© С. Э. Поляков
Человеческие ценности и нормы
Очень многие значимые для человека «вещи» (любовь, добро, зло, гуманизм, взаимопонимание, счастье и т. д.) были конституированы нашими предшественниками с помощью вербальных психических конструкций.
Например, таких:
- Любовь — эмоционально окрашенное отношение к определенному объекту (человеку, предмету и т. д.), выражающееся в потребности активного взаимодействия с ним.
- Добро — множество действий и событий, приносящих пользу людям.
- Зло — множество действий и событий, приносящих людям вред.
- Гуманизм — система вербальных конструкций, репрезентирующая человека как центр мироздания, признающая высшей ценностью человеческую личность, ее право на свободу, счастье, неограниченное развитие и проявление ее творческих способностей; направляющая мышление и деятельность конкретного человека на достижение блага общества и каждой личности.
Существуют ли они в окружающем нас мире?
Э. Шредингер (2000, с. 64), например, пишет, что хорошего и плохого не существует, размышления делают вещи такими. Никакое природное событие не является ни хорошим или плохим, ни красивым или уродливым. Ценности отсутствуют, как отсутствуют значение и цель. Природа не действует сообразно поставленным целям. В ней существует лишь одна причинная связь.
Добавлю, что и причинная связь есть только в человеческом сознании и в объективной психической реальности (ОПР).
Особенно важную для общества группу сущностей ОПР образуют так называемые человеческие ценности — сущности, наиболее значимые для человека, которые он выделяет, считает самыми важными, которые мотивируют его в жизни.
Ценности тоже относятся к «вещам», существующим лишь в человеческом сознании и ОПР. Данный факт не означает, что в мире нет их многочисленных референтов.
Ценности — «то, что человек особенно ценит, чем дорожит в жизни, чему придает особое значение (С. Б. Давлетчина, 2005, с. 7); «...то, во что мы верим, чем дорожим в нашей жизни...» (Дж. М. Ласт, 2009, с. 242); «любой “объект” (в том числе и идеальный), имеющий жизненное значение для субъекта (индивида, группы)» (А. Я. Анцупов и А. И. Шипилов, 2006, с. 471-472).
Выделяют, например, следующие группы ценностей:
- основополагающие (свобода, любовь, вера, семья, добро, мир, дружба, здоровье, счастье, природа, жизнь, позитивные перспективы, безопасность, равенство);
- моральные (честь, совесть, гуманность, сострадание, доброта, порядочность, уважительность, надежность, справедливость);
- историко-культурные (гордость за свою страну и народ, уважение к традициям, предкам и их свершениям);
- личностные (самореализация, самоуважение, компетентность, профессионализм, призвание, самообразование, знание, самопознание, образованность, доброжелательность, общительность, воспитание, порядочность, независимость, самоконтроль, честность, позитивность, взаимопомощь, доверие и взаимопонимание, влияние, неравнодушие, опытность);
- материальные (комфорт, успех, деньги, богатство, популярность); второстепенные (развлечения, отдых, путешествия, новые впечатления).
Б. А. Эренгросс, Р. Г. Апресян и Е. А. Ботвинник (2007, с. 145) пишут, что благодаря неокантианцам (Г. Риккерт (1863-1936), В. Виндельбанд (1848-1915), Э. Кассирер (1874-1945)) особо пристально в XX в. стали изучаться финальные ценности, то есть те, которые ценны сами по себе: человеческая жизнь, свобода, справедливость, красота, истина, счастье, любовь, дружба, честь, достоинство личности, законность, гуманизм, милосердие.
Э. Гидденс (2005, с. 34) полагает, что фундаментальными для любой культуры являются представления о том, что должно считаться важным, стоящим и желательным. Эти абстрактные идеи, или ценности, помогают человеку направлять свою жизнь в нужное русло и придают ей смысл. Примером ценности, почитаемой в западных сообществах, является моногамия.
Нормы — это правила поведения, которые отражают или воплощают в себе ценности конкретной культуры.
По мнению автора (там же), ценности и нормы во многом определяют образ общественной жизни и манеру поведения представителя данной культуры. Например, в тех культурах, где высоко ценится образование, культурные нормы будут поощрять студентов прилагать максимум усилий в учебе, а родителей — вкладывать средства в образование своих детей. В культурах, где гостеприимство рассматривается как высшая добродетель, культурные нормы во многом определяют социальное поведение гостей и хозяев, а также регламентируют процесс выбора и вручения подарков.
В каждом обществе, точнее, в его ОПР имеется собственная иерархия ценностей. Поведение людей, игнорирующих или отвергающих эти ценности, общество расценивает как антиобщественное или ненормальное.
Несмотря на то что в очевидности наличия ценностей в окружающем мире одни исследователи не сомневаются, другие столь же уверенно заявляют, что их нет в мире. В. Декомб (2000, с. 308-309), например, считает, что, если ценности и существуют, они не могут иметь основания, а если они имеют основания, они не являются ценностями. Если бы ценности были, они бы существовали, хотим мы того или нет.
Он (там же) отмечает, что исследователи обоснованно беспокоятся о том, что самые серьезные вопросы существования начинают чересчур походить на вопросы вкуса. Нам говорят: то, что существует на самом деле, — это, например, не вкусный шпинат, но скорее шпинат и я, любящий его нежным, приготовленным на пару и т. п. Говоря таким образом, мы даем пищу для релятивизма («у каждого свои ценности»), историцизма («другая эпоха — другие ценности») и нигилизма («само по себе ничто не имеет ценности»).
Этой точки зрения противостоит другая, декларирующая объективное наличие ценностей в мире. Д. фон Гильдебранд (2006, с. 443-445), например, критикует то, что считает широко распространенным предрассудком, — утверждения, согласно которым ценности являются не свойствами объекта, а только чувствами или воздействиями, вызываемыми предметом в нас. Он не согласен с идеей о том, что мы не можем постигать, наблюдать и устанавливать ценности, приписываемые нами объекту, подобно тому как делаем это в отношении нейтральных свойств.
В качестве доказательства объективного наличия в мире ценностей автор (2006, с. 448) приводит в пример мелодию, красота или неблагозвучность которой дана, по его мнению, нам так же непосредственно, как и сама мелодия. Мы открываем красоту мелодии как нечто присущее самой мелодии. То, что узнавание красоты является иным видом постижения, иным типом восприятия, которое отличается от остальных типов не меньше, чем слух от зрения, по мнению автора, ничего не изменяет в том, что это познание является подлинным «сознанием чего-то».
Однако красота или некрасивость, ценность или никчемность того или иного объекта не воспринимаются человеком непосредственно, как полагает автор, а усваиваются в процессе интериоризации специфических оценок, существующих в общей объективной психической реальности. Научиться понимать и эстетически оценивать мелодии, картины, другие произведения искусства гораздо труднее, чем научиться просто слышать мелодии. Кстати, сам Д. фон Гильдебранд (2006, с. 446) пишет, что для восприятия мелодии требуется намного больше, чем для того, чтобы услышать звуки. Совершенно немузыкальные люди не узнают мелодии, хотя они не глухие.
То есть даже для того, чтобы услышать, а тем более оценить мелодию, нужно много и долго учиться. Сенсорное восприятие мелодии может лишь сопровождаться эмоциональным тоном «приятное — неприятное». Что же касается рациональной оценки «ценное — никчемное», «красивое — некрасивое» и т. п., то она не может быть просто результатом восприятия и автоматически его сопровождать как эмоциональный тон.
Мне представляется очевидным, что ценностей, к которым относят главным образом духовные сущности, то есть объекты ОПР, нет в окружающем людей физическом мире. Но они тем не менее есть в объективной психической реальности. Причем есть общие для большинства людей Земли ценности, есть ценности, общие для членов определенного общества и есть ценности, особо значимые лишь для конкретных групп людей.
Надо, впрочем, отметить, что понятие ценности применяется и по отношению к материальным предметам. Например, Р. Г. Апресян и М. В. Кол- пытина (2007, с. 172-173) полагают, что ценности — это представления, в которых отражается значение (положительное или отрицательное) для человека предметов, событий или явлений с точки зрения удовлетворения его потребностей и интересов. А философ М. Гайгер (2006, с. 333) отмечает, что эстетическая ценность или малоценность основана не на реальных, а на феноменальных особенностях предмета.
Не очень удачен термин «феноменальные особенности предмета», но он подчеркивает важный момент. Ценность не в том, что эфес шпаги отделан золотом и драгоценными камнями, а в том, что это шпага известного полководца прошлого. Старое платье мало кому нужно само по себе, но как предмет одежды Мэрилин Монро, например, оно может представлять для кого-то культурологическую ценность. Старый автомобиль уже не ездит, старый дом полуразрушен, но они ценны как памятники прошлой эпохи. Все эти физические сущности являются еще и объектами ОПР, что, собственно, и делает их ценными для людей.
В объективной психической реальности пребывают разные по значимости и ценности ее сущности.
Посягательство на одни из них может вызывать у членов общества гораздо более мощные эмоции, чем посягательство на другие. Если вы демонстративно сожжете флаг своей страны или погасите Вечный огонь, вас могут посадить в тюрьму. Если вы начнете призывать изгонять из страны мигрантов, вас осудит большинство людей. Но есть множество сущностей, попытки критического обсуждения и даже разрушения которых оставляют людей равнодушными.
По мнению Г. В. Осипова и С. Г. Кара-Мурзы (2013, с. 38-39), большую роль в подрыве рациональности в середине 1980-х гг. сыграло в России понятие общечеловеческие ценности. В его основе лежит убеждение, будто существует некий единый тип «естественного человека», суть которого лишь слегка маскируется культурными различиями и этнической принадлежностью. И поэтому для всех людей важны общечеловеческие ценности.
Однако никаких общих человеческих ценностей нет и быть не может. Ценности не «записаны» в геологических структурах и не передаются по наследству («генетически»). Они передаются из поколения в поколение через обучение самыми разными способами. При этом отдельные ценности обладают изменчивостью и могут существенно видоизмениться в течение жизни одного поколения. Хотя их совокупность обладает большой устойчивостью.
Авторы (2013, с. 41) пишут, что идея о существовании какой-то устойчивой шкалы ценностей для всех времен и народов не только ложная, но и явно неправдоподобная. Более того, ценности, господствующие в разных культурах, могут становиться в ходе развития не просто несовместимыми, но антагонистическими.
Определим несколько основополагающих для современного западного общества ценностей. Например, свобода, демократия, добро, счастье, справедливость. И. Валлерстайн (2020, с. 229) замечает: в современном мире столько говорят на тему свободы и демократии, что порой даже трудно по достоинству оценить, что же это такое. И продолжает: вряд ли в современной миросистеме есть хоть одно государство, которое отвечало бы всем требованиям истинной демократии (там же). Тем не менее эти сущности играют огромную, даже слишком преувеличенную коллективным Западом роль в его жизни.
Свобода — достаточно аморфная сущность ОПР, которую можно определить как способность и возможность человека полностью контролировать свой выбор, свои решения и действия в пределах, предоставляемых ему физическим миром и доброжелательно настроенным к нему обществом. Первый рубеж человек не может преодолеть, а второй — не должен преодолевать, так как это аморально и безнравственно.
Добро — сущность ОПР, которую можно определить как то, что приносит пользу людям (в отличие от зла — того, что приносит людям вред), бескорыстные дела и мысли людей, приносящие другим людям что-то нужное и важное для них, способствующие торжеству нравственности, гуманизма, развитию прогресса, жизни и процветанию общества, не сопровождающиеся требованием и ожиданием ответной благодарности.
Счастье — сущность ОПР, которую можно определить как обычно непродолжительное комплексное переживание чувства удовольствия, радости, высшего удовлетворения, спокойствия и других положительных эмоций, возникающих в процессе репрезентирования и оценки своего текущего психофизического состояния и собственного положения в мире и обществе.
Справедливость — очередная аморфная сущность ОПР, которую можно определить как:
- положение дел, при котором соотношение вклада и результата одного участника аналогично их соотношению у всех других,
- «доход» каждого участника от взаимоотношений пропорционален его «вкладу»;
- вариант «честного подхода к делу», когда равновесие интересов участников поддерживается без соотнесения их с чувствами и без выказывания предпочтения той или иной стороне;
- наконец, чувство духовно-нравственной правильности, согласованности с совестью, законности чего-либо (поведения, решения и т. д.).
Очевидно, что перечисленные ценности, впрочем, как и все остальные, представляют собой сущности, сконструированные человеческим сознанием на основе многих и весьма разнообразных референтов, реально присутствующих в мире и в том числе в сознании людей. Однако сами эти сущности весьма сложно и очень по-разному соотносятся со своими референтами, а главное — отсутствуют без человека в реальности.
