического консультирования; и творчества. По своим целям, задачам, и — вероятно достигаемым результатом — эти два направления: одно и того же.

И в случае с посещением аналитика, и в случае — творчества: перед нами предстает решение одной и той же проблемы: нарушения психического здоровья. Психической целостности. Пациент (или творец) — посредством рассказа (свободной ассоциации — в кабинете у аналитика) посредством разговора — добиваются того же, что и творец (автор) своим, тоже, по сути, рассказом, — и посредством тех же самых слов (но уже не просто «выговариваемых» вслух — как в первом варианте). В обоих случаях происходит одна и та же метаморфоза: вытесненное раннее либидо (желание), базирующееся в бессознательном и превратившееся там в симптом какого-либо заболевания психотического или психопатологического характера — теперь (путем проговаривания или перенесения на бумагу: а значит, уже, так или иначе, включение механизмов сознания) появляется в сознании. (Своего рода — «обналичивается»). После чего — становится: уже — не симптомом: заболевания; нарушения психики. А — попросту: и ничем вовсе. Потому как — исчезает (из зоны возможного внимания бессознательного).

А так как — болезнь — это, своего рода, конфликт между Я и Оно (сознанием и бессознательным) — то в данном случае уже нивелируется сам смысл (симптоматики) болезни. Нет причины для симптома — нет и его самого. А значит, нет и того, что могло бы являться инициатором конфликта. В бессознательном. А значит — и конфликта между бессознательным и сознанием.

В результате, мы имеем: разные пути достижения одного и того же. Пути, — как говорится,  — разные. А результат, — один: индивид избавляется от своих проблем (психического характера).

Однако, следует заметить, что в случае с творчеством — эффект достигается несколько быстрее. И он  — если можно так сказать — «долговечнее». Да и, — значительно проще: для достижения. (В данном случае необходимо только наличие творческих способностей. Но даже если наблюдается и явное отсутствие подобного — все равно возможна сублимация в творчество. Просто — в данном случае, мы не будем говорить о качестве — написанного. А с графоманских позиций — очень даже возможно).

И тогда уже: творчество — есть отыгрывание собственных страхов, тревожностей, условностей… автора. Попытка, — быть может, — выйти за рамки этих (самых) условностей.

А значит — и стремление: изменить свою собственную жизнь. Создание, — своего рода, — иллюзорного мира. С целью достижения, — что уже можно (по всей видимости) рассматривать как некий итог творчества: состояния — катарсиса. От всего того негатива — что (бесспорно) наполняет каждого: творца.

И уже это очищение — следует рассматривать: как итог; как некое завершение — этапа творчества. Этапа, — к которому (несомненно) бессознательно стремится каждый автор.

И действительно, как заметил Лейбин: «Эта заповедная пуща» с ее бессознательными грезами человека является источником как сновидений, так и невротических симптомов. Фрейд считает, что мир грез и фантазий особенно характерен для людей, страдающих психическими расстройствами. «Бегство в болезнь,  — это уход от реальности в мир фантазий, в ту «заповедную пущу», где невротик свободно удовлетворяет свои вытесненные в бессознательное желания, не оглядываясь при этом на «принцип реальности» и не попадая под власть социокультурных запретов. В своих фантазиях невротик имеет дело не с материальной, а с такой реальностью, которая, будучи вымышленной, тем не менее оказывается реально значимой для него самого».

Сам вариант художественного творчества — может (порой) значительно различаться у отдельных писателей. Отличаться — как в характере выбранных тем произведений, так и — (уже в достаточно большом масштабе) — в характере: выбранных направлений.

При этом, — что, быть может, покажется удивительным, — иной раз выходит так, что сама выбранная тематика творчества — порой отличается от: внутреннего состояния автора — проецируемого (им) в жизнь.

Другими словами, — в жизни грустный и серьезный автор — может преобразоваться в настоящего «юмориста»: в своем творчестве. И наоборот. Что как бы еще раз подтверждает высказанное нами предположение — об т. н. отыгрывании фантазий — автора — его творчеством.

4. Образ — как способ адаптации индивида к условиям внешней среды. Понятие образа и основные лейтмотивы поведения индивида в контексте выраженного образа. Образ — как мотив поведения.

Мы частично касались понятия «образа», в ч. 1 данной работы (когда рассматривали психику — в целом). Однако, на наш взгляд, т. н. «образ», маска, в жизни индивида играет значительно большую роль, — чем может показаться на первый взгляд. А потому, — по всей видимости,—и требует более детального рассмотрения.

Т. н. образ — имеет несомненную аналогию с предложенным Юнгом понятием архетипической фигуры бессознательного — персоны. Однако мы позволим себе внести некоторое уточнение понятия образа, в какой-то мере, — расширив его.

Образ — одно из тех немногих составляющих бессознательного, что сопровождает индивида на протяжении не только его жизни, но и формирует те стереотипы восприятия, — которые остаются после его смерти. В качестве — памяти о нем. И уже тогда: понятие образа — выходит на одну из ключевых позиций в т. н. психическом составляющем индивида. (Которое мы рассматриваем — с позиции глубинной психологии. Т. е., главным образом, обращаясь к бессознательному, а не к сознанию).

Что же такое образ?

А образ — это не что иное, — как: вымышленное (иллюзорное) представление индивида о себе.

В зависимости от ситуаций собственной жизни — индивид вынужден (зачастую бессознательно) примерять ту или иную маску (маска — как следствие последующего формирования образа), которая, — на его взгляд, — будет способствовать его адаптации к условиям внешней среды.

Происходит подобное от того, — что в нашем представлении (представлении — базирующемся в бессознательном психики): наше внутреннее состояние (некое истинное состояние души) — порой значительно отличается от представления об «идеальном человеке» сформированного в — подсознании — окружающих. Другими словами, — происхождение образа — относится: к некоему искаженному представлению о нас — у окружающих.

Равно, — как и, по всей видимости, достаточно ложному нашему представлению — о них. Т. е. можно сказать, что рождению образа мы обязаны неверному (ошибочному) взгляду друг на друга; взгляду: индивида — на общество; общества (как сосредоточения масс) — на индивида. И отсюда — то значение, которое приобретает рождение образа: и для индивида, и для общества.

Рассмотрим данный пункт немного подробней.

Мы уже заметили, что для индивида — формирование какого-то образа — своего рода защита от проекции внешнего мира. По всей видимости, в новом образе — он (индивид) ищет своего рода спасения от неверных взглядов, жестов, мнений (кривотолков) в свой адрес. Переадресуя это все — на тот образ, который он формирует вместо себя. Другими словами — индивид надевает маску: и предлагает окружающим — считаться с ней. Именно — с ней (маской, образом), а не с ним (человеком). Тем самым — внутреннее состояние индивида погружается в некую защитную оболочку. А перед нами — предстает: своего рода — ложный «внутренний мир» данного индивида. Главным образом — мир его иллюзий и… представлений о мире. О людях — населявших мир. И — окружающих его.

Причем представление это — напрямую исходит из стереотипического понимания (представления) о мире (характерах людей и т. п.).

Зачастую также маска (и, как следствие, сформированный образ) не только подменяет истинный образ индивида (в соответствии с его внутренним содержанием), — но и — изменяем мироощущение: индивида. Меняет его взгляд на жизнь. И происходит так оттого, что индивид — сживается с вновь сформированным образом.

В данном случае, можно говорить о том, что новый образ (и все представления о социуме связанные с ним) — как бы: вытесняет: его прежний. Некогда считавшийся — истинным.

Причем, достаточно сложно утверждать, что это плохо. Пожалуй, совсем даже нет. В иных случаях — даже можно говорить: о необходимости подобного шага со стороны индивида. И,—по всей видимости, — сходный эффект достигается: когда наблюдается — своеобразный рост личности индивида. Изменения — его внутреннее содержание. Когда наблюдается — перерождение личности. Возвышение на ряд ступенек (в собственном развитии) выше.

Изменяется иерархия ценностей.

Меняется восприятие жизни.

Приходит — новый: анализ действительности. Индивид — растет в своем развитии. Самосовершенствуется. И потому вполне оправданным будет выглядеть тот факт, что индивид — и меняет свой образ (с которым он, прежде всего, ассоциируется в мнении окружающих). На смену старого, — если можно так сказать, — приходит более совершенный.

И это совсем неплохо.

Иной раз случается, что вместо одной маски — индивид примеривает несколько. Тем самым (как бы автоматически) перед нами предстает и несколько образов одного и того же индивида. Причем словосочетание: «одного и того же»  — уже будет, в данном случае, означать лишь, — если можно так выразиться, — физическую оболочку индивида. Его телесную сущность (как единицы в цепи населявших мир личностей). Тогда как образов (в представлении окружающих) вполне может быть несколько. Почему нет?..

Кстати, в случаях с некими «ущербными» личностями, индивидами с неразвитой, инфантильной психикой, с каким-либо развитием симптоматики психических заболеваний — подобное «перерождение» может носить ярко выраженный позитивный оттенок. Ведь подобный индивид — в данном случае: тоже изменяется. Он уже, — так или иначе, — подстраивает свои мысли (и, являющиеся следствием их: желания и поступки) — в соответствии — с новым (измененным) представлением о себе. О себе — другом. О себе — новом. Т. е. мы уже можем говорить, — о формировании новой личности. С новыми — привычками, желаниями, и — возможностями (являющимися следствием первых двух). И уже потому — роль вновь сформированного образа принимает поистине неоценимый вид. В т. ч. — и в проявлении — лечебных акцентов формирования маски. Маски — как нового «лица». Маски — как нового: внутреннего (а значит — и психического) содержания.

И в этом — значение образа: в жизни индивида.

««« Назад  К началу  

© , 2005 г.
© Публикуется с любезного разрешения автора

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.