.
 

© Юрий Костюченко

Как разговаривать с террористом

Базовые методические рекомендациии, которым следуют антропологи и психологи при разговорах с террористами.

как говорить с террористами

Способность человека строить культуры и цивилизации, которая отличает нас от других живых существ на планете, базируется, среди прочего, на том, что наше поведение не ограничивается сугубо реактивными паттернами. Даже в кризисных ситуациях мы руководствуемся не только инстинктами, заложенными в нас природой, но и изо всех сил стараемся понять «что происходит» и «почему это происходит».

Поэтому мы иногда делаем противоречивые и рискованные поступки, но в итоге, благодаря построению сложных, системных причинно-следственных связей, обеспечиваем себе условия для развития и более комфортного и безопасного существования. По крайней мере, в подавляющем большинстве случаев социальные коммуникации работают примерно таким образом.

Поэтому мы изучаем угрозы, пытаемся понять, что нас убивает, иногда одновременно, иногда после, а иногда — вместо того, чтобы чисто инстинктивно атаковать, бежать или прятаться. В сложных структурированных и институционализированных обществах у каждой группы есть своя роль — кто-то должен изучать, кто-то атаковать, — а все вместе помогают обществу справиться с угрозами путем соответствующей рефлексии и рационализации.

Итак, в общем, нет ничего необычного в том, что мы пытаемся понять природу угроз, перед которыми оказалось наше общество, а потому изучаем поведение и мотивации боевиков-террористов, воюющих против нас. Для такого изучения, с методологической точки зрения, интервью и опросы являются вполне адекватным инструментом.

При этом, как давно и хорошо известно и научной и журналистской общественности, интервью с террористом — это отдельный вид искусства. В последние тридцать лет об этом написано немало работ в области социальных и политических наук.

В соответствии с методическими рекомендациями, которым следуют антропологи и психологи при разговорах с террористами «in vivo», пытаться имитировать «друга», разделять ценности и интересы террориста — это бессмысленная и контрпродуктивная тактика, как для ученого, так и для журналиста. Такой подход является разрушительным и для личности интервьюера, и для общества, в котором затем распространяются эти материалы. Итак, разговаривая с террористом, важно правильно позиционировать себя и твердо сохранять определенную изначально социальную и психологическую дистанцию.

Пытаться понять человека, который тебя убивает, всегда тяжело. Особенно трудно делать это, разговаривая с ним. Не только из-за собственных страхов и предубеждений, но и через присущие такому человеку особенности мировоззрения и восприятия, что отражены в моделях и паттернах коммуникации, которые и делают его террористом, вызывая насильственное поведение.

Для радикально настроенного человека мир становится черно-белым, четко и однозначно разделенным на «своих» и «чужих», в нем нет места для полутонов и «нейтральных наблюдателей», ты или «за» или «против». Поэтому, разговаривая с тобой, террорист будет придерживаться двух наиболее распространенных моделей: или разговаривать бесцеремонно, фамильярно, иногда даже развязно, пытаясь продемонстрировать близость между «своими», или наоборот — разговаривать с тобой как с враждебным «чужим», стремиться тебя убедить, завербовать, запугать, унизить. Для террористов «в отставке» характерна еще пренебрежительная модель «мудрого и опытного», которая на самом деле является лишь ответвлением первого случая.

Обе коммуникативные модели не способствуют тому, чтобы узнать правду. Итак, к разговору с террористом следует быть подготовленным, чтобы получить наиболее оптимальный результат.

Прежде всего, надо четко понимать, что вы хотите выяснить у террориста. Нельзя «просто разговаривать», надо четко понимать цели и границы общения. Можно выяснять причины, движущие силы насилия в каждом случае. Можно выяснять чувства и страхи респондентов, пытаться анализировать идентичность террористов. Можно интересоваться видением путей выхода из конфликта, выяснять роли семьи и социального окружения в формировании особенностей поведения и тому подобное. Но перечень тем для общения и вопросов должен быть заранее подготовлен и ограничен. При этом надо быть готовым к тому, что почти никогда невозможно узнать «факты».

Так как радикальное мышление и восприятие является предельно инструментализированным и прагматизированным, с критически сокращенными причинно-следственными и искаженными обратными связями, инструментальная сторона исследования является критически важной. Респонденту нужно сразу, прежде всего четко и понятно объяснить цель интервю и условия его участия в нем. Кроме того, что это является прямым требованием научной и журналистской этики, это также устраняет вопрос о возможностях сбора разведывательной информации (обычно респонденты не верят в чистоту намерений интервьюера, но как правило удовлетворяются декларацией намерений).

При этом следует помнить, что террористы и радикальные экстремисты склонны к тому, чтобы репродуцировать пропагандистскую риторику своих группировок под видом собственных убеждений, выдавать свои или групповые представления за «факты», существенно превышать собственную роль в событиях, дискредитировать других, перекладывать свою вину на «чужих», особенно на «врагов», преувеличивать угрозы, а также унижения и оскорбления, которые они понесли — из-за потребности в повышении собственного статуса и оправдании своих поступков.

В большинстве случаев данные, изложенные респондентами в качестве «фактов», могут (и в идеальном случае — должны) быть проверены через независимые источники. В результате интерпретации таких нарративов могут быть отделены тяжкие персональные деформации, которые привели к насильственному поведению, и групповые воздействия, которые привели к тому, что человек присоединился к террористической группировке, а также могут быть сделаны выводы относительно путей и способов формирования конфликтных идентичностей. Собственно, это и все, что можно выжать из интервью с террористами — много для ученого, но не совсем то, чего хочет журналист или следователь.

***

Стремясь понять некоторые неисследованные вопросы природы и происхождения радикальных движений, источники и мотивации насильственного поведения в условиях социальных трансформаций, мы с коллегами из Social Transformation Group начали разговаривать с террористами еще в 2015. С тех пор мы накопили немалый объем различных записей, несколько сотен интервью, рассказов, опросов, эпитафий, стихотворений и т.д., от различных известных групп — боевиков «Л/ДНР», Талибана, ИГ, аль-Каиды. Мы используем эти материалы в первую очередь в научных работах – кое-что уже опубликованы в профессиональных журналах, что-то сейчас готовится к публикации.

Несколько раз у нас была мысль опубликовать наши материалы для широкой общественности, но мы пока воздерживались от этого.

При сборе и упорядочивании материалов бывало всякое. Например, я не чувствовал ненависти или злобы к объектам исследования, а лишь безграничное тоскливое уныние. А когда я узнавал о смерти «героев» своих интервью (а большинство из них за эти шесть лет уже потеряли свои жизни), я не чувствовал ни радости, ни облегчения, ни удовлетворения, ни даже «чувства справедливости», поскольку, видимо, каким-то иным образом представляю себе «справедливость». Эта пустота пожирает меня изнутри, и единственное, что спасает — это рационализация, и наличие рядом друзей и коллег, тех, с кем можно об этом поговорить.

Мы являемся социальными существами, поэтому все, что мы делаем, мы делаем в расчете на свое соцыальное окружение – то ли на состояние своей социальной группы, то ли на свой статус в ней. Таким образом, распространяя определенные материалы, мы должны учитывать реакцию аудитории, проявляя то, что называется социальная ответственность.

В нашем обществе, несмотря на значительное количество текстов о войне, конфликт до сих пор не отрефлексирован должным образом, а к рационализации нашего отношения к войне мы еще и не приближались. При этом, на фоне значительной радикализации нашего общественного сознания, «поговорить об этом» друг с другом нам становится все труднее. Поэтому восприятие такого рода материалов как откровения террористов, будет предсказуемо тяжелым, и вряд приведет к положительным социальным последствиям. Собственно, именно это — понимание текущего состояния аудитории и особенностей ее восприятия — и есть то, что удерживает нас от широкого обнародования материалов наших исследований за пределами профессионального сообщества.

Разговаривать с террористами можно и нужно, потому что это является вполне адекватным способом изучения угроз и повышения безопасности, но для этого не надо и нельзя предавать себя и уничтожать свое общество, потому что это противоречит цели такой деятельности.

Юрий Костюченко, газета «День», 2020 г.

 
.
   

Контакты | Реклама на сайте | Статистика | Вход для авторов
Политика публикации | Пользовательское соглашение

© 2001–2021 Psyfactor.org. 16+
© Полное или частичное использование материалов сайта допускается при наличии активной ссылки на Psyfactor.org.
 Посещая сайт, вы даете согласие на использование файлов cookie на вашем устройстве.
 Размещенная на сайте информация не заменяет консультации специалистов.