© С. Э. Поляков
Убеждения
Что такое убеждение?
У человека постоянно возникают репрезентации окружающего мира и самого себя. В памяти сохраняются лишь наиболее очевидные и верные, с его точки зрения, представления об окружающем, своего рода квинтэссенция субъективно самых достоверных репрезентаций реальности. Эти наиболее устойчивые преимущественно вербальные репрезентации мира и себя в нем принято называть убеждениями.
Убеждение — это:
- Идея, принятая на основании собственного опыта, размышлений и личной системы ценностей существования (В. А. Жмуров, 2012).
- Обобщения, которые мы делаем в отношении самих себя, других людей и окружающего нас мира, а также правил поведения в нем (Я. Мак-Дермот и Дж. О’Коннор, 1996).
- Твердая вера человека во что-либо, основанная на фактах и убедительных доказательствах (Р. С. Немов, 2007, с. 444).
- Результат мыслительной деятельности, в процессе которой субъектом формируется обоснованное представление о чем-либо (Человек: анатомия, физиология, психология, 2011, с. 592).
Однако это не все особенности убеждений. Убеждения сопровождаются не только уверенностью в их истинности, но и потребностью реализовывать их в жизни, то есть доказывать их правильность, в том числе пытаясь изменять чужие убеждения. Они связаны с ценностями и влияют на восприятие и интерпретацию реальности.
Следовательно, мы можем сказать следующее.
- Убеждение
- Итоговая преимущественно вербальная психическая конструкция, которая:
- репрезентирует определенные элементы реальности (мира, действий человека в нем, результатов этих действий и т. д.);
- сопровождается интрапсихическим ощущением веры в ее достоверность;
- тесно связана с ценностями конкретной личности;
- участвует в формировании самой личности;
- весьма значима для нее эмоционально;
- оказывает на ее поведение сильное мотивирующее влияние.
Как пишет В. Г. Белинский, «как скоро убеждение человека перестало быть в его разумении истинным, он уже не должен называть его своим...» (1955, с. 276).
Получается, что убеждения, с одной стороны, — это нечто вроде итоговых репрезентаций или выводов о мире и о себе в нем, которые человек формирует на протяжении жизни. Следовательно, они должны касаться всех аспектов его жизни. С другой стороны, на практике убеждения связывают главным образом с узким фрагментом социальной реальности — с социально-позитивным отношением личности к людям, обществу, родине. То есть резко сужают спектр убеждений до относительно небольшого, хотя и важного сектора обобщающих вербальных репрезентаций. Что совершенно неправильно.
Если убеждения — это преимущественно вербальные репрезентации важных элементов мира и особенностей взаимодействия субъекта с ним, то можно ли сказать, что убеждения — это специфический вариант вербальных знаний?
Широко известно, что усвоенные индивидом социальные нормы порой существуют в качестве вербальных знаний как бы параллельно с его личностными устремлениями, обусловленными в том числе его убеждениями. То есть человек может прекрасно знать, как следует поступать в соответствии с социальными нормами, но поступает совершенно иначе. Следовательно, его твердое вербальное знание о том, как необходимо поступать, должно трансформироваться во что-то еще, чтобы стать его убеждением.
Оно, условно говоря, должно быть принято «я» в качестве не просто известного и правильного знания «для других», но знания, истинного именно для него. Вербальные репрезентации должны стать чем-то вроде бесспорного личного знания, стать тем, что индивидууму безальтернативно необходимо учитывать в своих действиях. Таким образом,
убеждения — это не просто вербальные знания. Это всегда и только включенные в структуру личности и связанные с ее ценностями, а потому эмоционально насыщенные знания, способные превратиться в мощные мотивы ее поведения.
«Убеждения» (если рассматривать значение данного термина шире) могут и должны касаться не только социальных аспектов жизни, но и самых разных других ее сторон — производственных, научных, медицинских, культурных, философских, эстетических, связанных с образованием и воспитанием, верованиями, собственным «я», семейной жизнью, отношениями между людьми, между человеком и природой и многим, многим другим.
Убеждения не только побуждают человека действовать в соответствии с ними, но и отличаются высокой резистентностью к попыткам их разрушения извне, что является одним из важных проявлений феномена психической защиты. Они побуждают человека отстаивать их в условиях объективно существующих препятствий, прямого противодействия со стороны окружающих и даже нередко в ущерб собственному «я».
Устойчивые психические конструкции, репрезентирующие мир, часто живут в сознании собственной жизнью, как самостоятельные сущности, влияя на прочие вновь возникающие психические конструкции и плохо подчиняясь влиянию новых и даже более адекватных репрезентаций реальности.
В. Декомб (2000, с. 11), например, пишет, что мы влюбляемся в текст, из которого «не перестаем узнавать то, что уже знали». И приводит слова М. Мерло-Понти (Merlau-Ponty M. Phénoménologie de la perception. — Gallimard, 1945. — Р. 11) о том, что мы обнаруживаем единство феноменологии и ее подлинный смысл в себе самих. Многие из наших современников, читая Э. Гуссерля (цит. по: Merlau-Ponty M. (там же)) или М. Хайдеггера (цит. по: M. Merlau-Ponty (там же)), чувствовали, что они не столько встретились с новой философией, сколько узнают то, что ожидали узнать.
То есть, знакомясь с чужими мыслями и идеями, мы в первую очередь обращаем внимание на их сходство с нашими собственными. И это сходство, если оно есть, нас особенно привлекает и вдохновляет, хотя мы «узнаём то, что уже и так знали».
Возможно, склонность людей не просто обмениваться вербальным содержанием собственного сознания, а буквально навязывать окружающим свои представления о мире — идеи, верования, мнения, соображения, взгляды, оценки, опасения, правила, но в первую очередь убеждения является формой защиты собственного психического содержания.
Д. Майерс (2001, с. 132) пишет, что феномен, названный «стойкостью убеждения», показывает способность убеждений жить своей собственной жизнью и выживать даже после дискредитации доказательства, которое их породило. Он (там же) приводит данные Росса и Андерсона (Ross & Anderson, 1982), которые в эксперименте навязывали людям ложные убеждения, а затем пытались дискредитировать их. Исследователи обнаружили, что на удивление трудно опровергнуть неправду, если человек логически уже обосновал ее.
Ссылаясь на Jelalian & Miller (1984), Д. Майерс (2001, с. 132) заключает, что чем тщательнее мы проверяем свои теории и объясняем, почему они могли бы быть истинными, тем более закрытыми мы становимся для информации, которая может пошатнуть наше мнение. Когда мы обсуждаем, почему обвиняемый может быть виновен, или почему человек, который при первой встрече произвел на нас негативное впечатление, поступает так-то, или почему купленная нами акция повышается в цене, наши объяснения могут продолжать существовать, несмотря на очевидные доказательства обратного.
Д. Майерс (2001, с. 133) цитирует Л. Росса и М. Леппера (L. Ross & M. Lepper), показавших, что для того, чтобы изменить убеждение, часто требуются более убедительные доказательства, чем для того, чтобы создать его. Причем мы становимся пленниками моделей собственного мышления, поэтому оказывается, что «каналы», которые так часто видны на Марсе, являются результатом разумной жизни — «интеллекта на земной стороне телескопа».
Вербальные убеждения
В формировании устойчивой и уникальной личностной структуры человека вербальные убеждения играют важнейшую роль, так как они составляют основную часть мировоззрения личности.
Можно лишь согласиться с авторами (С. Ю. Головин, 1998, с. 498; А. В. Петровский, 2005), которые пишут, что, образуя упорядоченную систему взглядов (политических, философских, эстетических, естественно-научных и др.), совокупность убеждений выступает как мировоззрение человека.
Наличие убеждений в качестве особой психической сущности вряд ли может вызвать особые возражения.
Все ли убеждения вербальные? Бывают ли чувственные убеждения?
В психологии принято говорить только о вербальных убеждениях. Причем они возникают всегда лишь в итоге сложных многолетних процессов социализации и становления личности, связаны с приобретением ею относительно широких и глубоких знаний, с наличием развитого мышления, критического отношения к действительности и с формированием активной жизненной позиции. И тем не менее существуют весьма похожие на убеждения чувственные психические репрезентации.
Что такое убежденность?
Кажется, у Х. Ортеги-и-Гассета (1997) я читал об убежденности человека в том, что за дверью его дома находится определенная улица с известными ему домами. Можно продолжить его мысль: мы убеждены и в том, что если войдем в магазин, лифт, метро, поликлинику и т. д., то увидим совершенно определенную реальность. И мы будем крайне удивлены, если наша убежденность нас подведет и вместо эскалаторов в метро мы увидим авиакассы или прилавки рынка.
Мы уверены, что
- если человек споткнется и упадет или сунет руку в огонь, то ему будет больно;
- если зачерпнуть рукой воду, она вытечет; что за днем наступит ночь;
- что солнце встает и садится
- и т. д. и т. п.
Эта наша убежденность в адекватности наших чувственных репрезентаций не менее жестко, чем наши вербальные убеждения, влияет на наше поведение. Мы не менее активно и упорно, чем свои вербальные убеждения, готовы отстаивать эти свои чувственные представления о мире.
Мне могут сказать: такие чувственные репрезентации вовсе не являются убеждениями; у нас просто есть убежденность в их правильности.
На основании определений, представленных в Психологической энциклопедии (НЭС, 2022), можно предложить следующий вербальный концепт, раскрывающий значение этого понятия.
Убежденность — это переживание человеком уверенности в собственных знаниях и взглядах (Й. А. Стоименов и др., 2003), подтверждаемое с его стороны аргументами, фактами и соответствующей логикой доказательства либо верой (Р. С. Немов, 2007); нечто имеющее отношение к его личности, связанное с его ценностно-потребностной сферой и выступающее регулятором его поведения (Ю. В. Байковский и др., 2018).
То есть убежденность — это не только переживание достоверности собственных репрезентаций, но и нечто связанное с личностью индивидуума, его ценностями и влияющее на его поведение. Получается, что убежденность — нечто очень близкое к убеждениям. Что и неудивительно, так как вербальные конструкции, которые являются убеждениями, характеризуются наличием убежденности в их достоверности.
Х. Ортега-и-Гассет (1997, с. 296) пишет, что человек без убеждений не существует. Жизнь — это всегда пребывание в каком-либо убеждении, вере в мир и в себя.
Действительно, глобальная чувственно-образная модель-репрезентация окружающего нас мира и нас самих в нем, сформировавшаяся у нас еще в детстве, всегда исподволь присутствует в нашем сознании, составляя наши наиболее устойчивые чувственные убеждения. Благодаря ей мы всегда ориентированы в мире. Благодаря ей мы убеждены в том, что именно увидим за своей дверью, за углом соседнего дома, за поворотом улицы, за дверцей своего холодильника, за иллюминатором самолета и т. д.
Термин «убеждения», однако, подразумевает уже некий элемент анализа, а следовательно, наличие в репрезентациях вербального компонента, поэтому нельзя говорить о чувственных убеждениях. Правильнее обсуждать смешанные чувственно-вербальные репрезентации, в которых чувственная составляющая даже преобладает. Трудно, конечно, спорить с тем, что уровень вербальных убеждений принципиально иной по сравнению с убеждениями чувственными. И если мы все же не готовы называть такие репрезентации мира преимущественно чувственными убеждениями, значит, необходимо найти другой термин.
