.
  

© Арлин Одергон

8. Тактики террора: дезинформация

««« К началу

Дезинформация в СМИ

Распространение ложной информации тоже является тактикой террора. Массмедиа — это могущественные орудия войны. Если государство поддерживает применение тактик террора, то, как правило, оно в большей или меньшей степени контролирует и средства массовой информации. Оксфордский словарь дает такое определение дезинформации: «Дезинформация — это распространение заведомо ложной информации, часто предоставляемой государством или его агентами иностранным властям или СМИ с целью оказать влияние их на мнение или политику» (1).

В бывшем СССР и странах, находившихся под его влиянием, все СМИ находились под контролем государства. Невозможно было сказать ни слова против существующего режима. Система агентуры и разведки работала настолько отлаженно, что оппозиционная идея, высказанная даже в интимной обстановке, могла стоить человеку жизни.

И поскольку в странах социалистического лагеря существовал только один источник «новостей», население научилось следовать программе партии. В то же время люди глубоко понимали, что инакомыслие подавляется посредством террора и доверять можно лишь немногим. В условиях демократии, напротив, население считает, что имеет доступ ко всей информации, даже если это и не так.

Свобода слова и свобода информации являются ключевыми понятиями демократической идеологии, поскольку гарантируют народовластие как основу управления в государстве. Контроль над СМИ небольшого количества частных компаний ставит под угрозу сам принцип демократии. Европейская комиссия по правам человека признала «избыточную концентрацию прессы» нарушением прав, гарантированных статьей 19, и призвала государства предотвращать подобные нарушения (2). В 1983 году в книге «Монополия СМИ» Бен Багдикян писал, что почти все средства массовой информации в США контролируются 50 корпорациями. В издании 1987 года их количество свелось к 29, в 1990-м их стало 14, а в 1997-м —10 (3). В 2000 году шестое издание «Монополии СМИ» засвидетельствовало, что основные СМИ в стране принадлежат всего шести корпорациям. «Именно эта всеохватывающая коллективная власть корпораций с особенностями их корпоративного взаимодействия, унифицированными культурными и политическими ценностями и ставит под сомнение значение роли личности в американской демократии» (4).

Иногда бывает неясно, где кончаются правдивые сведения и начинается дезинформация. Информацию часто интерпретируют так, чтобы она соответствовала нашему мировоззрению, влияла на наше мнение или приводила к конкретным результатам. Неполная правда, дезинформация и Политтехнологии стали неотъемлемой частью информации, а существование всяческих неясностей очень удобно для маскировки дезинформации. Когда откуда-то поступает сигнал, его сложно уловить — обычно существует слишком много шумов, мешающих понять, что происходит. И мы теряем внимание к происходящему. Полуправда и Политтехнологии созданы как раз для того, чтобы дезориентировать нас. Мы это знаем, обсуждаем это и опять не улавливаем суть. Укороченные или искажающие правду репортажи, даже если их создавали с благими намерениями, в итоге лишь увеличивают количество дезинформации, способной к самовоспроизведению.

Можно назвать разные виды дезинформации, начиная от открытого подстрекательства к насилию и геноциду и распространения ложной информации, призванной задеть националистические струнки в душах людей, и кончая намеренным искажением информации для формирования общественного мнения. Главный инспектор ООН по вооружению Ханс Блике, работавший в 2003 году в Ираке, заявил, что администрация Буша оказывала давление на его инспекторов, чтобы добиться более жестких формулировок в их отчетах. Он также сообщил, что сам был объектом грязных кампаний, осуществляемых кое-кем из Пентагона (5). Сейчас США и Соединенное Королевство ведут расследование, пытаясь выявить дезинформацию, ставшую причиной вторжения в Ирак в 2002 году.

Ноэм Хомски документально подтверждает, что администрация Вильсона перед Первой мировой войной основала в США правительственную комиссию по пропаганде. Эта «Комиссия Крила» сумела быстро превратить нацию пацифистов в жаждущих войны с немцами милитаристов. «Либерально-демократическая» теория поддержала новую технику «получения согласия» (6). Идея заключалась в том, что элита, интеллектуальное сообщество имеет право вырабатывать решения и нести за них ответственность, мы же, все остальные, примем участие в этом процессе с помощью голосования, а потом перейдем в разряд зрителей.

Хомски отмечает схожесть этой концепции с ленинской, где авангард революционных интеллектуалов захватывает власть в государстве, используя для этого силу народной революции (7). Когда государственную пропаганду поддерживают образованные классы, это может привести к серьезным последствиям. Помимо того, что в США очень небольшое число корпораций обладает всеми СМИ, существует и другая проблема. Многих беспокоит тот факт, что и самой журналистикой управляет сравнительно небольшая группа «элиты», особенно в Соединенных Штатах, где несколько изданий, таких как «Нью-Йорк тайме» и «Вашингтон пост», имеют сильное влияние на формирование новостей во всей стране.

Это актуальный вопрос. Именно академические ученые и другие представители интеллигенции положили начало возникновению сербского националистического движения и подогревали его в конце 1980-х начале 1990-х. Именно ученые писали о чистоте расы в нацистской Германии. На протяжении всей истории «эксперты» и журналисты становились орудием войны, отравляя общество ложью, инициируя убийства и провоцируя одобрительное молчание. Но мы видели, что возможно и обратное. История знает не один пример того, как журналисты и представители интеллигенции высказывали свое мнение, рискуя жизнью и становясь объектами террора — их преследовали, чтобы избавиться от потенциального или действительного сопротивления насаждаемому режиму.

Изначально Интернет был относительно свободен от политического контроля и не представлял коммерческого интереса. Огромная сеть обмена информацией — необычный, интригующий противовес концентрированной экономической, политической и социальной власти, предоставляющий благодаря свободе информации безграничные возможности для мобилизации культурной и политической деятельности. В то же время сегодня огромное влияние на Интернет и контроль над ним имеет глобальный маркетинг, и наверняка государственные разведывательные службы не упускают возможности примкнуть к шпионящим за нами международным корпорациям и хакерам.

Получатель дезинформации

Дезинформация связана не только с источником лжи, неточной информации и технологий. Информационный процесс предполагает наличие как отправителя, так и адресата. Все мы интересуемся новостями — они нас волнуют, приводят в замешательство, кажутся нам скучными или лишают надежды. И если общество хочет решить проблему дезинформации и обсудить роль СМИ, то сначала нужно посмотреть на то, как мы собираем, сортируем и используем информацию.

Мишень дезинформации — наши эмоции, ограниченная сознательность и неспособность отбирать информацию, а также склонность верить всему, что наиболее соответствует нашему личному и коллективному опыту, нашим эмоциональным предпочтениям. Эта тактика использует наше желание сохранить свои привилегии, ради которых мы готовы согласиться с чем угодно. Дезинформация используется для того, чтобы оклеветать активистов и лидеров, дискредитировать общественные и политические движения, возбуждая подозрения и ненависть к отдельным людям и группам, усилить лояльность, разбередить старые раны и возбудить жажду мщения. Но всякая информация может с легкостью превратиться в дезинформацию, если мы некритично впитываем ее и оцениваем, исходя из единственного принципа — «это ложь или правда в зависимости от того, убеждает ли это меня (в очередной раз) в правоте моей единственно верной точки зрения».

Радио тысячи холмов — призыв к убийству в Руанде

В Руанде в 1993 году СМИ открыто призывали убивать людей. Самая популярная в стране радиостанция RTLM (Radio Television des Milles Collines) — «Радио и телевидение тысячи холмов» — была основана в 1993 году членами семьи и друзьями президента Хабьяриманы. Людям нравилась музыка. Это радио передавало популярную музыку и одновременно начало проповедовать превосходство хуту.

Через несколько минут после того, как был сбит самолет Хабьяриманы (этот инцидент послужил толчком к насилию в Руанде), RTLM обвинило в случившемся бельгийский миротворческий контингент ООН. На следующее утро десять бельгийских солдат были жестоко убиты, и силы ООН тут же вывели из страны. Радиостанция начала провоцировать резню, используя знакомую нам тактику дегуманизации: «...они тараканы» и т. д. В эфире звучали призывы вроде: «Все, кто нас слушает, поднимайтесь на борьбу за нашу Руанду... беритесь за то оружие, которое у вас есть: у кого есть стрелы — берите стрелы, у кого есть копья — берите копья... берите свои обычные инструменты... мы все должны бороться [с тутси], мы должны покончить с ними, уничтожить их... для них не должно найтись убежища, им никуда не скрыться». Подобные лозунги звучали до последнего дня геноцида в Руанде. Фердинанд Нахимана, директор RTLM, позже был арестован и отправлен под трибунал по Руанде: его обвинили в подстрекательстве к геноциду. Такие же слоганы звучали и в эфире другой радиостанции в Заире — там призывали уничтожать тутси в Бурунди (8).

Дезинформация и геноцид в Хорватии и Боснии

В бывшей Югославии СМИ стали одним из мощнейших орудий войны. В феврале 1991 года в начале войны в Хорватии, в регионе Краина, лидеры сербских формирований захватили полицейский участок в Пакрац, и Туджман приказал хорватской армии отвоевать захваченную территорию. В итоге 180 человек были арестованы, многие бежали в горы. Город был оставлен с разбитыми окнами, изуродованными стенами и крышами домов. Белградскую прессу как прорвало — газеты писали о потоке беженцев, не меньше 20 ООО человек, которые едут в Сербию. Вышел спецвыпуск многотиражной ежедневной белградской газеты «Вечерние новости», на первой полосе которой сообщалось об убийстве православного священника, на второй речь шла о том, что он ранен, а на третьей приводился его комментарий (9). В тот день на сербском митинге в Крайне было сказано, что Хорватия объявила сербам войну. И ЮНА (JNA)[10] впервые вторглась в Хорватию (10).

[10] Югославская народная армия, руководимая сербами. — Примеч. перев.

На протяжении всего периода военных действий не только одни и те же происшествия освещались в различных формах, но существовали диаметрально противоположные версии событий. Когда в 1992 году сербские военизированные формирования выгоняли из домов боснийских мусульман, убивали их и под страхом смерти заставляли убивать своих соседей, отправляли в невыносимые условия в жестокие концлагеря типа Омарска (11), где их жестоко пытали, сербские власти заявляли, что все это необходимые меры самообороны. Выдуманные истории разжигали страхи, что мусульмане собираются начать геноцид сербов. Люди слушали и верили этой версии происходящего, транслируемой в официальных новостях телевидения и радио боснийских сербов.

Дезинформация о геноциде в Боснии западных СМИ

Как уже упоминалось, стоило возрасти числу доказательств того, что в Хорватии и Боснии происходит массовая депортация, действуют концлагеря и применяются пытки и расправы над населением, как западные политики и СМИ заговорили о «гражданской войне». Нам сообщали, что из-за давней этнической вражды люди на Балканах больше не могут жить вместе, а не о том, что конфликт был спровоцирован и подогрет с целью этнических чисток и геноцида. Так как все участники конфликта совершали жестокости, журналисты часто рисовали картину войны, в которой все, казалось, сошли с ума и начали убивать друг друга.

Использование понятия «гражданская война» вместо «геноцид» оправдывало невыполнение обязательств, предусмотренных Уставом ООН. В подробном отчете, представленном Организацией Объединенных Наций, говорилось, что 90 процентов преступлений в Боснии совершается сербскими экстремистами, 6 процентов — хорватскими и 4 процента — мусульманскими (12). Хотя статистика значительно разнится в зависимости от источника, происходившее не было «гражданской войной». Главное здесь — задуматься, какое влияние может оказать на ход истории способ получения и восприятия информации.

Тропою лжи

Австрийский ученый Карл Краус писал: «Что вовлекает мир в войну? Сначала дипломаты лгут журналистам, а затем сами же верят этой лжи, прочитав ее в газетах» (17). Сначала кто-то говорит неправду или искажает информацию. Затем масштабы дезинформации быстро разрастаются, и она становится отправной точкой для построения анализов и комментариев. Когда ложь укоренилась в сознании общества, любое выражение несогласия или сомнения может быть воспринято как заговор, радикализм или вранье. Если ложь удастся разоблачить, это рассматривают как одиночное явление, которое не ставит под сомнение все остальные взаимосвязанные факты. Дезинформация становится нормой. А правда — своего рода «сопутствующим ущербом».

США бомбили Ирак, основываясь на утверждении, что Саддам Хусейн, безусловно, обладает оружием массового поражения. Когда бомбардировки уже шли полным ходом, начали звучать заявления об освобождении иракского народа и установлении в стране демократии. Возник вопрос: «Так где же то самое оружие массового поражения?» — на который министр обороны Дональд Рамсфельд с широкой ухмылкой на лице ответил: «Саддама мы тоже не обнаружили, но это же не повод утверждать, что его вовсе не существовало». Призывы к тщательной проверке информации об оружии массового поражения были представлены как глупость.

Дезинформация и наши когнитивные схемы

Чтобы как-то совладать с дезинформацией, нам как обществу следует лучше разбираться в психологических механизмах этого явления. Мы легко верим в то, что нам говорят, если это соответствует нашим ожиданиям, представлениям и идеалам. В процессуально-ориентированной психологии понятие «границы» (18), или периметра, идентичности определяет наше восприятие самих себя, событий, которые могут случиться, и нашу картину мира. Эта «граница» идентичности определяет внутренние убеждения и внешние ориентиры. Убеждения формируются в процессе приобретения личного и коллективного опыта, в процессе нашего общения с родителями и учителями, религиозными деятелями, представителями политических идеологий или «экспертами». Границы определяют наше восприятие и сознание, то, какую информацию мы способны усвоить, а какая проходит сквозь наши фильтры, как мы усваиваем информацию, какое место для нее выделяем, а также то, насколько мы ценим данную информацию и как на нее реагируем.

Наше внутреннее «правительство» воспринимает информацию, интерпретирует ее и как бы раскладывает по «файлам». Одни сообщения мы отмечаем для себя как особо важные, другие — как менее важные, а остальные — как попавшие к нам по ошибке или вовсе не имеющие значения. Мы просеиваем и упорядочиваем информацию в соответствии с нашими идеалами и системой взглядов. Если мы верим, что в нашей стране правит справедливость и демократия, то, услышав «новость» о том, что кого-то осудили за убийство, мы предполагаем, что этого человека судил справедливый суд и он действительно убийца. Если мы придерживаемся расистских взглядов и считаем, что чернокожие агрессивны, то новость о том, что чернокожего осудили за убийство, мы воспринимаем под влиянием двух наших «файлов» — «мы живем в хорошей, демократической стране, где людей судят справедливо» и «чернокожие агрессивны». Мы с готовностью «проглатываем» дезинформацию, когда она соответствует этим внутренним ориентирам или «файлам». Незамеченная и легко переваренная, она несет в себе яд. В этом случае адресат не подозревает, что повод был сфабрикован.

Авторы дезинформации не просто удачно соврали, но и подкрепили будущее невежество, создав основу для дальнейшей лжи и новых волн дезинформации.

Когда рассказ о настоящем положении дел угрожает устоявшейся системе взглядов или ставит под вопрос нашу собственную позицию, мы с радостью принимаем дезинформацию, способную вновь укрепить нашу веру. Дезинформация необходима власть имущим для поддержания слабеющего мифа.

Дезинформация зачастую — именно то, что мы хотим услышать, поэтому подсунуть ее нам довольно просто. Чтобы сфабрикованная информация выглядела правдиво, не нужно прилагать особенных усилий. Как ни странно, намного труднее донести до людей правду, если она противоречит некоему мифу или идеалу, основанному на внутренних убеждениях и внешних ориентирах.

Дезинформация и идеалы

Мы с отчаянной готовностью проглатываем дезинформацию, так как на кону стоят наши искренние идеалы и мечты (19). Мы не способны просто так отказаться от своих идеалистических перспектив ради того, чтобы яснее смотреть на вещи. Идеалы делают нас людьми, дают нам цель, даруют связь с ценностями и силами, которые находятся за гранью индивидуальных судеб. Чем меньше мы отдаем себе отчет в своих идеалах, тем легче их использовать, чтобы подсластить для нас пилюлю дезинформации. Осознавать свои идеалы означает делать все возможное для того, чтобы жить в соответствии с ними, а не просто ими себя усыплять.

Психологическое измерение: дезинформация и спецслужбы

В популярных СМИ редко рассказывают о применении тактик террора, которые мы обсуждали, — эксплуатации нестабильности, демонизации, дегуманизации, узаконивании, преследовании лидеров, стремлении уязвить «душу» общества, пытках и дезинформации. Как правило, подобные тактики являются элементами секретных «разведывательных» операций наряду с прослушиванием телефонных переговоров и прочими формами слежки. В государствах фашистского толка контроль над средствами массовой информации идет рука об руку с деятельностью секретных служб, использованием слежки и подавлением диссидентов. В демократических странах государственные тактики террора обычно называются «охраной государственной безопасности» и «контртеррористической деятельностью» и находятся вне зоны общественного внимания.

Публичная дискуссия на тему гражданских свобод, дезинформации и «спецслужб» не должна обходить стороной вопрос о психологическом измерении проблемы и о том, как мы участвуем в информационном потоке. Если мы определяем себя как пассивных адресатов информации, мы, по сути, отказываемся использовать свои «спецслужбы», отказываемся самостоятельно наблюдать за информационным потоком и принимать в нем участие.

При вооруженных конфликтах почти всегда блокируются распространение информации и попытки взаимодействия, а также выражение противоположных мнений, обоюдно подкрепляемых «фактами». Обсуждение в обществе зачастую побуждает нас принять определенную точку зрения вместо того, чтобы осуществлять взвешенное взаимодействие. Наша проблема состоит в том, что мы недостаточно дифференцируем и анализируем свои взгляды. Мы останавливаемся на полпути, поддерживая конфликт, вместо того, чтобы вдумчиво обсудить возникшие разногласия. В этом смысле «дезинформация» имеет свойство усиливать сама себя. Наше любопытство, общение и обсуждения не достигают цели, если мы не учитываем внутренних правил, управляющих нашим восприятием информации и нашими эмоциональными реакциями. Когда мы информированы минимально или односторонне, то мы подвержены воздействию дезинформации, которая делает нашу позицию еще более радикальной. Если нам неинтересны глубочайшие чувства, управляющие нашим восприятием и реакциями, мы не способны осознать и выразить свои взгляды при общении с другими. Пока мы не доверяем в полной мере своему собственному восприятию, мы парадоксальным образом остаемся к нему привязанными, теряя способность к полноценной рефлексии.

Дезинформация не сводится к тому, что кто-то вводит нас в заблуждение. Дезинформация — это процесс, в котором мы часто изолируем себя и неосознанно участвуем в насилии. Мы изолируем себя от своего прошлого, друг от друга и от участия в мировых событиях в настоящий момент. Дезинформация имеет свойство воспроизводить себя до бесконечности. Чтобы приступить к ее разоблачению, необходим процесс в широких общественных масштабах, что-то вроде Комиссии правды, которая помогла бы человечеству выпутаться из своих историй. Для этого нам потребуется нечто большее, нежели информация. Нам нужен доступ друг к другу в наших сердцах, в личных отношениях и в сообществе.

По иронии судьбы, пока я писала эту главу о дезинформации, я зашла в Интернете на один авторитетный сайт левого толка. На главной странице сообщалось о рассылке электронных писем экстремистского содержания, якобы осуществляемой сотрудниками веб-сайта. (Письма, не отражавшие их взглядов, отправляли вовсе не сотрудники сайта.) Больше ничего сказано не было. Похоже, это была попытка испортить репутацию сайта, представив его работников экстремистами, и оттолкнуть тем самым его растущую аудиторию.

К началу

Канал в Telegram: @PsyfactorOrg
 
.
   

© Copyright by Psyfactor 2001-2018.
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org. Использование материалов в off-line изданиях возможно только с разрешения администрации.
Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов